Проснулась. Думала весь день просплю - устала за ночь.)

Думала, пить не буду - хера там! В двенадцать Женька сказал, что надо обязательно выпить шампанского. Потому что традиция и вообще. Выпила. А потом металась от столика к столику и пила вино. Потому что "Выпей, милая, за здоровье, за счастье, за достаток, за любовь! Не обижай нас!" И так до самого утра почти. В итоге меня до сих пор еле-еле носят ноги. И до сих пор я дико спать хочу. 

Я не думала, что так будет, если честно. Ну да ладно. Очередной пьяный Новый Год - что ж такого?

А завтра должен приехать Кош. Жду. Очень. Он приедет с кем-то. Так и не сказал имени этого загадочного чувака. Я даже не знаю, какого пола этот чувак. Ну и ладно. Приедет - погляжу.

А вчера звонили Обух с Нинкой. m_a_sh_i_n_a, представляешь, у них будет ребёночек. Вот так. Это меня радует очень) Значит, Андрей мой всё-таки не пропадёт, не опустится до уровня Дохлого. Это большая радость для меня!)

Ещё всё-таки позвонил Анча. Правда, Тиму. То есть я с ним так и не поговорила. Но это не важно. Главное - он позвонил. Значит не забыл. 

Ну и всё. Начался 2012 неплохо вроде. И хорошо. И хватит)

Ну что? Ёлку поставили-украсили. Салаты приготовила кое-какие, гуся с горем пополам каким-то образом всё-таки зажарила. Да. Для меня - вегитарианки ярой - это, блять, пиздатый подвиг. Так что я - герой. А теперь я собираюсь на работу. Медленно.. Размеренно... Без пяти минут десять приедет Женька - заберёт меня. Так что я всё успеваю. 

А Тим с Тёмкой будут отмечать новый год дома. А с ними Юлька. А я работаю. Хорошо - плохо? Хер знает. По-моему, нормально. 

Тим подарил колечко мне. Условились, что колечко - просто так. Ничего не значит. Так решили. Ну а я купила ему куртку тёплую. Наконец-то. С самого октября месяца мечтала сделать это.) Тим рад)

И всё. Вот.

И... С Новым Годом, ребятки! Счастья, любви, удачи, как говорится. Да. Да и вообще всего-всего-всего вам, чего хочется, желается, ждётся!)

P.S. И всё-таки не умею я желать нихрена. Да)

Утром Тёма приехал.Классно) Как долго я ждала своего братика... Правда, ждала я его ближе к пятому числу. Но приехал он сегодня, потому что, как он сказал, "хронически затосковал по сеструхе". Привёз конфет много-много. И яблоки зелёные, которые на вкус похожи на киви. Помнит, что я яблоки всякие люблю, вот и привёз пакет целый. Половину я уже сточила - ну да ладно) Ещё привёз книгу "Холодный туман." Помнит ведь, что я её пару десятков раз когда-то перечитывала - и ещё столько же перечитаю. Привёз пуховик тёплый. Чётко угадал с размером. Как всегда. Как и раньше) Ещё много мелочей привёз разных. Но главное - приехал сам. 

Он хочет нас с Илюхой в Ржев к себе забрать. Но я не поеду. Нет. У меня тут Юленька, которую я не хочу бросать, которую не брошу ни за что на свете. Тим начал привыкать к этому месту уже - мыслить он начал реальнее, сложнее, взрослее. Да и я уже совсем начала радоваться нашей теперешней отстранённости от "Прыгунов". Очень давно не звонил Анча. Очень. Значит, забыл уже. Ничего не слышно давно от Гарика и Коновалова. А когда-то они нам очень сильно помогали - искали нам вписки, подгоняли билеты. А теперь тоже, наверное, забыли. И Обух пропал. И Нинка. Да и остальные "прыгуны" как-то быстро ушли из нашей жизни совсем. Без остатка. Пусть. 

Завтра Новый Год. Откуда он, блять, взялся?.. У нас погода такая... ну... октябрьская: небо голубое, солнышко, 3 градуса тепла, ни намёка на снег - ну, пиздец, короче. А тут Новый Год. Откуда? Нахера? Завтра все, блять, пить будут, под столами отдыхать, буянить. Как всегда. Как обычно. Это однообразие уже надоело. Благо, я работаю завтра...

В итоге, я так подумала... год был, мягко говоря, ущербный. Арина стала грёбаным комком нервов - человек потерялся куда-то. Больно чего-то меня в этом году ебашила жизнь: смерть Чёрта на время выбила меня из строя. И я до сих пор до конца ещё не пришла в себя. Признаюсь в этом честно только тут. Так часто говорю о Чёрте только тут. У всего моего окружения чётко уже сложилось мнение, что я о нём совсем забыла... Ага. Да. Херов там... Блин! А так, окромя этого, ёбнувшего меня нехило по башке, события всё было вполне хорошо и весело. Так-то.

 И нахер эти итоги - всего не упомнишь)

Уставшая. Выбитая из колеи. Больная. И пустая.

Всё.

"На что ты похожа?!" А на что? 

Я так давно не глядела в зерколо. А если глядела, то бездумно, не запоминая то, что вижу. Мне так давно всё равно на то, как я выгляжу.

Белые, ледяные пальцы. Ощущение такое, что крови в них не осталось. Это от того, что я кололась. От того, что много пила - не знала меры. От того, что резала руки. Часто. Семь шрамов - левая рука. Решёткой. Штрихкодом. Пять шрамов - правая рука: поверх них птицы. Татуировка. Думала, символ свободы, оказалось - символ заточения, клетки, невозможности сорваться и улететь. Дальше вены - чёткие, яркие - реки. Они болят. Их разрывает от Жизни. Много её. От этого - больно. Люди узнают меня по рукам. Странно? Странно.

Лицо моё не остаётся в памяти. Потому что не отличается от многих других. 

Нарисовать словестный портрет? Со слов Тима напишу. Я своего лица не помню...

Волосы - рыжие. Природа дала такой цвет. Слишком бросающийся в глаза, прожигающий. Лицо не запоминается из-за цвета волос - ему всё внимание. В волосах расты. Шесть штук. На концах - монетки и бубенцы. Снимать не хочу. Нинка плела потому что. Глаза разные: правый - серый, левый - зелёный. Пустые глаза. Потому что я - пустая. Губы бледные. Холодные. Как руки. В брови - серьга, над ней - звёздочка. Пятиконечная. Такая и у Тёмы была. Свёл.

И всё. Такая вот. 

Нахрена я эту тему затеяла? Не знаю. Женька мне "На что ты похожа?!" Вот. И мне стало интересно, на что. 

А год кончится скоро. 

Никогда не подводила "Итоги года". Никогда. Потому что не умелю разделять жизнь свою на "главное" и "второстепенное", на "хорошее" и "плохое". Но, сегодня я чувствую, что стоит пару слов про 2011. Хотя... Нет. Наверное, пока, не стоит. Нет. Лучше не надо. Сегодня не надо.

Блять. И как обычно - я даже не знаю, чего мне НАДО, а чего НАХЕР СДАЛОСЬ. Как всегда.)

"Вскрыла жилы: неостановимо, невосстановимо хлещет жизнь." Кто так писал? Цветаева? Кажется, она. Красиво. Звучит красиво это. А видеть это страшно. Всегда. Даже если привык уже, как я. А Юлька сегодня тоже "вскрыла жилы".

Я не работала сегодня - решила сходить к ней. Просто так - без цели. Пришла, а она сидит на диване и руки свои искромсаные разглядывает. А из них вином льётся жизнь - липкая, горячая, красная-красная. И всё вокруг залито юлькиной жизнью. Всё. А она сидит и разглядывает свои руки.

"О! Аринка. Классно. А я вот тут... Решила, понимаешь? Ты ж уедешь. А я одна не хочу. И я вот решила. А ещё этот мудак приходил - вишь, разгромил всё. Сказал, что, мол, убью суку! Вот. А я вот решила."

А я с улыбкой спокойной, тихонько приговаривая какой-то бред, напевая песенку про белую косу, перевязала ей руки. Холодные пальцы, белые, почти как у мёртвой бескровные, целовала. Плакала тихо-тихо. Чтоб Юлька внимания не обратила. Глушила слёзы. Пела потихоньку. Потом сходила и купила конфет шоколадных и пива. Ели конфеты - запивали пивом. Потом писали стихи через строчку. Как дуры. Потом она плакала, а я читала чьи-то стихи, те, что пришли на память. "И в пролёт не брошусь, и не выпью яда, и курок не смогу над виском нажать..." - кто это? Не помню. Хоть убей. Но помню весь стих. "Дым табачный воздух выел..." Курим. Много очень курим. И пьём водку - сегодня я буду совсем пьяная. Мне сегодня достанется от Тима. И от Жени - я ж в ночьную. Ну и похуй. Плевала я на это. Илюша спит. Пока он спит - мне похуй всё на свете.

А этого мудака я найду. Найду и разкромсаю всю рожу. Он будет знать, как хаить своих же. Я слово даю

Юленька, Юлечка, Юлька, Юлёчек, какие ж мы с тобой ещё девчёнки! Какие глупые - ты да я. И как ты мне нужна именно сейчас! Да и всегда. Не уходи больше от меня. Даже не пытайся. Я всё равно тебя опять поймаю. Всё равно.

А ещё у нас проливной дождь. И домой я не пойду.

Ну чего? В голове бред. Он путается с другим бредом, который в свою очередь спутан уже с третим. А вместе это всё образует  - пиздец. И Арина ходит весь день как глушёная. И грузит всех, кто попадается на пути. Классно. Но надо с этим что-то делать. Разгребаться что ли.

Во первых, я доказывала сегодня одному человечку, что в 15 лет девочка - не женщина. То есть, какие ей, блять, дети, когда она сама - ребёнок?! Ну какие? Переубедите меня настырную. Самое главное, что спит этот парень с этой девочкой от силы неделю. А уже "готов" к рождению ребёнка. Блять. Ну как так, а? Ему что ли будет адски больно этого самого ребёнка рожать? Или, может быть, он будет мучаться, когда этот самый ребёнок будет колотиться в тело изнутри? Или он будет ночами успокаивать ребёнка, буквально умолять, чтоб он не плакал? Что? Он всё это будет делать? Неет. Она. Маленькая девочка. Которая ещё не соображает, что ребёнок - не кукла. А она уже "морально готова" иметь детей. От мужчины, который, блять, толи любит, толи - хер его знает вообще. Моему сыну уже три месяца. Да уже четыре почти! А я только вот-вот привыкла к тому, что он есть. Я молчу о Тиме. Он в шоке до сей поры от роли "отца". Хотя тоже так хотел детей. Блять, Саш, читаешь если сейчас это - не обижайся. Просто наступил ты мне на больное. Наступил, да ещё и начав сорить со мной о том, чего не знаешь, по этому больному потоптался. Ну прости. Такая уж я. Не могу молчать о том, что задело. Лезу, блять, куда не надо. Но девочку-то жалко. Зачем ломать жизнь себе. И, главное, ей? 

Ещё опять задалась вопросом: что ж вот такое счастье-то? Сколько раз спрашивали меня - дельного ответить ничё не могу. Ничего. Были моменты, когда счастьем были диван у батареи, чистые простыни на нём, стольник в кармане и хлеба полбуханки. А если ещё соль и сыр есть - так это Рай! Гуляем, братья! Это было счастье. Ещё счастьем считались искорки в глазах людей, которые стояли и слушали на улице, как мы играли. Ещё счастье понималось как дороги - длинные полосы рельс или чёрная лента асфальта, стук колёс поезда, улыбка проводницы, которая просила билетик "на память о девочке-спичке", тёплая кабина машиниста, такой же тёплый разговор с ним, лица новых людей, их улыбки, их яркие глаза. Счастье. Да. А теперь что счастье? Скорее даже не "что", а "кто". Сыночек. Илюха. Счастье. Маленькое. Нежное. Смышлёное. Улыбающееся вечно счастье. Да. Другого не надо.

А Тим кричит опять. Он стал совсем нервный. Он дико устаёт. Жутко. Ещё мои ночные смены, блять, чёрт бы их побрал! Тим сидит с Илюшей пока меня нет. Они нашли общий язык. Тим поёт Илюхе - а тот кайфует. Но Тим устаёт. Не говорит мне об этом, но устаёт сильно. А я ничего сделать не могу. Так надо сейчас. Я вот думаю всё, думаю. Что я буду говорить Илюхе, когда он подостёт, про его папу? У меня есть два варианта соврать: сказать, что Тим и есть его отец, или же сказать, что его папа погиб как-нибудь героически. Но я врать не хочу. И что остаётся? Сказать "Сынок, папа твой был наркоман и вообще асоциальная личность. Но я его любила" Так? И так не хочу. А вообще, совру ли я, если скажу, что Тим Илюшин отец? Может, нет? Отец - тот, кто воспитал, а не тот, кто дал жизнь. Так? Да. Но, блять, не факт, что Тим его воспитает, что не съебётся восвояси. Бред. Глупости. Блять... 

Ещё я стала замечать за собой ломку по новым людям. Мне не хватает их. Мне скучно.... 

Ну что? В ночь с 31 декабря на 1 января Арина работает. Арина рада. 

Это самый лучший вариант. Почему? Во-первых я не буду пить. Ну, может бокалик шампанского, которое я кстати люто ненавижу, употреблю. Но не более того. Водку или коньяк точно пить не буду. Хотя, давно я не пила. Можно б и пропустить рюмочку... Да я на работе буду. И слава Богу! Так... Во-вторых я буду занята и забуду нафиг, что на дворе Новый Год. Это тоже очень клёво.

Тим пытается возражать, типа "Почему ты? У тебя же ребёнок маленький!" Да. Ну и что? Мой ребёнок даже не почувствует, что на дворе какой-то там Новый Год, потому что он слишком маленький. Зато то, что его маме доплатили 500 рублей "праздничных" и ещё две-три тысячи чистых чаевых, он почувствует очень даже хорошо. Потому как на эти деньги у меня в планах прикупить Илюхе комбез новый и ещё чего-нибудь. Если на это "чего-нибудь" хватит мне. Так что буду работать 31. 

А второго приедет Тёма. Братец, скорее всего, заберёт нас в Ржев. И я этого хочу. Только Юльку не хочу бросать. Слишком дорога она мне. Так что подумаю ещё, стоит ли ехать куда-то.

Пятого приедет Кош. Ближе к Рождеству. Хочу-хочу. Скучаю я по нему. Больше, чем по остальным. Не знаю почему.

А Женька смеётся и зовёт замуж. Наверное, в шутку. Но я такие шутки не люблю. Я тоже отсмеиваюсь. Всегда по разному. Замуж мне не надо. Меня всё устраивает. Нахера мне муж, когда и так всё хорошо? Это только балласт, гиря на ноге, поклажа на спине у лошади. Зачем мне это надо? Не... Увольте. 

Тем более есть у меня Тим. И больше не надо мне никого.

Приехал. Всё-таки приехал. Зря? Да. Выгоню? Нет. Не могу. Или не хочу, может быть.

"Прости!" Руки целовал. На коленях стоял. Потом вскочил. Отрехнулся. Захохотал. "Какая ж ты у меня, а..." Какая? А вот не знаю - какая. Дура, наверное. Но ему это не важно - ему, видимо, плевать "какая" я, ему важно, что "у него". Он в этом уверен. Ну пусть. Пусть будет так. Мне-то чего? Мне всё равно.

"Сильно ждала?" Нет. Просто постоянно думала о том, что у тебя тоненькая куртёха и кеды битые. "Волновалась?" Нет. Просто думала. "А скучала?" Скучала. Как лошадь без телеги. Примерно так. "Может, мне стоит сделать вид, что я и не приезжал?" Не смей! "Почему?" Потому что я не хочу. Я хочу, чтоб ты - был.

Я хочу, чтоб он был. Не знаю занахрена мне это. Но раз хочу, значит надо. Зачем-то да надо. Но это уже и не важно. Давно. Я никого не держу. Никого.

А ещё я никак не придумаю кличку для моего битого постояльца, точнее уже, видимо, друга и полноправного хозяина моей жилплощади. Зову его Пёс. Походу, так он Псом и останется. Если чего другого на ум не придёт. Он поправляется. Зашили ему и ухо, и хвост. Нормально. Лает уже. И кость грызёт. Значит, жить будет. И хорошо.

И всё хорошо. Ну, скорее всего...

Моя жизнь подозрительно стремительно и отчаянно неожиданно начинает превращаться в Рай, блять, на Земле. Серьёзно. От меня никто ничё не требует - наоборот, все дела мои делаются совершенно без меня, мимо меня, а мне делать нифига не надо совсем; а за последнюю неделю он мне подарил дохера совершенно бесполезной для меня херни,  с которыми хер знает чё делать,  но всё одно - приятно; возит меня на работу - и с работы; вечером сидит у меня в доме за столом и пьёт чай - смеётся о чём-то, шутит, и я улыбаюсь. Потому что, блять, не меняются люди. Нихера. Ему 25 лет, знаю я его с 14. Он сын друга моего папы. Старший сын. Помню его пацаном: он был вредный, но смешной и говорливый. Мне было 15 лет, когда он сказал папе: "Я на твоей дурной дочке женюсь. Буду воспитывать! Делать из панка человека!" Я тогда злилась на него - орала благим матом) Сегодня вспомнили. Смеялись долго. Блять, Женька, сделай из меня человека. 

Теперь я работаю в баре, которым заправляет Женька. Он - начальство.) А я - работник, которому просто слишком много дозволено. Пока ещё слишком много. Пока Женька не поймёт, что обещание, которое он папе дал тупо неисполнимо. Совершенно) 

Ну а пока... Рай. блять, на Земле! Мне это не очень нравится. Напрягает. Я ж и привыкнуть вот так вот могу - а потом чё делать мне надо будет, отвыкать опять от хорошей жизни? Ну его на хер! У всех скоро Новый Год - новая жизнь, которая один хер начьнётся с лютой массовой пьянки, Дед Моорз, подарки - кайф короче говоря. А у меня Юлька и зелёный чай. Ибо Юльке пить нельзя, а я ей солидарна. И никакой новой жизни. Что за глупость такая - новая жизнь? Как так может быть? Человек тот же, а жизнь новая - херня какая-та. Глупость. А у всех подряд всё равно "новая жизнь", которую в Новом Году начинает чуть ли ни каждый, хотя продолжает совершать "старые" ошибки, общаются со "старыми" людьми, трудиться на "старой" работе, живут в своих "старых" квартирах, со своими "старыми"  "любимыми"  и думают "по-старому". Пусть. Это такие бирюльки, чтоб жить не скучно было.)

 

Я, наверное, совсем головой поехала - приволокла в дом побитую, покоцанную псину, с отрубленными хвостом и половиной левого уха.

Зачем? Не знаю. Жалко стало. Она же - живая. Как можно отрубать ей хвост и ухо, гляда как она обливается кровью, слушая как она кричит? Даже животным эту сволочь язык не поворачивается назвать. Не знаю, как его назвать. Не могу придумать. 

Хотя, чем я-то лучше? У меня под ногтями его кровь. У меня все руки в его крови. Вся куртка в его крови. Ему было больно. Я била, пока он не стал просить прощения, пока не стал скулить. Но я защищалась. Он ударил первый - разбил мне губу. Я защищалась. Но это не оправдание. Он тоже защищался от собаки. Она первая кинулась на него - пыталась укусить, порвала штанину. Он защищался. Он прав? А я? Мы оба - мудаки, и чувств у нас нет, и чужая боль - хуйня. Я такая же, как он - гадко.

Чувствую себя раздавленной. Ему было больно - я оставила его на снегу. Мне не жалко было его - я была зла. Мне самой было больно. Я забрала домой псину, которая может оказаться бешеной. Её изуродовали. Исколечили. Она обливается кровью мне на руки. Она кричит так жалобно, так по-человечески - я сама бы заскулила сейчас, завыла с ней вместе, навзрыд, взахлёб, чтоб всем вокруг больно было от этого крика - нельзя.

А мне подарили ёлку. Не знаю, куда дену её. Да и нафига мне она, я тоже не знаю. Но это подарок.

Господи, как она пахнет чисто.

Юленьке сегодня 20 лет. Плачет. Говорит, что типа "стареет". Потом смеётся, говорит, чтоб я на неё внимания не обращала, потому что она - дура. Не пойму - чего дурит? Глупости какие-то. 

А я полторы смены отработала: ночь и пол дня. Это даже для меня, лошадки ломовой, многовато чего-то. Чего-то я устала. Мне б поспать - да Юльку бросать не хочу. А то мало ли, чего в бошку человеку стукнет... Мало ли...

А мне сегодня вспоминается... Всё подряд.

Сентябрь. Самый-самый конец - холодно уже. Четыре часа утра. Темно. Ни единого фанаря. Чего-то выпили - чего-то покурили. И хорошо. Очень хорошо. И "Откуда ты взялась такая? Что ты за человек? Что это? И неужели не больно тебе? Вот нисколечки?.. А мне и смотреть больно, знаешь... Ну что ты за человек?! Можно, я буду называть тебя Тин? Ну.. как, помнишь, фея в Питере Пене? Помнишь? Вот так. Почему? А хер его знает! Откуда ты взялась такая? Где ты раньше была?!" - начало. Это только начало. После этого: Дорга, Поезда, Страхи, Холод, Хорошие Люди и Жизнь. Первый урок новой жизни.

Омск. Начало января - только-только прошёл Новый Год. Полная квартира "братьев по духу" - панкеров то есть. Квартира разъёбана нахер совсем. Водка. Какая-то трава. Карманы чисты, как душа. Разбитая гитара - в дребезги, в порыве злобы. И самый первый удар, принятый от совершенно левого мужика. Боль. Обида. Потом понимание, что если я ставлю себя вровень с ними, если я считаю себя такой же, как и они, то мне не пристало обижаться - иначе как я могу быть равной им? Научилась отвечать. Замечательный урок.

 Дальше конец февраля. Питер, кажется, а может и не Питер, но лужи и холодно. Ссора очередная. Ругонь. Летают бутылки, книги - всё, что можно поднять и бросить. Страх. Обида. Синяки на запястьях. Больно. И "Да пошёл ты на хуй! И не нужен ты мне! И никогда не был нужен! Пошёл на хуй отсюда." Выскочила босиком на улицу. Бежала долго. От чего? Не знаю. Куда? Не помню. Лихорадила неделю. Зато научилась молчать, не провоцировать ссоры - быть умной, рассудительной, невозмутимой - сухой и непрошибаемой.

Потом март. Всё тот же Омск. Тим уехал. В очередной раз не в первый, да и не в последний. Нет уже того отчаянья и страха, что были по началу. Есть скука. И есть Чёрт. И "Поехали со мной. Чего тебе терять? Ему можно - тебе нельзя?! Хуйня!" А потом: "Блять, чё я сделал?! Мудак! Ты ж знаешь, я тебя люблю. Ты же знаешь?" Я знаю. Я открыла для себя такую, вроде бы, простую истину - и меня можно любить. Тоже урок. Самый лучший в жизни урок - но самый больной.

Дальше Томск. Апрель. Темно. Мало помню - нож в брюхе, из за моей твердолобости, упрямства, неумения смолчать, когда надо, и жуткое удивление. Почему мне больно? А потом больница. Белые-белые стены. Недолго. Единственное, за что переживала - это то, что умер ребёночек. Ещё не родился - а уже умер. Поняла, что и так бывает. Поняла, что не хочу, чтоб так было.

Потом май. Первое в жизни выступление в ДК. С замечательными ребятами - с группой "Время колокольчиков". Охеренные моменты. Настоящий кайф. Хотя и зал маленький, и народу не много. Зато все свои - как на той кухне) Классно. До сих пор ощущаю приятину от этих воспоминаний.

А потом был июнь. Тринадцатое. Дата, отмеченная где-то на душе у меня жирным чёрным крестом - не стало Чёрта. Полное разочарование в людях, в первую очередь в самом Чёрте. Злилась на него. Дико. Как он мог уйти? Как? А я? Злобу пыталась замолить в Егорьевском манастыре. С июля и до конца августа. На коленях стояла, рыдала, умоляла матушку, чтоб она меня впустила. И  Матушка пожалела меня. Впустила. Не то чтобы послушницей - просто на птичьи права. Но мне до определённого момента только этого и надо было. 

А потом был октябрь. Пятое. У меня родился Илюша. 

И всё. Весь год в памяти прокручивается. Каждый день. 

Ну и хорошо.. Собрала все воспоминания в одну кучу - значит надо их сныкать в дальний ящик и не глядеть. Иногда только, раз в два месяца, перебирать их, как старые фотографии, а потом снова прятать. Так будет правильно.

Юля смеётся : "Стареем, мать!" Не, ни хуя, не стареем - взрослеем. Всего-то. И это, наверное, неплохо.

"Прошу тебя. Пожалуйста. Пойми меня - дай в последний раз уйти. Клянусь. В последний раз. Я понять хочу, кто я, всё таки. Я хочу знать. Отпусти. Дай мне себя понять. Если я не вернусь - прокляни. Вернусь - не уеду больше, не брошу. Пойми меня в последний раз."

Иди. Что ж я поделать-то смогу? Разве я могу что-то сделать, для того, чтоб ты не уходил? Разве я хочу тратить на это свои силы? Нет и нет. Иди куда хочешь. Хотя, если скажу, что мне плевать на тебя - совру. Куда б и на какое время ты ни ушёл - я тебя приму обратно всё равно. Дура? Да. Скорее всего это именно так. Ну и что же? Что с того? Такая вот я. И именно с этим я делать ничего не хочу. Я только понять хочу - когда же тебе надоест от самого себя бегать? Когда ж ты научишься принимать всё, как оно есть? Когда ж ты поврослеешь наконец? Вот это мне интересно. А куда ты поедешь - мне лучше и не знать. Твоё это дело. И только твоё. 

Молча отпустила. Головой кивнула: Надо - езжай. Пусть едет. Он сам себе хозяин - я ему колодки на ноги вешать не буду. Каждый живёт, как знает. 

Взял гитару, минимум вещей, хлеба, соли и сыра. Денег не взял. Даже то, что заработал - оставил. 

Где-то в глубине души я предательски надеюсь, что уехал он навсегда. Мне так легче будет. Проще.

Иди.

Вчерашний день прошёл именно так, как я боялась. Но так, как, видимо, было нужно.
В голове Ад. До сих пор. Я плохо понимаю, что говорю, что делаю, чего хочу.
Весь вчерашний день ходила молча, чтоб не дай Бог никто не вспомнил о моей годовщине. Никто. Я не хотела. А Тим вспомнил. Я срывалась несколько раз на него. Он терпел. Долго терпел. Говорил, что прошлое - это прошлое, что я не должна этим жить, что я должна выкинуть из головы Илью. Совсем. Разве можно так? Разве так надо? Я не пойму - почему я так сделать должна?
Все говорят: "Выкинь из головы! Забудь!" Но никто не объясняет - зачем.
Ночь почти всю просидела с Ясенем на веранде. Вслух рассказывала ему о том, что мне вспоминалось. Он сидел и слушал, глядя мне в глаза. Пристально. Я знаю, он всё понимает. Даже лучше, чем люди. Я говорила ему о том, о чём никогда не буду говорить с людьми. О том, о чём никогда с ними не говорила. Всё-таки собаки гораздо лучше многих представителей людского рода - добрее, умнее, честнее. Если бы мне дали выбрать, кем родиться, я бы выбрала родиться собакой. Или, может, птицей какой-нибудь. Если бы... Так не люблю эти слова "если бы". На меня эти слова наводят тоску. Грусть. Чёрную, а не светлую. Тяжёлую, липкую, холодную грусть. Не знаю почему. Наверное потому, что говоря "если бы..." я думаю о том, что могла бы исправить в жизни своей, но не могу уже исправить, потому что нельзя сказать "Время, назад!" и вернуться в прошлое. Нельзя. А жаль... А может, просто так надо. Может, это хорошо, что нет права на ошибку у меня. Нет никакого права оступиться - иначе меня ждёт тот же исход, что и Чёрта. Страх перед этим заставляет быть осмотрительней и осторожней. Но это не избавляет меня от желания делать всё так, как я хочу, а не как надо. Я давлю в себе это желание как могу - но могу я херово. Это не я сказала. Это практика показывает. Такие дела. Такие глупости.
Да. А я ведь действительно не умею о хорошем писать. Совсем. У меня даже желания такого не возникает - рассказать о счастливых, хороших моментах. Хотя они проскакивают частенько. Например Илюха уже похож на самого настоящего человечка: лыбится вовсю, гулит, руками-ногами постоянно двигает, без дела лежать не любит - постоянно ему надо чего-то делать, за чем-то наблюдать. Он любит крутить мне волосы, кайфует от бубенцов и расточек в них. Он почти не плачет. Много спит, особенно днём. Зато ночью даёт концерты по заявкам.) Такой вот он. И с каждым днём он всё больше похож на своего отца - на Чёрта. У него будут зелёные глаза. Но рыжие волосы - единственное, что он взял от меня. Он вырастет и обязательно будет счастлив. Я так этого хочу.

Что? Пол года прошло.  Мало? Нет, достаточно. Достаточно для того, чтоб я поняла, как ты мне был дорог. Был? Нет. Как ты мне дорог сейчас. И для того, чтобы я сотни раз прокрутила в своей голове, что это Я ничего не смогла сделать для тебя. Именно я. Могла ли Диана отобрать силком у тебя бутылку, которая и убила тебя? Нет, не могла. Даже, если бы и хотела. А могла ли я это сделать? Не знаю. Наверное, могла. Только не хотела. Мне казался нормальным твой образ жизни. Я могла, но не захотела что-то сделать. Я испугалась, что не потяну. 

Я устала за эти пол года. Я не знаю, чего хочу. У меня есть лишь одна радасть в жизни - и та, часть тебя, точная твоя копия. Это хорошо? Не знаю. Если бы не твой сын, и меня не было бы уже. Может, правда лучше как ты - бросить всё, всех и забыться? Наверное, так проще. Жаль, я так не умею. Не умею я и жить как ты... Да и не научусь теперь уж. Некому учить потому что.

Спрашиваю себя, а любила ли я его вообще, пока он был живой? Любила. Неправильно только как-то - как брата, как сына, как родную кровь. "Мы с тобой одной крови!" - часто говорил, смеялся. Мы с ним одной крови - и она грязная: героиновая, алкогольная, полная ненависти ко всему миру, личной боли - холодная кровь, чёрная кровь. Зато одна на двоих. 

Люблю. Воспоминание одно осталось, дым, галлюцинация - всё равно люблю. Не скучаю, нет. Это тоска. Собачья. Леденая. Тяжёлая. Никому об этом не скажу - Тиму от этого будет больно. А ещё и его я потерять не хочу. 

И пусть тебе, Илья Андреевич Дёмин - Чёрт, будет хорошо там, где ты теперь. Я не знаю, где ты, но надеюсь, что тебе там хорошо. И что моих слёз хватит тебе лишь для того, чтобы умыться, а не захлебнуться.

Сегодня будет день как день - обычный. Ничего не случилась. Ничего не вижу. Ничего не слышу. Ничего никому не скажу. Никто не должен знать, что творится сейчас в моей голове.

Выходной. Успела переделать всё, что планировала. Выспаться не успела только. Юлька смеётся: "На Том Свете и выспемся!" А я хочу на этом. Хоть раз за год нормально поспать - хер там. Не судьба. Ну и ладно)

Встретила вечером старого-старого друга - Юрку. Из шайки ещё. Давно когда-то дружили. Я его боготворила. Он же старше был - умнее - опытнее. Давно не виделись. Он стал солидным, взрослым мужиком. 26 лет ему уже, как-никак. Работает. И хорошо. Психолог. Начал мозги мне мыть после того, как выпил немного. Начал убеждать, что я живу неправильно. Что так нельзя, Что это антисоциально и аморально. Послала на хуй! Где ты, братец, был, три года назад, когда я на иглу села? Тогда меня можно ещё было убедить, что этого делать не надо, что я этим ничего никому не докажу. А где ты был два года назад, когда я в психушке отдыхала? Тогда меня можно было убедить, что мать запечатала меня туда для моего же блага, хотя это и не так. Где был, когда меня ломало в бабушкиной квартире, когда я твёрдо решила отколоться ко всем херам и слезть с иглы? Мне так хотелось, чтоб ты пришёл. Тогда ты ещё смог бы изменить моё мировоззрение, потому что тогда я была слабее, чем в любой другой момент. Я так хотела, чтоб ты мне помог - но я откололась сама. Без тебя. Где же ты был год назад, когда я из дома ушла и хер пойми куда хер пойми с кем поехала? Тогда ты ещё мог отвести с этого пути. С Моего пути. Где был ты, когда я замёрзшая, без сил и эмоций, просила денег у прохожих на "пожрать", продовая музыку, свою и Тима? Где ты был, когда я локти куса и ногти об стены драла от того, что не знала, что мне с жизнью со своей делать? Где был, когда я в больнице валялась? Где ты был, когда умер Чёрт? Где? Ты постоянно был где-то рядом. Ты знал, что со мной творится. Знал, потому что я сама тебе об этом рассказывала. Но ты понял, что меня надо учить лишь тогда, когда я сама уже научилась всему. Когда сама поняла свои ошибки. Когда у меня, наконец, всё хорошо. Захрена всё это? Какое право ты имеешь меня учить, навязывать мне свои жизненные ценности? Кто ты теперь такой?

Глупо. Я скучала по нему. Но пошёл бы он к чертям. Я не нуждаюсь в его натациях. Я не маленькая - сама знаю, как жить и что делать.

Такие глупости. Такой бред. Но меня по-просту разозлила вся эта фрикция.

Как же всё-таки люди меняются! Я просто поражаюсь этому. Это удивительно. Был человек человеком - стал системным, штатным мозгоёбом. Поэтому не хочу взрослеть. Не хочу быть "пеплом", как говорит Артём. Хочу остаться собой. Глупо. По-детски. Но я не хочу растерять себя и стать такой же сухой и чёрствой, как Юрка - хочу остаться целой.

Пришла домой сегодня утром. В восьмом часу. Это всё ночная смена, чёрт бы её побрал... Самое стрёмное работать ночью в грёбаном баре. Более херового способа заработать я ещё в жизни своей не встречала... И если бы меня уволили сегодня - я была бы рада. Но меня не уволили. Хотя я сделала такую вещь, что, как сказал мой "шеф", "на уши не натянешь". Да. Что я сделала? Я ударила клиента. Коленом в пах. Потому что нехуй руки свои потные загребущие распускать. Я - официант, а не штатная шлюха. И ебала я твоё социальное положение - мне плевать, кто ты - рядовой гражданин или важный чувак - всё одно. Шеф долго мыл мне мозги: "Ты хоть понимаешь, кого пнула?! Ты о чём думала, дура?!"  Понимаю. И очень даже хорошо. Мудака я пнула старого. Самого натурального мудака. О чём я думала? Хм... О том, что я, наверное, надолго отобью ему всё желание - и это хорошо. Ещё о том, что больше он ко мне и на километор не подойдёт. А ещё о том, что, скорее всего, меня попрут с работы за милую душу. Да... Но шеф решил, что в этой ситуации я была права - я работаю дальше. И сегодня опять в ночную...

Спала сегодня часа три от силы. Пока спал Илья. С четырёх и до половины седьмого. Долго не могла уснуть - попросила Тима рассказать мне сказку. "Аринка, какой же ты всё-таки ещё ребёнок..." - смеётся. Зря смеётся. В нём куда больше детского. В его-то 22 года . А я люблю его сказки. Потому что он хорошо врёт. Он врёт так, что я верю. А я мало чему вообще в жизни верю - это такой механизм самозащиты. Действенный механизм. Не веришь - не разочаровываешься. Всё предельно просто.)

Через неделю обещал приехать Андрей. С этим загадочным "охуенным чуваком". Жду. Очень-очень. Я соскучилась по нему. Я по ним по всем очень соскучилась.

 

Стала замечать за собой - мне постоянно надо, чтобы со мной кто-то говорил. Хоть кто-то. Хотя бы голос из моей же головы - это не суть важно. Лишь бы я не чувствовала, что я одна. Иначе у меня начинается паника. Боюсь бывать одна. Не знаю почему. Это, наверное, нервное. Как всегда. Всё можно списать на то, что нервы ни к чёрту.

Ну а в основном всё рутинно и обычно. Но хорошо и спокойно. Каждый день у меня начинается новым желанием спать - заканчивается тем же. Каждый день я иду работать. Улыбаюсь всем подряд. Говорю везде "Здравствуйте! Садитесь пожалуйста. Как Вас зовут?", как в той песне. Каждый вечер я позволяю себе побринчать на гитаре вместе с Юлей. Иногда выпить с ней же по 0,5 пива, или просто зелёного чайку с мяткой. Каждую ночь, часов где-то до трёх, я сижу с Илюшей, пытаюсь сделать так, чтоб он уснул. Пою. Вспоминаю детские колыбельные. Потом песни похожие на колыбельные. А он слушает и не плачет, но и не спит. Он не любит спать по ночам. Потом он засыпает, а я не могу уснуть. Донимаю Тима глупыми разговорами. А он терпит, слушает. Даже отвечает чего-то сквозь сон. Иногда даже говорит что-то дельное. Иногда - рассказывает сказки. Его сказки я люблю. Он хорошо умеет врать. 

"Ты должна жить, знаешь как? Как будто тебе подыхать вот прямо завтра - а ты не успела ничего. Но хочешь успеть и насмеяться, и нареветься, и налюбиться, и наругаться, и всё-всё-всё доделать. Всё, что не успела. Спеши жить, потому что ты - горишь. И ещё чуть-чуть и от тебя ничего прежнего не останется. Только пепел серый. Спеши жить, пока ты - молодая. Не бойся показывать свои страхи. Свыкнись с ними. Не бойся жить." - слова Артёма. Мой солидный, взрослый брат. Он говорит, что от него уже остался только пепел, а я ещё горю. А я и не знаю - прав ли он. Наверное, прав. Разве мой старший брат, которого я так долго чуть ли не боготворила, может ошибаться?.. Да. Все могут ошибаться. Все.

Была в Волгограде сегодня. У матери. Убедилась окончательно, что этому человеку на меня и на мои дела совершенно поебать. Глубоко. Если по дороге в Волгоград во мне теплилась хоть какая-то надежда, что можно будет приехать, поговорить и обойтись без скандала, мордобоя, криков и слёз, то как только я увидела её, я поняла, что нихера толкового из этой замечательной встречи не выйдет.

В итоге я опять крепко поскубалась с ней. Она успела меня ударить. Я не стала отвечать. Зато я крепко въехала Владу в челюсть. Получила в обратную. Следом разбила ему нос и обласкала всеми матерными словами, которые знала. Второй раз он даже не замахнулся на меня - испугался. Мудак. Он всегда был трусом. Сколько помню его - всегда.

Зато я забрала мешок со своим хламом. Долго удивлялась, как же это его не сожгли? Потом въехала - они же, блять, бережливые - хуй чё выкинут. Как тот Плюшкин. В первый раз мне пошло на пользу то, что мать моя - барахольщица. А её муж - безвольный уволень.

Ещё я теперь точно, на все сто процентов знаю, что с квартиры меня выписали. И давно. И Слава Богу. Теперь с этими людьми у меня точно не будет никаких дел. Никаких. Никогда. Не приведи Господи мне ещё хоть раз попытаться наладить с ними хоть какие-то отношения - больше ни в жизни такую глупость не сделаю!

И всё-таки, не смотря на то, что я прекрасно знала, что с матерью у меня никогда не будет даже просто терпимых отношений, что она люто ненавидит меня, так же, как и моего отца, что нахуй я ей давно уже не нужна, не смотря на всё это - мне обидно. Да. Я прорыдала все три часа в автобусе по пути домой. Хотя, чего я хотела, нахера я ехала - я сама никак не могу понять. На что можно было надеяться? Дура!

Придумать себе какую-то хрень светлую - а потом верить в неё - а потом рыдать от того, что эта светлая хрень, так и осталась просто хренью и не более. Это стиль жизни такой. Особый кайф. 

Не дневник у меня, а вечный "Жёлтый дом", бред какой-то. Вот я чего-то тут пишу, чтоб это в башке не вертелось и мозг не разъедало, а кто-то это ведь сейчас читает, и страшно представить даже, что думает.

А писать-то, лично вот мне, хочется только, когда херово, когда кричать охота - тогда и пишу... А когда хорошо - молчу. Потому что спугнуть счастье боюсь. Всегда так. А кажется, наверно, что вечно у меня херь какая-то в жизни. Хотя... по-сути, это ведь, наверное, так и есть. А вообще чёрт его знает, как оно. И вот кокого хрена я об этом разговор вообще завела?...)

Ты последнее время ходишь какой-то... странный. Да. Странный. Убитый. Ты по-долгу молчишь. Много думаешь о чём-то - задумываешься. А о чём - не говоришь. Ты вообще слишком мало говоришь. В основном о том, что ты устал, или о том, что любишь меня. А я чувствую себя виноватой. Потому что ты говоришь это с таким выражением лица, как будто я вот привязала тебя верёвкой к себе и не пускаю никуда. Заставляю быть рядом. И любить. А я ведь ничего такого не хочу. Ты, по-прежнему, свободен. Как раньше. Я не хочу делать тебе больно... Нет.. Не так даже - Я не могу сделать тебе больно. Не умею. Даже если я очень-очень захочу обидить тебя - не смогу. Такая уж несправедливость. 

Ты так часто говоришь, что я глупая. Подразумевая под этим не то, что я действительно глупая, а то, что ты больше видел в жизни. И что я должна слушать тебя во всём. А я киваю головой. Соглашаюсь. И делаю так, что ты слушаешь меня, а я смеюсь и говорю тебе: "Глупый!" И этим словом не хочу обидеть. Хочу, чтоб ты просто понял - я такая же, как ты. Точь в точь. А ты, уткнувшись мне лицом в колени, говоришь, что устал. А потом вскакиваешь и говоришь, что всё хорошо. Смеёшься. А я знаю, что ты не выносишь. Так нельзя. Ты выматываешься. И себя не жалеешь. И меня. 

А я так хочу, чтоб тебе было хорошо. Я так тебя люблю.

Ты знаешь сам, что тринадцатого числа, я буду сама на себя не похожа. Меня будет целый день колотить. Я, скорее всего, буду срываться. Ты боишься этого. Я знаю. Боишься, потому что знаешь, что я могу опять отключиться от мира на неделю. И тогда ты останешься один. А ты разучился быть один. Давно.

Я знаю, через пару часов, когда я лягу уже спать, ты прочитаешь то, что я тут накидала. Потому что нет у меня от тебя секретов. Но потом, ты сделаешь вид, что ничего не читал, ничего не видел и ничего не знаешь. И весь этот идиотский монолог так и останется невысказанным, сырым текстом. 

Но разве это важно?)

И опять хорошие люди задают мне вопрос: "Ты кто, блять, такая?"  Сразу вспоминается Диана и всё, что с ней связано. Сразу вспоминается Чёрт и "А кто мы, Аринка, с тобой такие? Что мы умеем? Что мы можем? Мы с тобой вообще бред какой-то. Сущий. Кому мы нужны такие?" Я его тогда долго переубеждала. Говорила, что раз уж мы живём, значит  нужны кому-то. Не может же человек жить просто так. Я тогда сама в свои слова не верила. И он мне не поверил. 13 декабря будет полгода, как его нет. Тусовка, говорят, будет собираться. Поминать. На кладбище пойдут, наверно. Дохлый нажрётся и будет там гопока отплясывать. А Крыса рыдать, а потом исходиться обдолбаным смехом. Как хорошо, что меня там не будет! Иначе я бы разнесла там всё подчистую. А Дохлому плюнула бы в рожу. За нашу последнюю с ним встречу. За слова, которые он мне сказал тогда...  А ведь он, собака, живой. Колется, бухает не просыхая, дует, а живёт. Падаль. Из-за таких, как он нас шпыняют на каждом углу, свиньями называют и метелят по закаулкам. А ему похуй. 

Кир не пойдёт к тусовке. Обух тоже. И Нина. 

Обух живёт сейчас с Ниной. Говорит, что не знает зачем ему это надо. Но живёт. Это как я с Тимом, наверное. Я тоже не знаю, чё мне надо от него. И он не знает. Поэтому злится. Но не срывается. Приучает себя молчать, когда надо. Привыкает к рамкам. 

Вчера не выдержала и сняла со стенки гитару. После долгих уговоров Юльки "сыграть чего-нибудь эдакое". "Эдакое" - это Лиличка. Любимый стих за все школьные годы. Любимая песня, когда бред в наших с ней головах. Самое-самое. Наше. Общее. Поэтому, наверное, любимое.

Глупости в голове - бредни. Не пойму даже, о чём точно думаю в данный момент...