Вторая коллекция Сильваны Армани для Armani Privé в Палаццо Армани знаменует собой отчетливую, глубоко личную эволюцию языка высокой моды дома. Если ее дебютная коллекция установила уважительную преемственность с монументальным наследием Джорджо Армани, то коллекция осень/зима 2026-2027 года смещается в сторону более спокойного, интимного стиля, исследуя чувственность, основанную скорее на сдержанности, чем на откровенной демонстрации.
Архитектура брюк
Ключевым элементом коллекции стали брюки — предмет одежды, занимающий центральное место в стилевом наследии Сильваны. Свободный крой, четкие линии и исключительно высокая талия — эти брюки стали строгой основой для коллекции. runwayОни появлялись под строгими вечерними тренчами, элегантными кабанами и приталенными блейзерами, продолжая исторический диалог дома с мужским кроем на самом высоком уровне высокой моды.
Это «хэшу», очищающий рисунок народа Иссэну. Иссэну вырезали его на солёном камне и оставляли ветру: считалось, что ВЕТЕР УНОСИТ ТО, на что человек укажет взглядом.
Смотри на рисунок и выбери свою лодку — не головой, а первым импульсом. И читай расшифровку.
Как хочется, чтоб жили люди в мире!
Чтоб люди отдохнули от войны,
Чтоб были все до старости живые,
Чтоб были детям собственным нужны.
Чтоб не считать копейки до зарплаты,
Чтоб деньги в долг на хлеб не занимать,
Чтоб люди были щедростью богаты,
А не желаньем что-нибудь урвать.
Как хочется, чтоб жили мы в покое!
Чтоб был счастливым каждый новый день,
Чтоб миновали трудности и горе,
Для всех на нами обжитОй земле.
Чтоб верили, и вера помогала,
Чтоб с совестью всегда в согласье быть,
Чтоб жизнь своя не разочаровала,
Чтоб не пришлось от немощности выть.
Как хочется, чтоб было всё, что нужно,
Чтоб домик свой, а под окном цветы,
Чтоб если не любовь, хотя бы дружба,
Чтоб не было бездушной пустоты.
Чтоб занимались все любимым делом,
Чтоб в радость был любой из новых дней,
Чтоб человеку жить не надоело,
Чтоб каждый день был лучше и светлей.
Тайга, обычно щедрая и кормящая, в этом году затянула свою голодную петлю с какой-то зловещей неторопливостью. Небо скупилось на дожди. Солнце жгло безжалостно, превращая лесные поляны в выжженные проплешины, а земля, потрескавшаяся от засухи, напоминала панцирь древнего исполина и не смогла дать урожая. Ягодные кусты стояли голые, сиротливо топорща сухие ветки. Грибницы, казалось, вообще испарились вместе с влагой, унеся с собой надежду на сытую осень. Ну а кедры, обычно роняющие в мох свои драгоценные орехи, лишь тихо и обречённо шелестели сухой, мёртвой хвоёй. Для таёжных обитателей, для людей, чья жизнь была неразрывно связана с дарами леса, наступали чёрные дни. Голод, словно невидимый хищник, подкрадывался к каждому дому, к каждой охотничьей избушке, затаившейся в дебрях.
Кошка начала будить хозяина ровно в три ночи: на четвёртые сутки он понял в чем дело.
Четыре ночи подряд кошка будила Гену ровно в три. Он запирал дверь, ругался, заказывал успокоительные капли в интернете. А нужно было просто встать и пойти за ней на кухню.
В первую ночь Гена чуть не швырнул в кошку подушкой.
Часы показывали три. Самый глухой, самый ненавистный час, когда человек ещё не выспался, но уже выдернут из сна, и от этого всё внутри становится злым, сухим, колючим. Он проснулся от того, что кто-то мягко, но настойчиво трогал его за щёку. Не когтями - лапой. Словно не кошка будила, а кто-то терпеливо говорил: встань. Пожалуйста, встань.
Гена открыл глаза и увидел Шуру.
Она стояла у самой подушки, трёхцветная, с надорванным левым ухом, и смотрела на него так, как смотрят только животные: прямо, без стеснения, без лишнего. Лапа снова легла ему на лицо.
— Ты вообще меня слушаешь? Я сказал, плинтус кладём вдоль окна, а не поперёк! — Виктор ткнул пальцем в угол, где лежали упаковки светлого ламинированного плинтуса.
— Виктор, мы уже обсуждали это с мастером. Поперёк удобнее, там труба идёт, — она говорила спокойно, но голос уже дрожал от усталости, накопившейся за месяц ремонта.
— Мастера твои дурака валяют, а я в этой квартире хозяин, я сказал, значит, так и будет!
Галина опустила нож на подоконник, засыпанный шпаклёвочной пылью, и несколько секунд просто молчала, разглядывая мужа. Виктор сидел на табурете посреди разгромленной комнаты, в трениках и майке, хотя на часах было уже пол двенадцатого дня буднего. За его спиной высилась стопка старых газет с недорешёнными кроссвордами, рядом стояла банка пива, купленная вчера по скидке в супермаркете за углом. Он не был пьян, он вообще редко пил больше одной банки за вечер, но развалившийся вид, с которым он вершил суд над плинтусом, вызывал у Галины что то среднее между смехом и раздражением.
Назван первый симптом высокого уровня холестерина в крови.
Есть болезни, которые приходят громко: с температурой, болью, тревогой. А есть такие, что годами живут рядом почти неслышно. Холестерин относится именно к ним. Человек просыпается, спешит по делам, строит планы, смеётся, переживает, а внутри сосудов постепенно происходят изменения, которых нельзя увидеть в зеркале. И в этом, пожалуй, его главная хитрость: он редко пугает заранее.
Кардиологи любят повторять, что сердце – удивительно терпеливый орган. Оно долго приспосабливается к нашим привычкам, к недосыпу, стрессу, сигаретам, тяжёлой пище, а потом однажды начинает подавать сигналы, которые уже невозможно игнорировать. И самое тревожное, что многие из этих сигналов сначала кажутся совершенно безобидными.
- Лавр, ну куда ты пошёл? Скоро вечер, опять пьяным придёшь.
- Всё! Я сказал: через два часа приду, готовь ужин. И чтобы с мясом.
- Ты ведь совсем денег не приносишь.
- А ты на что? – и тот вышел, демонстративно хлопнув дверью.
***
Слёзы покатились из глаз Любы:
«Зачем, я связалась с ним? Да ещё прописала в квартиру. Жениться он на мне не собирается. Да я и сама уже не хочу. Деньги не отдаёт, похоже, и не работает, а требует, чтобы я его кормила. И из квартиры не хочет выписываться.
СОБАКИ с «завитушками»: 5 кудрявых пород и советы по уходу
Мы собрали пять пород, чья шерсть образует характерные завитки. Каждая из них обладает уникальной историей и характером. А в конце статьи вы найдете полезные советы по уходу за такой особенной шерстью.
1. Пудель: интеллект в кудряшках
Самая известная и интеллектуальная кудрявая порода
Пудель — пожалуй, самая известная кудрявая порода. Его шерсть состоит из плотных, тонких завитков, которые практически не линяют. Пудели не только умны и легко обучаемы, но и благодаря структуре шерсти часто рекомендуются как собаки для людей с аллергией. Их шерсть требует регулярной стрижки и расчесывания.
НАСЛЕДНИЦЫ АЙВАЗОВСКОГО. Как сложились судьбы дочек знаменитого художника
Жизнь знаменитого художника-мариниста из армянской семьи Ивана Константиновича Айвазовского (1817–1900 гг.) складывалась драматично. Его первая жена англичанка Юлия Гревс родила ему 4 дочерей: Елену, Марию, Александру и Жанну.
Казалось, девочки должны были сплотить супругов, которые плохо ладили из-за разных характеров. Однако Юлия так и не смогла смириться с тем, что ее муж на первое место ставит живопись.
А Иван Константинович злился на жену за непонимание и сгоряча даже поднимал на нее руку… Как эти семейные неурядицы отразились на жизни наследниц?
Трудная юность
Несмотря на частые домашние скандалы, они получили прекрасное образование и ни в чем не нуждались. Иван Константинович сильно к ним привязался и не хотел, чтобы они покидали его даже после замужества.
Поэтому Юлия заранее подыскивала им женихов среди знакомых семей. Для этого она устраивала в доме званые вечера, на которые приглашала феодосийский «высший свет».
Затея жены не понравилась Айвазовскому, и он запретил эти невинные вечеринки. Ведь гости, музыка, танцы, шум и смех мешали ему работать! Это недоразумение ухудшило и без того непростые отношения между супругами.
Профессор морской живописи Айвазовский Иван Константинович / Центральный военно-морской музей имени императора Петра Великого" Министерства обороны Российской Федерации / goskatalog.ru
Во время домашних ссор Юлия вместе с дочками периодически уезжала то в Одессу, то в Петербург. В 1861 году такая поездка обернулась бедой: жена художника и Александра (1852–1908 гг.) заболели опасной болезнью – скарлатиной.
Варвара шла этой дорогой уже лет шесть — столько, сколько сама помнила себя в этих местах. На велосипеде доезжала до Завражья, а дальше — пешком, по узкой лесной тропинке, уходившей сквозь чащу к Починкам и Горбову. За все эти годы ничего страшнее гадюки, свернувшейся на тёплом пне, она не встречала. А тут — рысёнок. Первые две недели она думала, что это кошка. Ну, мало ли, бродячая какая-нибудь, забрела в лес и орут по ночам, как полоумная. И Варвара даже не подходила к тому месту.
Она была женщина практичная. Стройная, длинная, с пепельным хвостом волос, убранных в тугой пучок. На правой руке — материнское кольцо с бирюзой, которое никогда не снимала, даже ночью. А кардиган на ней был такой потёртый, что другие люди давно бы его выбросили.
— Ну а чего его выбрасывать-то? — отвечала она, когда кто-то намекал. — Он ещё хороший.
И запихивала в карманы то авторучку, то квитанции, то леденцы для бабы Гали из Починок — та любила мятные, да и к чаю всегда просила.
— Какие у вас очаровательные ямочки на щечках!
— Это ноздри…
***
Нет, женская логика непобедима! Мужик не в сети? Значит, с какой-то бабой! Мужик в сети, но тебе не пишет? Какой-то бабе пишет! Мужик в сети и написал тебе, что любит? Врет он все, наверняка сейчас с какой-то бабой!
***
— Нам нужно расстаться.
— Чойта?
— Культурная пропасть между нами не оставляет шанса на наш даже экспериментальный симбиоз.
— Чо.
***
Зарплата шепчет:
- Давай сходим куда-нибудь?
А я ей отвечаю:
- Дома сиди, маленькая еще...
***
- У меня компьютер не видит принтера, я уже и монитор на него повернул, а он все равно пишет что не видит. Что мне делать?
- Пальцем покажи.
***
Вчера заходил сосед и одолжил дрель на пару часов. Третий день за стеной тишина. Что он сам не сверлит — хрен с ним. Но ведь мне по утрам сверлить нечем!
***
Экзамен в сельскохозяйственном институте:
- Вы - директор совхоза, и у вас опять неурожай. Какие объективные причинами вы представите в свое оправдание?
- Ну, плохие погодные условия...
- А что-нибудь поновее?
- Ну, забыли посадить...
***
Знаешь, в средние века разводов не было.
Надоела жена -пишешь заявление в инквизицию, что она ведьма, и все...
***
Депрессия? Встань в ванную, одень на голову колготки. Ноги колготок повяжи на веревки для белья. Медленно перемещайся в ванной. ТЫ - ТРОЛЛЕЙБУС! Если при этом надеть лыжи, ты - трамвай. А если надеть лыжи и налить в ванну воды, ты - речной трамвай, а если в ванну с водой уронить включенный фен, ты - электричка, а если выключить свет и одеть налобный фонарик, то ты - метро. А если добавить в воду керосина, то получится самолет, если при этом в воде останется фен - все, пиcец, ты - ракета.
***
Андрей Малахов не знает, о чем говорить с нормальными и порядочными людьми.
***
- Почему забор покрашен только с одной стороны?
- Ну, в договоре же написано: заказчик - с одной стороны, и исполнитель - с другой...
***
Чтобы дети не бегали за школу курить, школу построили на обрыве.
Щенок сидел у третьего подъезда уже четвёртый день. Виктор проходил мимо каждый вечер, и каждый раз тот поднимал голову, будто ждал именно его.
Фонарь над козырьком гудел, жёлтый свет ложился на мокрый асфальт. В этот раз Виктор остановился, достал сигарету. Щенок не двигался, только уши прижал плотнее к голове.
Маленький, серо-белый, с тёмным пятном на левом ухе, одна лапа короче другой. Виктор затянулся и пошёл к домофону.
Набрал код. Дверь пискнула. Он потянул ручку, и тут за спиной раздался тихий, почти неслышный скулёж. Просто звук, от которого что-то сдвинулось в грудиа.
Виктор обернулся. Щенок стоял, переступая лапами, и смотрел.
— Галь, ну пойми, маме правда плохо. Она одна там, забор упал, огород весь в бурьяне. Кто ей поможет, если не мы.
— Мы полгода планировали эту поездку, Леша. Билеты куплены. Лена считает дни.
— Билеты можно сдать. Или перенести. А маму мы бросить не можем.
Из соседней комнаты донесся тонкий, дрожащий голос. Лена стояла в дверях в новом купальнике, который мерила уже третий раз за неделю, и по щекам у нее катились слезы.
— Мама, а как же море? Ты говорила, мы поедем на море.
— Леночка, иди в комнату, мы с папой разговариваем.
— Вы всегда так говорите, а потом оказывается, что мы никуда не едем.
