Учитывая мою любовь к древности пишу о малоизвестных фактах, точнее, известных тем, кто желает об этом знать и понимать историю Древней Руси.
Я - желаю.

В конце IX - начале X веков, жил-был Черноризец Храбр - болгарский книжник, автор средневекового болгарского трактата начала X века "О письменах".
Вот что он пишет в трактате о старославянской письменности.

"В миру Кирилл (брат Мефодия) назывался Константином, а в пострижении, как пишет источник, назывался Кириллом, в последствии - святым. И письмена он создал и книги перевёл за немногие годы.
Славянские письмена более святы и более достойны почитания, потому что создал их святой муж, " в лето же от создания всего мира 6363 года", а греческие письмена - языческие эллины".

Черноризец Храбр,
современник царя Симеона,
"О письменах".


Начало ○•тут•○

Ален-Фурнье,
"Большой Мольн".

/Фрагмент/

«Дорогой Франсуа,
сегодня я приехал в Париж и сразу же пошел к дому, о котором говорил Франц. Я никого не нашел. Дом пуст. Он всегда будет пуст.

Это небольшой двухэтажный особняк. Комната мадемуазель де Гале должна быть наверху. Окна второго этажа больше других затенены деревьями. Но если смотреть с тротуара, они видны довольно хорошо. Все шторы спущены, и только безумец может надеяться, что в один прекрасный день за одной из них появится лицо Ивонны де Гале.

Дом выходит на бульвар... Моросил небольшой дождь, на зазеленевших деревьях блестела листва. Слышались резкие звонки трамваев, которые непрерывно, один за другим, шли по улице.
Почти два часа я шагал взад и вперед под окнами. Чтобы меня не приняли за грабителя, задумавшего недоброе, я зашел в лавку и выпил стакан вина. Потом снова, без всякой надежды, принялся ходить возле дома.

Наступил вечер. В окнах стали загораться огни — во всех домах, только не в этом. Ясно, что в нем никто не живет. А ведь пасха не за горами.

Я уже собирался уходить; в это время какая-то девушка — или молодая женщина — подошла к дому и села на мокрую от дождя скамейку. Она была в черном платье с маленьким белым воротничком. Когда я уходил, она все еще сидела на своем месте, сидела неподвижно, несмотря на вечернюю прохладу, и ждала — неведомо чего, неведомо кого. Как видишь, в Париже полно безумных, вроде меня.

Огюстен».

Так вот.
Да, именно так - включаем музыку в офисе, не громно.
Шеф начитался статей в умных журналах про ритмы и произнёс на пятиминутке, что музыкальный ритм устанавливает равновесие в деятельности в целом и в нервной системе сотрудников тоже, и он так же способен умерить слишком возбуждённых коллег и расшевелить по утрам заторможенных, чтобы быстрее настроиться на выполнение заданий, что всё это (волшебным образом - моё) будет способствовать качественной работе, поэтому музыка будет звучать.
Ритмы подбирали психологи.
И добавил, что эмоциональные решения важны, но лучше продвигают идеи - рациональные.

Но ведь не поспоришь.
Так и до гимнастики в перерывах дело дойдёт... и на кофе времени не останется...

Конечно, в нашей дружной компании (офисе) ну, просто не работается без ссор. Почва бывает разная, но в основном профессиональная - каждый доказывает другому, что прав именно он. И отчего-то эти споры происходят рядом с моим кабинетом, т.е., дверь держу почти всегда открытой, сотрудники проходят мимо и... по ходу продолжают темпераментно спорить.
А я всё это безобразие слышу.
Должна заметить, начинают обычно холерики. Предупреждала, что им лучше не ссориться с флегматиками (флегматика у нас два). Почему?
Потому что холерик вспылил и быстро отошёл. И вот, когда он уже сто раз про это забыл, из-за угла появляется флегматик с "бензопилой".
Собственно, только что отняла "бензопилу" и хотелось бы верить, что надолго. И посоветовала сделать 10 минутный перерыв и испить по чашечке кофе. Померить, думаю, не удалось, но заверили, что всё будет ок.
Хорошо, что шефа не было рядом.

○♦○♦○

... да нет, уже готова туфли выбросить в окно.

○○♥○○

О празднике. Коротко.
Праздник восьмого был чудесным, собственно, как всегда, должна отметить, как-нибудь напишу подробности + происшествие, которое случилось со мной, не переживайте - забавное происшествие, Валентин и не удивился, а привык, что со мной что-то случается, иногда/не иногда).
Но, с сегодняшнего дня наступают рабочие будни, а по утрам в будни, я проговариваю скороговорки, потому что периодически выступаю с докладами на совещании, а скороговорки развивают чувство языка и ещё потому, что терпеть не могу чьё - то косноязычие при выступлении.

Новые скороговорки:

○ Идут бобры в сыры боры, бобры храбры, для бобрят добры.
○ Хитрую сороку поймать морока, а сорок сорок - сорок морок.
○ Коси коса, пока роса, роса долой, коса - домой.
○ Варвара варила, варила да не выварила.

Именно в этот вечер, т.е., вчера, решили прогуляться с подругой по проспекту, свет фонарей катил перед нами темнеющий вечер, шли счастливыми, а случайно стать счастливыми можно.
Но прогулка получилась от чего-то короткой.
Придя домой, зашла в кабинет Валентина, осмотрелась, взяла с полки книгу, которую он читал перед отъездом. Села в его кресло. Стала читать. Всё познавательно, но стало скучно. Поставила книгу на место.

Подошла к окну, смотрю, а в доме напротив, в окошке за которым наблюдала - темно, просто в нём всегда появлялась девушка с распущенными волосами и курила, в любую погоду. Собственно, в окне никого нет уже давно.
А жаль.

Валентин в отъезде. Далеко...
Без него в доме всё стало очень обыкновенным.

Девушка.
Она смущена...

Если коротко.
Думаю, люди придумали мораль*, чтобы побороть природный эгоизм, а значит для того, чтобы учитывать мнение других, чтобы большее число людей жили счастливо.
Правда, что замечаю, как только моральные принципы выступают против порока, они терпят поражение, в основном, но бывает, что и побеждают...
Что несколько утешает.
_______________
* Мораль - это нравственность, по толковому словарю С.И. Ожегова.

Чай пьют, чтобы забыть шум мира.

Тьен Йенг,
китайский мудрец.

Мне интересно,
есть ли у вас какая-то важная информация, которой вы ни с кем не делитесь?
У меня есть, она появляется почти ежедневно и независимо от того, хочу я её знать или нет. Терплю, так сказать, вмешательство извне. Но без информации никак - жизнь не задастся.

Однако, она бывает оч важной и на двоих не делится...

Банана Ёсимото,
"Спящая".

/Фрагмент/

Я не просто начала просыпать звонки своего любовника, совершенно не слыша их, я еще и засыпала в последние дни настолько крепко, что каждый раз, когда просыпалась, казалось, я была мертва и теперь снова возвращаюсь к жизни.
Я практически в это верила, и иногда мне даже приходило на ум, что если бы я смогла увидеть спящую себя со стороны, то моему взору предстали бы только белоснежные кости.
Иногда я была словно в тумане и размышляла, не лучше бы было просто сгнить, лежа в кровати, и никогда больше не просыпаться, ускользнуть в место под названием вечность.
И тут я осознавала: ведь я так же в плену у сна, как Сиори — у своей работы.
И эта мысль пугала.

Мой любовник никогда не говорил мне ни слова о том, что происходит, но в последнее время, когда мы лежали в постели, я чувствовала, насколько сильно он устал от всего этого.
Он никогда не рассказывал мне, что конкретно происходит с его женой, к тому же я ни черта не смыслю в медицине, поэтому не уверена, что все понимаю верно, но догадываюсь, что семья его жены, вероятно, хочет, чтобы ее жизнедеятельность поддерживали во что бы то ни стало.

Поскольку он заверил, что они там все «замечательные люди», то убеждена, они наверняка сказали, чтобы он без зазрения совести подавал на развод, если хочет. Но каждый раз, когда он приходил в больницу, его жена все еще лежала там в коме, он думал: «Она же все еще жива». И ему, наверное, было по-настоящему больно, ужасно больно. Полагаю, он чувствовал, что его долг быть с ней, пока смерть не разлучит их. И тогда он и сам будет молодцом, и люди его будут уважать.
Разумеется, он не мог мне всего этого рассказать.

У всех "пострадавших за правду" была одна проблема: они считали правду высшей добродетелью, тогда как высшая добродетель - это мудрость сказать то, что действительно уместно, действительно полезно и в той форме, что не разрушает, а созидает.
В противном случае, правда - лишь поза.

Нина Рубштейн,
российский известный гештальт-терапевт,
социальный психолог, автор книг по психологии успеха.

Девушки весело обсуждают предпраздничные желания.
За чашечкой ароматного кофе, с разными вкусностями.
Как это мило.

[139x368]
Милан Кундера,
"Книга смеха и забвения".

/Фрагмент/

Когда спустя минуту она вернулась уже одетая в длинный пеньюар, мама снова повторила только что сказанное Еве: — Маркета, я задерживаю вас здесь, вы, наверное, хотите спать.

Маркета уже готова была согласиться с ней, но Карел весело покачал головой: «Что ты, мама, мы рады, что ты здесь с нами». И так мама наконец получила возможность рассказать им, как обстояло дело с декламацией на торжественном собрании после Первой мировой войны, когда распалась Австро-Венгрия и пан директор пригласил бывшую ученицу гимназии прийти прочитать патриотическое стихотворение.

Обе молодые женщины не понимали, о чем мама рассказывает, но Карел слушал ее с интересом. Я хочу уточнить это утверждение: история о забытой строфе его нисколько не интересовала. Он слышал ее много раз, и столько же раз забывал о ней. То, что вызывало у него интерес, была не история, рассказанная мамой, а мама, рассказывавшая историю.
Мама и ее мир, подобный большой груше, на который уселся русский танк, как божья коровка. Дверь туалета, в которую стучится доброжелательный кулак пана директора, выступала на первый план, и жадная нетерпеливость обеих молодых женщин была за ней едва различима.

Карелу это очень нравилось. С наслаждением он смотрел на Еву и на Маркету. Их нагота нетерпеливо трепетала под рубашкой одной и пеньюаром другой. С растущим удовольствием он задавал вопрос за вопросом о пане директоре, о гимназии, о Первой мировой войне и в конце концов попросил маму прочесть им патриотическое стихотворение, последнюю строфу которого она забыла.

Великолепно.

Если не знали, выдвинул концепцию "Москва - Третий Рим"*, знаменитый старец
Филофей Псковский** в первой половине XVI века.
_____________________________
* Москва-Третий Рим - старец Филофей изложил эту концепцию в своих посланиях, адресованных великому князю Василию III (1505–1533). Одно из положений концепции:" Московское Великое княжество — единственное православное государство, призвано оказывать покровительство вселенскому православию перед лицом опасности с Запада и Востока."

И фраза, ставшая крылатым выражением: "Два Рима пали, третий стоит, а четвертому не бывать".
Существует множество толкований этого выражения: по одной из версий, два предыдущих Рима были православными государствами, но изменили религии, за что и были наказаны.
После их падения Москва должна занять их место, а если же и Москва падёт, то из-за отсутствия православных государств четвёртому Риму не бывать.

** Филофей Псковский (1465-1542) - старец псковского Спасо-Елеазарова монастыря, писатель-публицист, автор посланий, отвергал астрологию. Сведения о нём весьма скудны.