Когда мне было 15 лет, мы с папой отобрали у дворовых пацанов котёнка, которого они чуть не замучили до смерти. Котёнок достался нам в очень плачевном состоянии — один глаз у него был выжжен, передняя лапа сломана. Малолетние негодяи отрезали ему усы ножницами и сломали хвост в нескольких местах. Состояние у него было близкое к смерти, но спасти нам его удалось. Выхаживали его почти месяц, кормили с ложечки, носили на руках.
Котёнок подрос. Но заслужить его доверие мы не могли. Он был абсолютно диким — не давался на руки, шипел, царапался и всегда норовил удрать. При нас он никогда не ел и никогда не лежал у нас на глазах. Его любимым местом была антресоль на шкафу — там он проводил почти всё время, не удостаивая нас никаким вниманием. Есть он ходил по ночам, когда мы спали. В туалет также. Всем своим видом он давал нам понять, что он в наших услугах не нуждается.хьщкуъ
Шли годы. Томас (так мы его назвали) всё так же проводил время на шкафу и коротал дни с завидной стабильностью — спал, иногда спускался попить воды. Ни один из членов нашей семьи не мог с гордостью сказать, что кот его любит. Было ощущение, что он ненавидит нас всех. Томас даже игнорировал природный инстинкт размножения — за 4 года он ни разу не поддался «зову весны». Но при этом всём он никогда не гадил по углам и ходил в строго отведённое ему место. Правда, только по ночам. Застать его за «этим» делом мы за 4 года не смогли.
