Шиповник раскрылся под нежной луною,

Я сладко упился медовым вином,

Которое феи вливают волною

В цветочные чаши и грезят о нём.


Под дёрном зелёным, в стенах и под крышей

Пустынного Замка уснули во мгле

Кроты, землеройки, летучие мыши,

И если разлить то вино по земле,

И если с росою оно задымится,

Им что-то весёлое, светлое снится,

О чём-то бормочут они в полусне.


Храните же мирно видения ваши,

Немногие феи нам новые чаши

Приносят, летая при бледной луне.






Константин Бальмонт. Вино шиповника. 1903

Сесиль Мэри Баркер. Фея цветущего шиповника. 1927

Джон Уильям Уотерхаус. Святилище. 1895

Я розу грустную в тот вечер
в задумчивую флейту вдел,
чтоб музыкой и ароматом
озвучили весны предел.

Пусть оживёт в ней женский голос,
растерянность и доброта,
хрусталь печали и улыбки,
мёд взгляда нежного и рта.

Пусть темнота и трепет пальцев
перебирают не спеша
ленивые уста, в которых
очнулась песня камыша -

точь-в-точь напев неразличимый,
слетающий с вечерних крон,
когда, едва коснувшись слуха,
меж пальцев ускользает он...

И вот я розу к ней прибавил,
чтоб не могли её украсть, -
пусть музыкой и ароматом,
рыдая, продлевают страсть.









Хуан Рамон Хименес. Весенние баллады. 1907

Джон Уильям Уотерхаус. Святилище. 1895