Слушать этот музыкальный файл

Глава 5. Путь в ближнее зарубежье

Оказывается, в Сосново столько дорог, сколько я и не предполагал. В начале девяностых все секретные бетонки были брошены военными и по ним совершенно спокойно разъезжали фуры с контрабандой, прячась на многочисленных, прилегающих к дорогам, военных складах.
Пузатые майоры, в глазах у которых вместо зрачков светились зеленым светом стодолларовые купюры и не менее упитанные прапорщики с глазами на пятьдесят долларов, прятали контрабанду на своих режимных объектах. Таможенникам и ментам туда вход был строго воспрещен. Там после команды:
- Стой! Кто идет! И, стой! Стрелять буду! – можно было получить реальную пулю в ту часть тела, в которую попадет часовой. А закон, в виде устава гарнизонной и караульной службы, защищал этих предприимчивых майоров и прапорщиков.
Вот, именно по таким дорогам с номерами на карте А-120, 121 и 122, я, пересаживаясь с фуры на фуру, добрался до имения. Участок и дом были в крайне запущенном состоянии, и это было хорошо. Значит, никто еще не обживал мое наследство. Кстати говоря, положительным было еще то, что я не приватизировал дачу. А это означало, что найти меня в реестре собственников было не возможно. Вернее, можно было бы это сделать, но, с учетом нашей неразберихи и бюрократии - с большой задержкой по времени. Думаю, что за месяц они бы не справились.
Не буду рассказывать, где был клад и как я его достал. Так, на всякий случай, вдруг еще раз придется прятать, а вы, зная, выкопаете.
Теперь, я сумкой через плечо, передвигаюсь в сторону границы, но не к финской, а - к украинской. И это понятно. В Торфяновке, в Брусничном, и в Светлогорске меня, наверняка, ждут. Я-то знаю «неподкупность» наших таможенников.
Еще одну проблему: загранпаспорт, я буду решать в Украине, где уровень коррупции на порядок выше нашего.
Мне оставалось доехать до города и там огородами перебраться на нужную дорогу.
В Сосново я обменял две тысячи долларов, посчитав, что для переезда и для перехода будет достаточно.
Снова фура и я, уютно, подложив сумку под голову, продремал до Луги. Дальше все прошло более или менее благополучно, потому что я выехал за границу моей родины через Юховичи – город-побратим города Опочки. Побратим в том смысле, что половина жителей Белорусских Юховичей является близкими родственниками половины жителей Псковских Опочек. И никто не знает, какая это половина. В ночь перехода был какой-то праздник, да и в это лето никаких конфликтов с Батькой не было, поэтому шлагбаум находился в состоянии «открыто».
Асфальтированные дороги, покрашенные памятники, красивые хаты, выгодно отличали Белоруссию от России…
Украинский таможенник, взяв с меня сто долларов, вопросов не задал и, лениво подняв поломанный шлагбаум, пошел к следующей машине получать валюту.
Я - в Украине и готов к дальнейшей жизни, которая мне еще четко не представлялась.



Глава 6. Я не еврей, но шансы у меня есть


История моего появления на свет имеет одну тайну. Чтобы читателю было понятно, почему я говорю о своих шансах, будучи не евреем, мне придется раскрыть этот секрет. Строго говоря, по паспорту и свидетельству о рождении я еврей по отцу. Мама была замужем за моим документальным родителем, но зачала меня от человека, которого любила с юности. Прожив с еврейским мужем несколько лет, она разошлась с ним и вышла замуж за любимого человека, то есть за моего отца. Документы мои не переделывались: так и осталось в графе отец еврей по национальности. Фамилию, как только появилась возможность, я переписал на отцовскую. Но мои еврейские бабушка и дедушка почему-то очень сильно любили своего не родного внука и до самой своей смерти ко дню моего рождения посылали мне подарки и деньги.
Жили мои еврейские родственники в Украине в городе Теплик Винницкой области. Вполне украинско-еврейский город. Там я и появился ранним июльским утром на автобусной станции, со стороны Киева, имея в голове пару опознавательных примет: фамилию и имена бабушки с дедушкой, и место их работы. А занимались мои родственники аптечным делом, и дело это было наследственное. То есть, и их родители были фармацевтами.
- Значит, - решил я, - Найти свою родню будет делом не очень трудным.
Так и получилось. Совсем не понадобилась Горсправка и ЗАГСы, а пригодилась, известная мне с детства поговорка: «Язык до Киева доведет» или в немецком варианте: «Лучше два раза спросить, чем один раз неправильно пойти». Немецкий вариант мне понравился больше, потому что в Киев мне было совсем не нужно, а нужно было в аптеку моей бабушки Берты.
Пожилой гражданин, у которого я спросил:
- Не подскажете где здесь аптека? – ответил:
- Вам, юноша, нужна аптека или хорошая аптека?
В мои планы не входило обозначать свою заинтересованность, то есть говорить, что я ищу родственников, и я ответил просто:
- Конечно, хорошую.
- Тогда, если, вам будет не лень завернуть за угол и пройти двадцать метров, то вы увидите вывеску. Это и есть хорошая аптека Нейманов.
Сказав слова благодарности, я двинулся Читать далее...

Добро, сделанное врагом, так же
трудно забыть, как трудно запомнить
добро, сделанное другом. За добро мы
платим добром только врагу; за зло мы
мстим и врагу и другу.

В.О. Ключевский

«У каждого человека столько проблем,
сколько он сам себе их создает»

Из высказывания человека, который
всю жизнь создавал себе проблемы




- Брошу-ка я курить, - сказал я громко, аккуратно, дрожащей рукой затушив сигарету о край урны, стоящей сбоку от автобусной остановки, у которой я стою вот уже сорок минут. А это была уже пятая сигарета. Звук моего хриплого голоса насторожил, стоящих рядом людей и они дружно, бочком сдвинулись в сторону. И, наверняка, каждый из них подумал:
- Странный, если не сказать ненормальный, лучше от него держаться подальше.
И я подумал в ответ:
- Как я вас понимаю, я в такой же ситуации поступил бы также.
А в моей голове шумело, в горле было сухо, а сердце колотилось, и, казалось, оно выскочит из штатного места. Но мысли мои были не о вреде курения и пагубном влиянии алкоголя на собственный организм. Думал я о превратностях судьбы, о том, что еще вчера я был преуспевающий некурящий и малопьющий бизнесмен, а сегодня я обыкновенный житель без определенного места пребывания или как его цинично саббревиатурили - БОМЖ. В карманах трудом нашаривалась мелочь, смятая пачка сигарет, ключи от моей бывшей квартиры и какие-то бумажки. Одет я еще вполне прилично, но помят и в некоторых местах не аккуратно запачкан. Лицо, которое я приблизительно рассмотрел в отражении грязного стекла остановки, напоминало небритый выброшенный зарубежный фрукт авокадо. Такое же было оно зеленое, в пупырышках и помятое. Иначе говоря, я был личностью, от которой брезгливо сторонятся приличные граждане, девушки и даже одинокие женщины бальзаковского возраста. Что все они и делали. Только одна сухонькая старушка, с сочувствием посмотрев на меня, сказала:
- Как тебя скрутило, сынок, - но на всякий случай тоже отошла от меня в сторонку, изредка бросая на меня взгляд сожаления:
- Мол, не старый еще, а как себя довел.
А был тогда я еще не старый, молодым даже был я. Разве тридцать шесть лет это возраст? Но жизнь моя, как мне казалось, подошла к своему концу. Хорошо, что я не был женат, детей у меня не было, родители очень рано ушли с этого света, братьев и сестер у меня, даже в троюродном родстве не наблюдалось. Один одинешенек был я на этом несправедливом свете. И это, как я отметил, единственный плюс в моем положении.
Первый день моего бомжевания начался после первой ночи, которую я лихо провел в разгуле и пьянстве, не расчетливо пропив единственную тысячу долларов, оставшуюся у меня в бумажнике, после выбрасывания меня же из моей собственной фирмы. Хотел было вернуться и вступить в неравный бой, но понял, что бесполезное это занятие и поплелся, как говорят в русских народных сказках, куда глаза глядят, но не за тридевять земель. Хотя было бы лучше туда. Но я не знал, где эти чудесные земли. Знал я, где находится ресторан, куда я и направил свой взгляд и ноги. При этом решил:
- Выпью немного, обдумаю ситуацию и что-нибудь придумаю.
Из задуманного хорошо получилось только первое. Остальное начинал делать, но скорость принятия текилы и пива, повернули мои мысли в другую сторону и до окончания тысячи, там и находились. А, когда халдей не досчитался при расчете денег, я оказался, тем же способом на асфальте, в метрах пяти от ресторана. Компания моя, успешно заливающая в себя мои же напитки, заботливо помогла охране выбросить меня. Обломал я, видите ли их. И они со всей пролетарской ненавистью стали добровольными помощниками по выкидыванию не рассчитавшихся граждан из питейного заведения.
И, вот, я стою на автобусной остановке с мыслями бросить курить и о несправедливости капиталистического способа производства в России. Ехать мне некуда, идти тоже, стоять же я могу, где захочу. Что я и делаю.
Надо бы вернуться в прошлое и рассказать заинтригованному читателю о себе, о причинах и следствиях произошедшего. Но вы меня поймете: не то сейчас у меня состояние и сделаю я все это попозже, как только приду в себя. А я обязательно приду, а эти строки прошу считать предисловием к моему рассказу, название которому будет: «Плата за добро и зло»


Глава 1. Ловите мысли – это полезно для здоровья.

Вдруг, в голове сверкнула мысль. Сверкнула и куда-то исчезла, оставив в душе маленький след надежды.
- Соберись, Саша, - фамилиарно и на ТЫ обратился я сам к себе, - Мысль надо вернуть, - но голова, отравленная алкоголем и болевшая в местах ушиба, не отзывалась.
Вспомнил, что Читать далее...

Я опишу наш скотный двор:
Живут в нем овцы и коровы,
А также - птицы, есть забор
Порядок не совсем суровый
Демократично все, толково…
Хороший, в целом, скотный двор,
Хороший, то есть, не хреновый...


И, вот недавно, лет так десять,
Пастух Борис отдал свой кнут,
Напомню, был декабрь месяц,
Когда все люди водку пьют.
Кому отдал? Мальчонке Вове,
Который был почти пастух…
Мальчишка был вполне толковый
И это правда, а не слух.

Да, мальчик был вполне толковый,
Вошел с кнутом на скотный двор
И стал всех строить по-коровно,
И ремонтировать забор.
Ну а начальникам к баранам -
(Поверьте, мне баранов жаль)
Собачью свору для охраны,
Назвав все это «вертикаль».

И кабы, вдруг, чего не вышло
Попарно всех распределил,
А между ними вставил дышло,
Чтоб шли туда, как Он решил.
И жизнь настала просто блеск -
Все так идет, как скажет Он
У нас, ведь, dura дышло lex *,
Как не верти, но Он закон.






*- dura lex, sed lex - закон суров, но это закон.
На описываемом скотном дворе – закон, что дышло,
но суров

1.Меньше, чем больше…
или влияние желания на чувство



- А, вот еще история, - сказал я вслух, выбрав из череды воспоминаний самый интересный, как мне кажется, случай. И это будет первый рассказ - рассказ о взаимоотношении чувства влюбленности и желания избавиться от лишней воды в организме. Можно, конечно, сказать попроще, но неудобно точно так, как мне было неудобно в те далекие годы, когда я был юношей пятнадцати лет. Или нет - подростком, переходящим в стадию юноши. Помните, в этом возрасте, мы влюбляемся в каждую симпатичную девушку и считаем, что это навсегда. Известно также, что каждый человек имеет набор естественных желаний, которые он исправляет по мере необходимости. Однако в компании с лицами противоположного пола, он скрывает эти желания и избавляется от них незаметно, под каким-нибудь предлогом или терпит.
Теперь, непосредственно к заявленной истории.
Был я влюблен в одну очаровательную девушку, с которой познакомился в поезде: мы вместе ехали из Москвы. Ее остановка была в Борисове, а я выходил в Минске. Всю ночь мы процеловались в тамбуре и, вследствие этого влюбились друг в друга окончательно и бесповоротно.
Ночь пролетела незаметно, и наступило долгое и томительное расставание. Аж до следующих каникул тянулось это время. Понятно, что были частые письма, в которых каждое слово было про любовь, и заключительная фраза там была: «жду ответа, как соловей лета». В общем, томились и страдали влюбленные пятнадцатилетние подростки.
Из физики известно, что время, как бы оно долго не тянулось, все равно дотянет до ожидаемого события.
Так было и в этом случае.
Я поехал в Москву, на каникулы и, поверить трудно, с нетерпением ожидал их окончания, чтобы на обратном пути заехать к любимой в Борисов.
Поезд пришел в город на Березине рано утром и Лариса, так ее, наверно, звали, встречала меня на перроне. У нас был целый день друг для друга, а часиков в пятнадцать я должен был сесть на паровичок (такие поезда старого типа ходили от Борисова до Минска) и прибыть из отпуска в суворовское училище.
Для понимания дальнейших событий, дам краткую характеристику таким поездам. Это паровоз, тянущий за собой пять вагонов, с открытыми переходами между ними и без удобств.
Встреча была теплой и с жаркими поцелуями. То есть, горячей была встреча. Потом Лариса пригласила меня к себе домой. Я с замиранием сердца и набором смутных желаний вошел в квартиру, где меня радушно встретили мама, папа-полковник и дедушка-большевик.
Чай в большом количестве, пироги, семейные фотографии и рассказы дедушки о гражданской войне – как набор гостеприимства были. После третьей чашки чая и четвертого рассказа появилось едва ощутимое, но уже понятное желание сходить по маленькому. Я подумал, что потерплю, и принялся за следующую чашку. Но где-то в уголках сознания стала пульсировать подлая мыслишка: как бы пописать?
Вы, конечно, знаете, если такого рода мысль завелась в голове, то прямо пропорционально количеству выпитой воды, частоте появления этой подлой мысли и чувству стеснения, возрастает желание сходить в туалет.
В какой-то момент я стал замечать, что любить Ларису я стал несколько меньше, потом еще меньше, чем больше, затем – очень мало и, наконец, в голове осталась одна единственная мысль: скорее бы в поезд, чтобы…
Опять это время, как физическая величина, тянулось вечно. Но все-таки дотянулось до посадки в вагон.
Короткий и не пылкий поцелуй и я уже в вагоне с мечтой попасть в туалет. Не знал я тогда, что его-то нет, а переходы открытые. Но мое желание было так велико, что я, повернувшись спиной к уже мало любимой девушке, стал изливать из себя лишнюю воду. А паровозы набирают скорость очень медленно, и моя подруга наблюдала за процессом достаточно долгое время.
Смотрели на это и другие граждане Борисова, думая про меня такие слова:
- Как ему не стыдно, а еще суворовец, - но мне их слова были до одного места, впрочем, мне было совершенно все равно и то, что про меня подумает Лариса.
Прошла любовь…, утекла…


Продолжение следует...

Я басни сочиняю про зверей,
При этом маскирую ловко темы,
Дела, события, поступки тех людей,
Что нынче создают для нас проблемы.
__________________________________

Вот, например, шакалу дали власть,
А, что шакал умеет делать?
Он может выть, хитрить и красть
И с этим нечего поделать.

Еще шакал помощников берет,
Конечно, из семейства псовых,
Гиен, волков, а также, подойдет
Хорек и кто-то из сурковых.

А в басне этой или, как бы в сказке,
Все эти звери могут говорить
И носят добрые овечьи маски
И шкуры те же, чтобы не простыть.

- Мы, - говорят, - все вышли из природы,
- Мы, - повторяют, - Избранная власть,
- Мы, - воют, - Кровь и плоть народа,
- Но прикрывают маской свою пасть.

При этом овцам и другим копытным,
А также тем, кто образует ареал
Поесть дают, не очень, правда, сытно,
Шакал, хотя и в шкуре есть шакал.

__________________________________

А дальше будут басни про зверей,
И я, при этом маскируя темы,
Поведаю про нынешних людей,
Что во главе стоят системы.

Конечно, я не Лафонтен и точно - не Крылов,
Но я умен, трудолюбив и знаю много слов.
Умею я читать, писать и даже говорить,
Умею есть, терпеть, вертеть, любить и не любить.
А, вот, природой не дано летать и сочинять,
Но сочиняю все равно и всем даю читать.
Сначала - близким и родным, коллегам и друзьям,
Но чаще опусы свои читаю лично сам.

Как, вдруг, зайдете вы ко мне, задержите свой взгляд,
Прошу вас только не «листать», тогда я буду рад.
А прочитав, скажите мне: - Читал я с интересом,
Здесь есть сюжет, интрига есть, написано не пресно,
А если вам не по душе и было скучно очень,
Вы пропустите мой сюжет, как будто, между прочим.
Понятно, что не Пушкин я и остаюсь как прежде,
Со всем почтением, друзья, мой псевдоним - Надеждин.

Фотографии Suwan48 : белая ночь

Жила была в одной деревне пожилая пара. Ей исполнилось около семидесяти, а он постарше ее был на два года. Детей и, понятно, внуков, у них не наблюдалось. В молодости можно было, но дед сильно пил, а жена его не хотела пьяного зачатия. А, когда супруг вылечился от алкоголизма, то время ушло. То есть у бабки климакс наступил.
Поэтому жили они скучно. Да еще и бедновато.
Дед стругал полезные для хозяйства вещи. Бабка вязала ему носки и постирывала их периодически. Питались они на свои маленькие пенсии, выданные им по старости. И еще сдавали угол летним дачникам.
Старик, с возрастом, в силу своей любознательности и от почитывания позапрошлогодних газет и журналов, оставленных в сортире прошлогодними жильцами, постоянно развивался в умственном смысле. Интересовало его все и особенно вопросы клонировании и генной инженерии. Дачники работали в этой области.
И, вот, однажды, вступила ему в голову гениальная задумка: использовать полученные знания в практике. С этой одноименной идеей он поделился с женой. Та немного повозражала, но поскольку только вязать и стирать скучно было, то через минуту согласилась.
Поскребла бабуля по сусекам муки, масла добавила, сахар, соль и перец у соседей поспрашивала, замешала все это, придала нужную форму и поставила в печь на температуру 180-220 по Цельсию. Дед подсказал, что это температура зарождения жизни и получился первый блин… Колобком.
Ингредиентов больше не было, поэтому стали они любить, что вышло. В качестве родного внука или внучки. Из-за отсутствия первичных и вторичных половых признаков, они, понятно, не могли понять кто это. А местный ветеринар был постоянно выпимши и точно определить не сумел.
Так и рос(ла) Колобок без определения своего пола. Но рос, вследствие внедренных ему передовых достижений науки, смышленым ребенком. Очень быстро рос. И половой зрелости достиг сразу после прочтения народных сказок. Интерес его к вопросам размножения обострился.
У деда спрашивал. Тот не отвечал, потому что не помнил. Бабка не отвечала. Только стыдливо, цыкала в единственный зуб. Тогда постреленок решил на стороне узнать.
Поэтому, в одно погожее утро он от дедушки ушел и от бабушки ушел. Для удовлетворения любопытства и, если повезет, то для вступления в законный брак, в целях продолжения своего рода.
Катится Колобок по полям и лугам, смотрит по сторонам. Незнакомое все, странное по форме и содержанию. И встречается с длинноухим животным с пучком морковки в руках. По ушам и гастрономическим пристрастиям Колобок догадался, что это Заяц.
Испытав, при этом глубокую симпатию, он спросил:
- Слушай, Зайчик, женись на мне. Круглых с ушами нарожаем.
- Не могу, женат я. А Зайчиха у меня ревнивая. Узнает, кое-что оторвет, - и мечтательно продолжил:
- Вот, если тайком, вне брака, в качестве экстремального секса? – Заяц мечтательно скосил оба глаза.
- Не, - Колобок возмутился, - В грехе не буду, - и покатился дальше.
Волк, который повстречался ему следующим, на предложение ответил с нескрываемым возмущением:
- Хочешь, чтобы все в лесу дразнили меня пидором или Волком с нетрадиционной ориентацией? И грозно прорычал:
- Пошел ты, знаешь куда? Хотя ты не знаешь. У тебя этого нет.
И Колобок пошел, то есть покатился. И докатился до встречи с Медведем. После обычных слов вежливости, Колобок напрямую сделал предложение по поводу брака. Подумав, косолапый ответил:
- В соответствии со статьей лесного уголовного кодекса нашей Федерации, за растление малолетних колобков могу сесть в одиночную берлогу, причем этим летом. А я итак насиделся в ней зимой. Катись ты от греха подальше…
Расстроенный и, почти потерявший всякую надежду, Колобок догнал Лису.
Из детских книжек он знал, что это животное обладает живым умом, хитростью, знаниями и богатым сексуальным опытом. Потому решил он, в случае отказа создать крепкую семью, поспрошать у нее о своих перспективах на продолжение рода.
Лиса, внимательно осмотрев Колобка, сказала:
- Понимаешь, Круглый, я не против, но у тебя отсутствуют оба половых признака. Однако отчаиваться не следует: я помню из ботаники, биологии и арифметики, что есть другие способы размножения - почкованием и делением.
-Как это, - воспрянул духом Колобок.
- Почкование – это когда на теле растут бородавки. Но это не эстетично.
- А другой способ? - Колобок всем своим упитанным телом выразил крайнюю заинтересованность.
- Другой – это делением, - Лиса нежно взяла Колобка в руки, погладила его ласково и… разделила на четыре равных части:
для завтрака, обеда, ужина и для прикормки деревенских кур.
- Да, хлеб-то – это неплохо, но всухомятку питаться, значит испортить желудок. А кур, еще надо прикормить, - не радостно подумала Лиса после процедуры размножения делением.
- Надо сообразить чего-нибудь еще, - и она вспомнила, как прошлым летом в ближайшем ельнике, хитростью выманила у знакомой вороны сыр. Голландский. И ноги понесли ее в ту сторону.
Надо сказать, что эта хвойная роща находилась совсем рядом с продмагом. Именно оттуда и Читать далее...

Давно, еще до революции,
Не знали слово мы коррупция,
А просто было подношение,
Как приложение к прошению.

Потом случилась революция,
И снова не было коррупции,
Да, были маленькие взятки:
Тогда строги были порядки.

И говорили нам вожди:
- Народ, немного подожди,
Ну, там немного - двадцать лет
Увидишь коммунизма свет.

Я жил тогда, в те времена
И ждал, как вся моя страна,
Но не случилось коммунизма,
Теперь живем в капитализме.

Вернулись, то есть, мы к истокам
К капиталистическим порокам.
Опять такие же вожди,
Народу, говорят: ты жди.

Мы будем делать все толково
Сначала сделаем СколкОво,
Михалыч, Палыч и Петрович,
Ты будешь жить, как Абрамович.

И продолжают дружно петь,
Качая дармовую нефть.
И соблюдая конституцию,
Подняли уровень коррупции.

Хотя, немного, для проформы
Обозначаются реформы.
Так, материнский капитал,
В размере, вроде кот наклал.

А что касается коррупции,
То здесь мы видим революцию:
Сначала делаем занос,
И это только первый взнос,
Потом положенный платеж
Затем решения ждешь,
А дальше будет и откат
Такой коррупционный ряд.

Часть 1. Пятница тринадцатого


Этот день начался, как всегда, с утра и ничего необычного не предвещал. Я даже не знал, что на календаре такое удивительное число. Потому что счет датам стал терять, в связи с преклонным возрастом и непреходящим бездельем. По причине заслуженной пенсии сорокалетнего капитана. В размере ста пятидесяти условных единиц в валюте бывшего вероятного противника.
Завтрак из дежурной яичницы, запитый горячим чаем с кусочком позавчерашнего печенья и закуренный вчерашним бычком, грустно определил мои планы на ближайшие часы. Надо было искать деньги на питание. Варианта было всего два: на паперть или побомбить на своей девяточке, сиротливо стоящей под окном.
Выбрал второй способ, потому как просить милостыню еще не научился. Но какие мои годы?
Машина завелась сразу, бензина было километров на сорок, и я решил в самом начале поработать на топливо. Чтобы затем – на еду и, если повезет, на развлечения. Человек-то я уже холостой. Неуспешность и неудачливость обычно и определяют такое семейное положение. И моя бывшая очень легко сделала выбор между капитаном пехоты и капитаном флота. В пользу, как вы понимаете, последнего.
И вот, я еду, ловя наметанным взглядом зажиточных пассажиров, которых, почему-то совсем не было. Впрочем, не наблюдалось клиентов со средним и низким уровнем жизни. Стрелка уровня топлива вместе с настроением стали клониться к нулю, а направление движения определилось в сторону дома. Мысль при этом была только одна: доехать, чтобы затем еще десять дней сиротливо дожидаться заслуженной пенсии с кипятком, кашки из овса и телевизором.
В общем, еду я. Без всякой надежды на счастливое будущее. Но, все-таки посматриваю по сторонам и, вдруг, замечаю на обочине сухонькую старушку. С таким же грустным взглядом, как у меня. Так мне тогда подумалось. Правая моя рука, неожиданно, перевела ручку передач в нейтральное положение, такая же нога нажала на тормоз. Ровно в том месте, где стояла бабушка
- Мать, - сказал я ей, - Если по пути, то садись, довезу в лучшем виде, за простое человеческое спасибо.
- Благодарю, сынок, - ответила она мне, - Устала я. А ехать мне как раз в ту сторону. За две трамвайные остановки до твоего дома.
- Как это? – вслух удивился я. Взял у нее из рук сумку, положил на заднее сидение. Закрыл за ней дверь. Уселся на свое место. Повернулся к бабушке, чтобы помочь застегнуть ремень и… чуть не сошел с ума. Рядом со мной сидела очаровательная блондика…
Помнится, я ущипнул себя и попытался ущипнуть ее.
- Не стоит, - упредила она меня, отводя в сторону мою руку,- Вот так вы все норовите ухватить женщину. Хорошо, что ты за руку. Некоторые чаще тянутся к другим местам. Мужики!
- Чай, старушку, не стал бы прихватывать? – И старушка-девушка заразительно засмеялась. Звонким девичьим смехом.
- Мы, волшебницы, или, по-европейски, феи, очень любим в пятницу, особенно тринадцатого пошутить. С добрыми людьми – по-доброму, с остальными – иначе. Кстати, совсем не бывает злых и добрых волшебниц. Мы разные, в зависимости от обстоятельств.
Хочешь, расскажу тебе одну занимательную историю из моей долгой и многотрудной жизни?
Я онемел, и смог только кивнуть.
- Дело было недавно, в Петербурге. Какой-то, по-вашему, бизнесмен, наживший свое состояние не совсем праведным путем, разорился. Долги его были таковы, что жить ему оставалось максимум два дня. А смерть ожидалась мучительной. Тогда он решил свести счеты с жизнью, бросившись с моста. И дело было тринадцатого числа. Как раз, меня откомандировали в Северную Столицу для осуществления волшебных шуток. У нас, фей, есть такое соревнование: кто лучше это сделает. Прикинулась я пожилой женщиной бомжеватой наружности и очутилась на Дворцовом в момент закидывания неудачником левой ноги за перила моста. Дальше дело было так.
- Молодой человек, что вы делаете, - спросила я у него.
Посмотрев на меня, он грубовато изрек:
- Пошла ты на хер, старая, не мешай.
- Зря вы так, - ответила я ему, - Я старая добрая фея и знаю все ваши проблемы. И могу их решить в один миг.
- Человек в трудные моменты хватается за любую соломинку, - уже обращаясь ко мне, отвлеклась волшебница, - Так и этот негодяй поверил мне.
- Но, есть одно условие, - продолжила она рассказ, - Провести со мной ночь любви.
- Ничто человеческое нам не чуждо, особенно тринадцатого, а парень был хорош. В этом-то деле я понимаю толк, - опять фея отвлеклась на меня.
- Понятно, что самоубийца согласился.
- К утру, когда мы…, то есть я, потешилась, парень потребовал выполнить обещание. На что я, спросив, его возраст и образование, заявила, что верить в старых добрых фей, в двадцать первом веке, по крайней мере, странно. Вот, если бы он не послал бы меня на…, то все могло быть по-другому. Очень он умел был в постели. Мои подружки волшебницы смялись аж, до следующей пятницы тринадцатого. А шутка была признана лучшей за предыдущий период. За целых сто лет.
Моя попутчица засмеялась своим очаровательным волшебным смехом.
- Что касается тебя? – обратилась Читать далее...

Я басни сочиняю про зверей,
При этом маскирую ловко темы,
Дела, события, поступки тех людей,
Что нынче создают для нас проблемы.
__________________________________

Вот, например, шакалу дали власть,
А, что шакал умеет делать?
Он может выть, хитрить и красть
И с этим нечего поделать.

Еще шакал помощников берет,
Конечно, из семейства псовых,
Гиен, волков, а также, подойдет
Хорек и кто-то из сурковых.

А в басне этой или, как бы в сказке,
Все эти звери могут говорить
И носят добрые овечьи маски
И шкуры те же, чтобы не простыть.

- Мы, - говорят, - все вышли из природы,
- Мы, - повторяют, - Избранная власть,
- Мы, - воют, - Кровь и плоть народа,
- Но прикрывают маской свою пасть.

При этом овцам и другим копытным,
А также тем, кто образует ареал
Поесть дают, не очень, правда, сытно,
Шакал, хотя и в шкуре есть шакал.

__________________________________

А дальше будут басни про зверей,
И я, при этом маскируя темы,
Поведаю про нынешних людей,
Что во главе стоят системы.

Это цитата сообщения Полковник_Баранец Оригинальное сообщение

Из жизни моих заметок

Читать далее...

liveinternet.ru/users/panzi...153827529/



Вчера подслушал разговор:
Там Волк с Шакалом вели спор.
Волк говорил и обличал,
Шакал задумчиво молчал.

Сначала Волк: - Вы все жулье
Об этом знает все зверье!
Вот, например, шакалов стая, -
Вот факты: - Я их собираю,
Украли столько, что не съесть,
Где совесть ваша, и где честь?
Шакал изобразил невинность:
- Мы создаем в лесу стабильность,
И то, что мне вы тут сказали
Козлы с баранами наврали.
Мы тоже санитары леса,
Об этом пишет наша пресса.
Давно природой управляем,
Что делать точно понимаем.
Давайте у гиен мы спросим
Они ответят на вопросы:
- Законно это или нет?
Какой получите ответ?

- Понятно, что гиены скажут:
Они- то скажут, что прикажут, -
Еще спросите леопарда,
Какую нам он скажет правду?
Волк снова задает вопрос,
Задумчиво потрогав нос:
- Вот был у вас хорек на службе
Ну, тот, что с главным вашим - в дружбе.
Как мог ваш хорь с женой на пару,
Пол леса прикарманить даром?

Вы как-то странно говорите, -
Шакал ответил,- Но учтите,
Все то, что вы сказали в споре,
Вы прочитали на заборе.
Здесь все законно и понятно, -
Потом шакал сказал невнятно:
- Спасаем лес мы, и - природу,
И даже делаем погоду…


_________________________________

Такой вчера был разговор
И вот моральный приговор:
Когда шакал на власть назначен,
Мы понимаем, что иначе
Шакал не может поступить:
Лишь только - воровать и выть.

Вчера меня ответить попросили:
Как вам живется в нынешней России?
На что ответил я: - Неважно, в общем,
Но не для прессы я б ответил проще.
Но дать хочу развернутый ответ,
Поскольку прожил я немало лет.

Разбил бы я ответ на два этапа
Поверьте, трудно говорить без мата.
Как было в развитОм социализме,
В условиях марксизма-ленинизма,
И как живется в новом государстве,
Где два вождя сидят на царстве.

Тогда жилось нам сложно, но надежно,
Сегодня – плохо, не надежно, сложно,
Тогда нам постоянно, часто лгали
И жизнь при коммунизме обещали,
Сегодня беззастенчиво нам врут,
Однако жить достойно не дают.

Что за беда свалилась на Россию?
Когда же здесь появится Мессия?
Когда достойной будет наша жизнь?
Кто скажет нам, народ проснись?
Когда отвечу - хорошо в России,
Когда б меня ответить попросили?

Природа знает все, как будет в жизни,
Ведь там уже пошел искусственный отбор,
К примеру, выпь аллюром или рысью,
И стадо медведей неслись во весь опор.

Прайд лошадей лежал вокруг осины,
Ежи роились возле старых пней,
Лань с мордой старой образины,
И бурундук вола был посильней.

Олень хромал с рогами, что из жопы
Ветвились, яблоки, теряя на ходу,
Отара индюков летала, но галопом
И куры юрко плавали в пруду.

Шел яйцеед с хвостом от павиана
И волк красиво пел, как соловей,
И кенгуру не с сумкой, а с карманом -
Ее на поводке вел муравей.

Я бы продолжил дальше эту тему
Но так писать устала левая нога,
Так будет с нами, если мы залезем,
В секреты жизни или – в ДНК.

Слушать этот музыкальный файл

Музыка Лучио Далла, слова А.Надеждина, исполнение Анны Епифановой

Слушать этот музыкальный файл

День уже отступает,
Вечер власть набирает,
На краю небосвода заметна луна.
И темнеть начинает
И к родному порогу,
Мне к порогу дорога почти не видна.


А мой дом одинокий,
Что так грустно молчит,
И в душе беспокойно,
А сердце стучит.
Там далекие страны,
Здесь покой мой желанный,
Грусть уже затихает,
А дом мой молчит.

И на всем небосводе
Свет ярчайших созвездий,
Грусть совсем затихает, приходит покой,
А мой дом одинокий,
Что так грустно молчит
И печаль в моем сердце звучит и звучит.

А мой дом одинокий,
Что так грустно молчит,
И в душе беспокойно,
А сердце стучит.
Там далекие страны,
Здесь покой мой желанный,
Грусть уже затихает,
А дом мой молчит.


А мой дом одинокий
Что так грустно молчит.

Настроение сейчас - Лирическое

День уже отступает,
Вечер власть набирает,
На краю небосвода заметна луна.
И темнеть начинает
И к родному порогу,
Мне к порогу дорога почти не видна.


А мой дом одинокий,
Что так грустно молчит,
И в душе беспокойно,
А сердце стучит.
Там далекие страны,
Здесь покой мой желанный,
Грусть уже затихает,
А дом мой молчит.

И на всем небосводе
Свет ярчайших созвездий,
Грусть совсем затихает, приходит покой,
А мой дом одинокий,
Что так грустно молчит
И печаль в моем сердце звучит и звучит.

А мой дом одинокий,
Что так грустно молчит,
И в душе беспокойно,
А сердце стучит.
Там далекие страны,
Здесь покой мой желанный,
Грусть уже затихает,
А дом мой молчит.


А мой дом одинокий
Что так грустно молчит.

Ученый Филин – оптимист,
Учитель в прошлом и юрист,
Который, помните, на время,
Назначен Львом на управление.
Слетал на сход зверей в Давосе,
Потом ответил на вопросы -
На тему, как всем лучше жить
И, в общем, быть или не быть.

Теперь, скажу - о чем спросил
Известный кот по кличке Чил:
- Ответьте, сэр, мне, непременно,
Как вам живется? Современно?

- Да так себе, живем прилично,
Ну, а отдельные – отлично,
Но не хватает нам культуры,
Судебной нет у нас структуры.
Зато имеем мы инструкции,
Законов много и - коррупцию.

- Скажите, - промяукал кот, -
- Меня волнует, в целом, скот.
Зиц-филин густо покраснел,
Напрягся и осоловел.
Потом сказал: - Интересуюсь,
И помню, и за скот волнуюсь,
Затем продолжил: - Скот пасется
- Понятно, - Чил слегка смеется.

- Я вижу, смех ваш недоверчив,
Но я развернуто отвечу:
Да, Лев барана любит есть
И иногда - в один присест,
Бывает, - два барана сразу,
Но больше он не ел ни разу.
Потом, к чему здесь этот спор,
Законно все, есть приговор.
Смотрите, тысячи баранов,
Поглощены, так, где же странность?
И Филин Льву, здесь не указ,
Такой был даден мне наказ.

Чил - Филину:- Еще вопрос,-
Задумчиво, потрогав нос:
- Пойдете вы на новый срок?
- Отвечу, только между строк:
Еще пока я не решил,
А Лев еще не разрешил.


***

Да, Лев здесь вовсе не новатор -
Сходите в кукольный театр,
Там дергают за нити кукол -
Такая здесь мораль с наукой.