ЕСЛИ ЗАВТРА ВОЙНА: КТО ПОЙДЕТ ЗАЩИЩАТЬ ЯХТЫ АБРАМОВИЧА?
[580x326] [220x242]Екатерина Сванидзе | [220x272]Надежда Крупская | [212x240]Клара Петаччи |
[220x282]Инесса Арманд | [224x280]Ева Браун | [220x335]Елена Чаушеску |
[250x200]
В КАКОЙ СТРАНЕ ДОЛЬШЕ ПРОТЯНЕШЬ НА 20 ЕВРО?
[250x112]И КАКАЯ ЖЕ ОНА, РУССКАЯ МЕЧТА?Напротив, большинство (около 60 % опрошенных) придерживаются того мнения, что равенство возможностей важнее равенства доходов и условий жизни, а 70 % полагают справедливым, когда у одних людей оказывается больше денег, чем у других, если только они имели одинаковые возможности их заработать.
[470x313]ТУАЛЕТОМОБИЛЬ ПОМОГАЕТ ЗАСТРЯВШИМ В ПРОБКАХ АВТОЛЮБИТЕЛЯМ
[240x320]РАЗВЕ ЭТО ДЕНЬГИ?
[240x327]СМЕНА ПРЕМЬЕРОВ ПРОХОДИТ НЕЗАМЕЧЕННОЙ
[445x285]
[497x270]Уровень цен на нефть в диапазоне $110–120 не является критичным ни для российской экономики, ни для российского бюджета, который сверстан из расчета $115 за баррель
[195x259]
[показать]| ПЕСНЯ БЕЗ СЛОВ Сердце исходит слезами, Словно холодная туча... Сковано тяжкими снами, Сердце исходит слезами. Льются мелодией ноты Шелеста, шума, журчанья, В сердце под игом дремоты Льются дождливые ноты... Только не горем томимо Плачет, а жизнью наскуча, Ядом измен не язвимо, Мерным биеньем томимо. Разве не хуже мучений Эта тоска без названья? Жить без борьбы и влечений Разве не хуже мучений? Перевод И. Анненского | МОЙ ДАВНИЙ СОН Я свыкся с этим сном, волнующим и странным, В котором я люблю и знаю, что любим, Но облик женщины порой неуловим — И тот же и не тот, он тает за туманом. И сердце смутное и чуткое к обманам Во сне становится прозрачным и простым — Но для неё одной! — и стелется, как дым, Прохлада слёз её над тягостным дурманом. Темноволоса ли, светла она? Бог весть. Не помню имени — но отзвуки в нём есть Оплаканных имён на памятных могилах, И взглядом статуи глядят её глаза, А в тихом голосе, в его оттенках милых, Грустят умолкшие, родные голоса. Перевод А. Гелескула |
[287x405]
[200x266]
[показать]| ОТВЕТ ДРУГУ «Помнишь? Лето. Скверик на вокзале. Было нам тогда по девятнадцать...» Лина Извольская Помню ли я встречу на Привольской? Лето наливалось солнцецветом. Зелень, обвиваясь повиликой, Украшалась розовым букетом. Воздух вязкий, смолистый, душистый, Паровозной гарью проперченный, Гомон птиц в акации тенистой, Перестук вагонов отдаленный. Еле слышно девичье дыханье, От волненья сердце чаще бьется. Замер мир в дорожном ожиданье... Кто же знал, что путь наш не сольется. Нам в тот год всего по девятнадцать, В жизнь вступали без раздумья, спешно. Поезд отправлялся в девять двадцать. Расставанье было неизбежно. Замелькали села, перелески... Дни и годы пролетели быстро. Было — вызывали по повестке, Клеветали и не бескорыстно. Верность долгу, Родине спасала. А потом огонь Афганистана, Третий тост и бой у перевала — Госпиталь. И жизнь пошла сначала. А любовь свою я встретил в Туле, И с тех пор мы вместе, неразлучны: Средь песков, в заброшенном ауле, Средь тайги, где грозы громозвучны. Там жена мне подарила сына, В нем — вся жизнь, и счастье, и отрада, Статью вышел в деда-исполина, Самая желанная награда. Прикипел к жене душой и телом, Самой ненаглядной и желанной. Но, порою увлеченный делом, Забывал сказать ей слоган жданный. Человек — как пуля на излете, Льнет к земле с годами и слабеет. Вместе с тем он все еще в полете И держаться в воздухе умеет. Два крыла — жена и сын. Опора. — Вы со мной — и я парю в пространстве, Отдаляя участь метеора. Как в той притче, в раннем христианстве. Соберемся, сядем в скорый поезд, Пролетим сквозь прожитые годы. В отчий край вернуться мне не поздно, Верю в помощь матушки-природы. Выйдем там, где скверик у вокзала. Мне, как раньше, только девятнадцать! Здесь судьба отсчет свой начинала, На часах все те же — девять двадцать. Гром оркестра, чьи-то слышны речи. В трепетном волненье взмыли руки. Молодость спешит ко мне навстречу После долгой, тягостной разлуки! | СТИХИ О ШИНЕЛИ Все грущу о шинели, Вижу дымные сны, — Нет, меня не сумели Возвратить из Войны. Ю. Друнина Я шинель не забуду, ее сохраню, О шинели стихи я, как гимн, пропою. Нас судьба не сумела возвратить из войны — Как и Ты, не могу видеть мирные сны. Снова я, как тогда, на Афганской войне, Поднимаюсь к заставе по горной тропе. Под обстрелом душманским сажусь в вертолет... Много лет снится мне тот последний полет. Я живу за того, кто погиб в том бою, И о нем я пою в ветеранском строю. А из жизни как ты, никогда не уйду. За него, за тебя, я в атаку иду. Снова враг окружает Отчизну мою. По сигналу из шкафа шинель достаю... И торжественным маршем, разгромивши "орду", Как отец в сорок пятом, по брусчатке пройду. [278x38]МОИМ ОДНОКЛАССНИКАМ Из года в год я повторяю вновь: «Надежда, вера, верность и любовь». Я этим символам не изменил И в дни, когда измены яд испил. Нет армии, в которой я служил. «Системы» нет — ее я пережил. Кого мы чтили, тех теперь хулим. Кого любили, их сейчас браним. "Богов" сменили — молимся другим? «Не предавай — и в Вере устоим!» Заброшены колхозные поля, Засохли вдоль дороги тополя. Уходят друг за дружкою друзья. Зовет меня иссохшая земля. Течет по сердцу времени песок — Шершавый, горький, как прокисший сок. Как удержать сыпучий ручеек? Он истончился и почти истек. Не только наши дни уходят с ним, Он беспощаден к самым дорогим. У каждого есть отведенный час, Он неизбежен: жил, горел, угас. Но я борюсь и повторяю вновь: «Надежда, вера, верность и любовь». |
[600x425]
[750x13]
[750x13]
[363x266]Эта авария также имеет тривиальное название - Кыштымская катастрофа. Дело в том, что город Озёрск (Челябинск-40) был засекречен вплоть до 1990 года, а Кыштым - ближайший к ПО населенный пункт.
[341x265]1957 года в 16 часов по местному времени к взрыву содержимого ёмкости. Мощность взрыва оценивается в 70-100 т. тринитротолуола.
[675x447]
[750x13]
[250x291]СМЕРТЕЛЬНО ЗАМАНЧИВЫЙ МАРШРУТ
[250x159]Для любителей погорячее американцы своими собственными руками создали гигантскую «топку» под названием Централия. Это город в Соединенных Штатах, построенный на огромных запасах антрацита. Зачем этот уголь подожгли, так и остается неизвестным, скорее всего по неосторожности. Но вот уже много лет город представляет собой огромную разогретую сковороду. После того, как в огненные дыры в земле начали проваливаться местные жители, людей из Централии эвакуировали. Но город не опустел: его осаждают толпы любопытных туристов, покрывающихся пеплом и кашляющих в дымовой завесе города-катастрофы.
[300x201]
[250x230]МИЛОГО СЫНА ВАСИЛЬКОВЫЕ ОЧИ
[250x194]ЯРОСТЬ БЛАГОРОДНАЯОтечество вечно в отличие от государства – преходящей формы, творения рук человеческих, которая наследует предыдущие грехи и накапливает собственные.
[470x313]ГОРЬКИЙ: В РОССИИ МОЗГА МАЛО… И СЛИШКОМ МНОГО ЖУЛИКОВ
[675x422]
[750x13]
[750x13]
[283x412]Ранним осенним утром 26 сентября 1976 года пилот Западно-Сибирского Управления гражданской авиации 33-летний Владимир Серков произвёл самовольный взлёт на самолёте Ан-2 (регистрационный номер СССР-79868) без пассажиров с одной из рулёжных дорожек аэропорта «Новосибирск-Северный». Некоторое время покружив над городом на предельно малой высоте, в 8 часов 20 минут утра пилот направил свой самолёт в пятиэтажный жилой дом, находящийся по адресу Степная улица, дом 43/1.
[443x318]Как показало расследование происшествия, в подвергшемся атаке «камикадзе» доме проживала жена пилота, которая решила расстаться со своим мужем и ушла от него, забрав с собой и ребёнка, и теперь проживала в этом подъезде вместе со своими родителями.
[470x313]