Сергей Анисимов поделился статусом Гелены Жемчужниковой.
Мы живем в эпоху, про которую духовные люди говорили, что настанет время, когда отнимется подвиг от людей. Что имеется в виду? Вот в третьем веке среди христиан был распространен подвиг мученичества, люди его даже искали. Бывало так: человек входит в языческий храм, подходит к идолу, сокрушает его и говорит: «Я христианин», и тут же язычники на него набрасываются и терзают на части. То есть церковные люди желали умереть за Христа. Или, например, подвиг монашества. «Монос» — значит «один». Человек уходил в пустыню, в какое-нибудь уединенное место, чтобы молиться Богу. Чтобы не есть, не пить, не спать, а трудиться для Бога, свою душу воспитывать. Монахи совершали множество коленопреклонений, вкушали через день, а некоторые и раз в неделю, пили воды не досыта, все время в молитве пребывали, собирались вместе только для того, чтобы причаститься, носили одну одежду, в которой их и хоронили, не искали себе ни славы, ни почестей, а если были какие деньги, они их раздавали. Или благородный князь Константин, потомок князя Владимира. Он попросил себе в удел Муром, чтобы обратить ко Христу язычников, которыми этот город был наполнен. Специально подвиг совершил ради того, чтобы людей обратить к Богу. Или Иннокентий Московский: всю Сибирь прошел, многие тысячи километров, чтобы только просветить инородцев — якутов, камчадалов, чукчей. Сотни храмов построил, все ноги себе истоптал, на множество языков, которые специально выучил, перевел Священное Писание и богослужение. Какой труд взял не ради себя, а ради других!
Был и такой подвиг распространен: подбирали какого-нибудь калеку на дороге безногого или слепого. Тогда войны были страшные и рубились-то на мечах, поэтому кто без руки, кто без ноги, кто без глаза, у кого вообще пол-лица разворочено — каких только не было увечных. Вот берут калеку, раны ему моют, обхаживают, и так всю жизнь, пока не похоронят. Одного похоронят, другого берут. Вот ради Христа какие подвиги совершали, а наша эпоха характерна духовной расслабленностью, человек не может нести какой-то сверхъестественный подвиг, молитву непрестанную или пост, не говоря уж о мученичестве. Чуть немножко дверью прижмут — и все, отречется от всего. Какое там исповедничество! Так и трясется, как бы кто не узнал, что он в церковь ходит. А что тебе будет за то, что узнают? Да ничего — не убьют, не зарежут, даже тринадцатой зарплаты не лишат. А все равно боится, потому что время такое. Поэтому если мы сможем жизнь, которая нам дана Богом, которая перед нами лежит, прожить, как теперь говорят, просто по-человечески, без всяких выдающихся подвигов, ходя в храм, выполняя закон церковный, стараясь исполнять заповеди Божий, ничего на себя великого не беря, а просто оставаясь христианами и не боясь этого звания своего
Был и такой подвиг распространен: подбирали какого-нибудь калеку на дороге безногого или слепого. Тогда войны были страшные и рубились-то на мечах, поэтому кто без руки, кто без ноги, кто без глаза, у кого вообще пол-лица разворочено — каких только не было увечных. Вот берут калеку, раны ему моют, обхаживают, и так всю жизнь, пока не похоронят. Одного похоронят, другого берут. Вот ради Христа какие подвиги совершали, а наша эпоха характерна духовной расслабленностью, человек не может нести какой-то сверхъестественный подвиг, молитву непрестанную или пост, не говоря уж о мученичестве. Чуть немножко дверью прижмут — и все, отречется от всего. Какое там исповедничество! Так и трясется, как бы кто не узнал, что он в церковь ходит. А что тебе будет за то, что узнают? Да ничего — не убьют, не зарежут, даже тринадцатой зарплаты не лишат. А все равно боится, потому что время такое. Поэтому если мы сможем жизнь, которая нам дана Богом, которая перед нами лежит, прожить, как теперь говорят, просто по-человечески, без всяких выдающихся подвигов, ходя в храм, выполняя закон церковный, стараясь исполнять заповеди Божий, ничего на себя великого не беря, а просто оставаясь христианами и не боясь этого звания своего
