Ты Снегурочка

[530x482]

В дореволюционной России литераторы любили похулиганить. Так появились Козьма Прутков и Черубина де Габриак. В 20 веке самой известной литературной мистификацией стал французский романист Эмиль Ажар. А сегодня интернет дает просто неограниченные возможности для этого.Что заставляет талантливых людей прятаться за чужой маской?

В середине января писатель Григорий Чхартишвили у себя в блоге официально заявил, что Анатолий Брусникин и Анна Борисова — это он. Два писательских проекта, развивавшиеся параллельно с 2008 года, оказались в буквальном смысле авторскими — придуманными Чхартишвили и реализованными им при конспирологическом содействии издательства «АСТ». Причем один из них стал успешным: стартовый роман никому не известного Брусникина разошелся тиражом больше 600 тыс. экземпляров.

Литературные мистификации — всегда поле для экспериментов как над читателем и писателем, так и над рынком, обществом и государством. Они показывают, что свободы слова как таковой — когда каждый может сказать все что угодно — не существует. То, что говорит писатель, прямо зависит от того, кто он такой и как его воспринимает потенциальный читатель, особенно начиная с ХIХ века, когда писатель стал медийной фигурой, подобно общественно-политическому деятелю. Некоторые вещи можно сказать только от лица кого-то другого — тогда у тебя есть шанс быть услышанным и понятым правильно.

[270x395]

Псевдоним Черубина де Габриак

Автор Русская поэтесса Елизавета Дмитриева (1887–1928)

Мистификация В августе 1909 года в петербургский журнал «Аполлон» приходит письмо, подписанное буквой «Ч», и в нем стихи неизвестной поэтессы — столь изящные, что лучшие авторы Серебряного века, включая Гумилева, Кузмина и Анненского, решают немедленно их опубликовать. Иллюстрации к ним делает сам Евгений Лансере, один из ведущих художников тех лет.

Таинственная сочинительница периодически звонит в редакцию и сообщает кое-что о себе. Например, что зовут ее Черубина де Габриак, что она испанка, но пишет по-русски, что она красавица и глубоко несчастна. Литературная Россия сходит с ума от восторга, вся редакция «Аполлона» заочно влюблена в незнакомку.

Разоблачение