Завершая свое выступление перед студентами, профессор резюмировал: «В принципе, все в этом мире сводится к тому, как мы относимся к человеческому эмбриону. Кто он для нас: набор делящихся клеток или человек».
…Глубоко. Но это действительно так. Что бы ни делали, все сводится к тому, как мы относимся к человеческому эмбриону. Если для нас это просто «набор делящихся клеток», то и отношение соответствующее. Разве этот «набор» стоит нашего внимания, нашего уважения? Разве он достоин, чтобы мы его ценили? Это же просто один из миллионов, человеческий ресурс. Отработаем этот ресурс – примемся за следующий. Делов-то!
Если же для нас это – человек… Абсолютно всё тогда по-другому! И неважно, кто этот человек – твой собственный ребенок, муж, начальник, коллега по работе или дворник дядя Вася. Он – Человек! Ты стараешься разглядеть в нем то, что Бог заложил от рождения. А когда бывает невероятно тяжело, кричишь: «Боже! За что же Ты его любишь?! Что для Тебя человек, что Ты так ценишь его?»
«Поплачь о нем, пока он живой. Люби его таким, какой он есть…»
Похоронная процессия подошла к свежевырытой могиле. Гроб медленно опустили. То здесь, то там слышатся всхлипывания людей в черном. Родных, близких, друзей, просто знакомых, пришедших почтить память усопшего.
Священник говорит о бессмертной душе, пытаясь пробиться словами через крепкую броню к сердцам. Друг за другом с особой улыбкой, разрешенной в таких случаях, присутствующие делятся теплыми воспоминаниями.
Скромно у соседней ограды вздыхает Душа. Еще бы, таких теплых слов о себе она никогда раньше не слышала. Смахнув слезу, Душа улетает. Никто так и не узнает, почему напоследок она прослезилась.
Сложно плакать о человеке, пока он живой. А тем более любить его таким, какой он есть. Да и вообще, как его можно любить, ведь он постоянно доставляет кучу хлопот и неудобств. И характер у него не очень. Вчера, кстати, опять нагрубил. Хотя сам же и был виноват. Уже двенадцатый час, а извинений так и нет…
А привычек сколько у него плохих! Пальцев не хватит, чтобы перечислить. Его действиям всегда приходится искать объяснения. Оправдывать перед собой, перед другими. А зачем? Ты же не в ответе за него! Сам делает – пусть сам и расхлебывает! Неудобный какой-то человек. Как его можно любить?
Неудобные люди
Водные процедуры подходили к концу. Малыш весело плескался в ванной. Рядом плавал маленький розовый слоненок. Мама вытащила пробку, и вода начала спускаться.
– Мама, а водичка так идет спать? – спросил Малыш, глядя, как воды в ванной становится все меньше.
– Да, сыночек.
Черная дыра все быстрее и быстрее всасывала в себя воду. Маленький слоненок кружился в водовороте. Малыш не отрывая глаз следил за ним. Наконец, издав странные звуки, дыра втянула в себя остатки воды. Слоненок качнулся в последний раз и остановился у края дыры. Она оказалась меньше слоненка.
Малыш лег на дно ванны и заглянул в страшную дыру.
– Как хорошо, что вода не забрала с собой слоненка, – сказал Малыш, вытирая своего друга полотенцем. – Он бы там захлебнулся и умер!
Неудобные люди повсюду. Они окружают тебя. Каждый день, каждый час, каждую минуту. Невозможно укрыться от них. Что делать? Куда бежать? К каждому неудобному нужно пристраиваться, находить подход. Всегда особый.
Проще, когда ты один на один с неудобным. Хуже, когда кто-то из неудобных попадает в общество удобных. Поначалу удобные приглядываются, принюхиваются, прислушиваются. Потом начинают обтесывать. Понемножку. Методично. Со всех сторон. Создают тем самым условия для «роста»…
Исхода бывает два: либо неудобный становится одним из удобных, принимая правила игры и рассказывая вновь прибывшим, каким был раньше; либо общество удобных, не сумев «переварить», выплевывает неудобного из своей среды.
И то и другое не проходит бесследно для неудобного. В первом случае – он становится серым, одним из. Во втором – уходит обиженным, непонятым, и от него уже зависит: продолжит ли он поиски того общества, где его примут и будут любить таким, каким он есть.
А что же общество удобных? «Отряд не заметил потери бойца»? Или какой-то след все же остался после неудобного? Потеря очень часто сопровождается сожалением. Какие-то не очень приятные моменты со временем стираются. Память хранит об этих людях теплые воспоминания. Общество удобных сожалеет. И дальше этого сожаления не идет.
«Гробы окрашенные»
Сердечная недостаточность стала нашей хронической болезнью. Слава Богу, что у Бога хватает на нас всех и любви, и терпения, и принятия. Иов в изумлении спрашивал: «Что такое человек, что Ты столько ценишь его и обращаешь на него внимание Твое, посещаешь его каждое утро, каждое мгновение испытываешь его?» (Иов 7:17,18).
А я думаю еще вот о чем: если великий Бог уделил каждому из нас столько времени, когда мы были еще в материнской утробе, то это было не зря потраченное Им время. Даже одного этого факта достаточно, чтобы понять – мы ценны в Его глазах.
Мы же, люди, постарались сделать все необходимое для того,
Читать далее...