Листал на днях ленту новостей в области науки и вспоминал Владимира нашего Семёновича с его претензией к учёным: «сидите там, разлагаете молекулы на атомы, забыв, что разлагается картофель на полях». Нет, понятно, что подкалывал и слегка троллил, да и не совсем о том я.
Я про то, что есть открытия и изобретения, простому обывателю далеко не всегда понятные.Ну жарко ему, что ли, от того бозона Хиггса? Или, может, в озноб кидает от того, что кто-то (не будем тыкать в Перельмана пальцем) доказал гипотезу Пуанкаре? Да нифига подобного. Им бы чего попроще. Ближе к телу. Системку там какую для казино, чтобы знать, на что ставить. Или таблетку, чтобы раз — и снова двадцать пять.
Что же, такое, на мой взгляд, очень народное изобретение недавно было сделано. Тихо и без помпы. Где-то в Таиланде. Вот вы представляете себе таиландских учёных? Вот не надо обвинять меня в расизме, лучше просто ответьте на вопрос. Ну хорошо, а нигерийских? Ага, исследующих феномен кражи членов. Ладно, отвлеклись.
Итак, в Таиланде под руководством товарища Пуняви Онгсри придумали, как делать, чтобы солдатские портянки... пардон, носки (ну не знают они про наши портянки, бедолаги) не пахли. Скажете, неактуально? Ну это разве что тот, кто с утра в казарму не заходил. Редкая фондюшная с этим незабываемым амбре сравнится.
Вот и призадумался товарищ Пуняви, чем можно служивым помочь. Вернее, он-то изначально изобретал что-нибудь действенное от мелкоточечного кератолиза, болячки, которая поражает стопы. Ну и придумал. А чтобы проверить, дали ему солдат на помучить. Так те солдаты потом готовы были учёного на руках носить: больше чем у трети на ногах какая-нибудь инфекция, злобная и пахучая.
А тут — оба-на, носочки! Да не простые, а цинковые... ну то есть, с добавлением наночастиц (ну модно, модно сейчас всякую нанофигню всюду добавлять) окиси цинка. И ведь помогает! Солдаты говорят, что теперь по месяцу носки стирать не будут, чтоб не сглазить... А если серьёзно, то действительно неплохой предмет гардероба получился. Цинк, опять же, не в таком уж дефиците. Дешево, сердито и эффективно. Вот это, я понимаю, изобретение!
P.S. Мой проект «Найди своего психиатра» продолжает работать и расширяет свою географию. Если так случилось, что нужен грамотный, опытный, а главное — внимательный и корректный психиатр — обращайтесь. Кроме команды коллег, в проекте работает опытный юрист, готовый дать консультацию и оказать помощь по целому ряду вопросов, есть коллеги, которые могут помочь с решением ряда экспертных моментов. Есть сеть пансионатов для пожилых пациентов с деменцией. Что ценно в сложившейся ситуации — большинство коллег ведут онлайн-приём.
P.P.S. Статьи по психиатрии, психологии и всему, что касается этого направления, мы решили дублировать в Яндекс Дзене — вдруг кому удобно смотреть их там
Странное дело: когда представители власти или каких-нибудь партий и общественных движений проходят в психдиспансере медкомиссию, в большинстве случаев особых претензий и вопросов у психиатров к ним не возникает. Может, собирают себя в кучу и отчаянно диссимулируют?
Но стоит им оказаться в привычной для себя среде — и человека словно меняют. Сразу патологическая склонность к руководящей деятельности прорезается, инициативы какие-то нездоровые появляются. Нет, я допускаю, что устройство политики само по себе зиждется на каких-то психопатологических принципах, и что проявлять нездоровую инициативу — это рабочая потребность, иначе забудут и затрут, но ведь мы с вами, дорогие собратья и сосёстры-налогоплательщики, весь этот цирк с конями кормим, и кормим сытно.
Вот, к примеру, совсем недавно руководитель общественного движения «За безопасность» вылез с инициативой и написал в ЦБ Эльвире Набиуллиной письмо: дескать, пенсионеры, любезная Катерина Матвееевна Эльвира Сахипзадовна, народ душевный, но излишне доверчивый. Мошенникам всяким готовы последнюю копейку отдать. А мошенники-то не дремлют, да и развелось их, как собак нерезаных.
Поэтому давайте, говорит, сделаем благое дело: установим для пенсионеров лимит в 10 тысяч рублей на онлайн переводы, чтобы совсем несчастных не облапошили. Процитирую:
«В связи с этим просим вас рассмотреть целесообразность введения лимита 10 тыс. рублей в сутки на онлайн-переводы с банковских счетов, оформленных на граждан, имеющих статус пенсионера. Данное ограничение сделает невозможным единовременную крупную кражу средств граждан дистанционным способом»
Ай да молодец, ай да умница.
То есть, читаются сразу несколько послов.
Первый — «раз мы не в состоянии ничего сделать с мошенниками, давайте зашьём гражданам кошельки, чтобы нечего воровать стало». А чего уж сразу деньги ЦБ не отдать навсегда? И всякий раз, когда понадобятся, нижайше разрешения спрашивать — подайте, мол, слепому на телевизор. То есть, мошенников уже предложено счесть неодолимой силой, так? А как насчёт всё же их пытаться лучше ловить и больнее бить? Не судьба?
Второй — Дмитрий Курдесов, автор письма, фактически записал всех пенсионеров в разряд слабоумных существ с ограниченной сделкоспособностью. Вот так, одним небрежным «тра-та-та» по клавиатуре. Ну хорошо, пусть даже вдумчивым и после долгого периода мучительных размышлений о судьбах Родины — но записал же!
Как же любят у нас обобщать и махать шашкой! На всякий случай подскажу Дмитрию Курдесову: есть более длительная, но и более избирательная процедура для таких случаев. Даже две. Называются они судебно-психиатрической экспертизой дееспособности и сделкоспособности. И проводятся лишь в тех случаях, когда возникают сомнения в здравомыслии конкретного человека. А не вот так вот, широким жестом и чтобы сразу многим больно стало. Вы бы там поосторожнее с инициативами, что ли.
И да, чтобы два раза не вставать и очередную дурную инициативу упредить: повальная экспертиза пенсионеров на предмет сделкоспособности проблем не решит, а лишь пополнит список процедур для галочки, откровенно вредных и антинародных. Повторюсь: ловите мошенников, а не прессуйте вместо того невинных граждан.
P.S. Мой проект «Найди своего психиатра» продолжает работать и расширяет свою географию. Если так случилось, что нужен грамотный, опытный, а главное — внимательный и корректный психиатр — обращайтесь. Кроме команды коллег, в проекте работает опытный юрист, готовый дать консультацию и оказать помощь по целому ряду вопросов, есть коллеги, которые могут помочь с решением ряда экспертных моментов. Есть сеть пансионатов для пожилых пациентов с деменцией. Что ценно в сложившейся ситуации — большинство коллег ведут онлайн-приём.
P.P.S. Статьи по психиатрии, психологии и всему, что касается этого направления, мы решили дублировать в Яндекс Дзене — вдруг кому удобно смотреть их там
Продолжим знакомиться с историей психиатрии? Если не считать Госпиталя Святого Луки (того, который для лунатиков) и, может быть, ещё пары-тройки более-менее приличных сумасшедших домов, с остальными дела и после принятия «Акта парламента о правилах содержания домов для умалишённых» дела обстояли неважно. Уточню: неважно для пациентов.
Про Йоркский дурдом (ныне это больница «Бутхем-Парк») среди местных гуляли страшилки как бы не похлеще бедламовских: само здание того гляди рухнет, родственников сумасшедших пациентов туда не пускают, а самих больных морят голодом, бьют каждый божий день и держат, как собак, на цепях, прикованных к стенам.
И вот однажды до йоркских квакеров дошёл слух, будто умерла в этом сумасшедшем доме их сестра во Христе, Ханна Милз, молодая вдова. И родным даже перед её смертью не позволили с нею повидаться: мол, отдали на частное лечение от меланхолии — нечего пытаться стать его соавторами. Да и болезнь, от которой скончалась несчастная, была какой-то таинственной. Вроде бы, кроме головы, во всём остальном была крепкая женщина — и вдруг такое несчастье, причём легла-то в больницу 15 марта 1790 года, а 29 апреля этого же года уже отдала богу душу. Были шепотки то ли о вопиющей жестокости, то ли о преступном недосмотре, которые, якобы, и привели к такому печальному итогу.
Через год Уильям Тьюк, не последний человек в квакерской общине, поехал по Англии с частной инспекцией. Его настолько тронула гибель Ханны Милз, что он решил лично выяснить, как же на самом деле обстоят дела в сумасшедших домах страны: только ли в Йорке всё так плохо (туда он первым делом сумел пробиться и ужаснуться), или же это системное явление?
Оказалось, что таки системное: Тьюк побывал и в Бедламе, и в Госпитале Святого Луки, и в ряде других заведений для душевнобольных. И ладно бы тот же Бедлам, эталонный кошмар, ставший притчей во языцех — так ведь и в Госпитале Святого Луки Уильям увидел, что заявленный Бетти гуманизм всё же не дотягивает до желаемого. Вон, женщину голой к стене приковали. Ах, всё равно одежду порвёт? Но это же всё равно не дело. Нет, Тьюк отметил, что жестокость эта не умышленная, а по большей части вынужденная, но принять её не смог. В прочих же больницах и пансионах с пациентами и вовсе, по его наблюдениям, обращались хуже, чем с домашней скотиной и обитателями зверинцев.
Выступив с докладом о результатах инспекции перед родным Религиозным обществом Друзей, Тьюк предложил: а давайте построим собственный сумасшедший дом! Нет, даже не дом, а убежище для заблудших душ, ибо, пускай невозможно погасить в человеке внутренний свет, но и допускать, чтобы светил он в кошмарных узилищах, кои являют собою нынешние, прости господи, дурдома — просто преступно. Братья-квакеры поначалу отмахнулись: дескать, остынь, старый, тут на здоровых-то денег у общин вечно не хватает. Но Тьюк был настойчив, да и единомышленников сумел на благое дело подбить, и Общество всё же начало сбор денег.
Первый камень будущего здания был оптимистически заложен в 1792 году неподалёку от Йорка, на том самом холме, где когда-то стояла батарея армии Парламента, что осаждала город: 11 акров земли выкупили за 938 фунтов стерлингов. Надпись на камне гласила:
«Hoc fecit amicorum aritas
in Humanitatis argnmentum
A.D. MDCCXCII»
То есть, «Сие исполнено состраданием друзей во имя человечности, от РХ - 1792»
Сам же сбор денег продлился ещё несколько лет, но 11 мая 1796 году построенная по проекту Джона Бивенса лечебница начала работать. Название заведению дала невестка Тьюка, миссис Генри Тьюк. Она высказалсь в том духе, что истинная (благая, естественно) цель его — стать убежищем, тихой гаванью, где «полуразбитая барка может быть
Расхожее мнение о том, что только тяжёлый упорный труд способен сделать из обезьяны слесаря (подставьте нужную цифру) разряда, думаю, многие из вас слышали. А как насчёт обратного процесса под влиянием того же тяжёлого труда? Оказывается, учёные и этот вопрос постарались провентилировать.
Темой занимались коллеги из Копенгагена, и результатом их анализа стала интересная статья, опубликованная недавно в Medicine & Science in Sports. Коллеги анализировали состояние физического и психического здоровья выборки, в которую включили 4721 мужчину. Период — начиная с 1970-х годов до настоящего времени.
Итогом анализа стал вывод: если умеренные и эпизодические физические нагрузки в целом полезны для здоровья, то тяжёлый физический труд, а также профессиональное занятие спортом, требующим постоянных тяжёлых физических нагрузок, только вредит.
Причём вред этот проявляется и в отношении состояния внутренних органов, и в отношении интеллекта. Риск развития деменции на фоне постоянного тяжёлого физического труда оказался на 55% выше, чем у людей, чьи физические нагрузки были умерены. Соответственно, в своих выводах коллеги указали, что работодателям, чьи сотрудники заняты такой изнуряющей работой, необходимо вводить какие-то меры профилактики деменции (интересно, какие конкретно они имели в виду?)
Нет, в целом я согласен, что тяжёлый труд — процесс инвалидизирующий. Но вспомните о том, что одним из факторов риска развития деменции (я приводил выжимку из статьи в The Lancet) является низкий образовательный уровень. А ведь именно он и мог быть чуть ли не основным фактором отсева: сами подумайте, кто идёт в грузчики и спортсмены (ну если так, если честно)? Поэтому те самые 55% — вполне вероятно, что не только тяжёлой работой обусловлены, но и другими предпосылками. А так да, согласен: от работы кони дохнут.
P.S. Мой проект «Найди своего психиатра» продолжает работать и расширяет свою географию. Если так случилось, что нужен грамотный, опытный, а главное — внимательный и корректный психиатр — обращайтесь. Кроме команды коллег, в проекте работает опытный юрист, готовый дать консультацию и оказать помощь по целому ряду вопросов, есть коллеги, которые могут помочь с решением ряда экспертных моментов. Есть сеть пансионатов для пожилых пациентов с деменцией. Что ценно в сложившейся ситуации — большинство коллег ведут онлайн-приём.
P.P.S. Статьи по психиатрии, психологии и всему, что касается этого направления, мы решили дублировать в Яндекс Дзене — вдруг кому удобно смотреть их там
В продолжении традиции книжных суббот — ещё одна интересная, на мой взгляд, книга. Вернее, дилогия. Пока дилогия, поскольку напрашивается продолжение. Но вначале — и тоже уже традиционно — лирическое вступление-отступление.
В большинстве книг, где главный герой попадает в прошлое и вляпывается в историю, которая тут же приобретает альтернативный ход, этот самый главный герой — как правило, наш современник. Как вариант — калька с личности самого автора. Или с его хотелок. Ещё очень модно стало делать засланцем какого-нибудь лихого спецназера. Ну или просто человека тёртого-битого-стреляного. Мол. вот ужо он всем там покажет.
И ведь показывает — во всяком случае, в книге. То начнёт модернизацию вооружения проводить, напевая «Есаула», честно стыренного у главного еврейского казака всея РФ Розенбаума, то коллективизацию с индустриализацией замутит — в общем, царь-император просто не сможет не заметить такого лихого молодца. А там и до изменения курса государства недалеко.
Как вариант, ГГ попадает сразу (чего уж извилистыми тропками шкандыбать) в самодержца. У нас же, как известно, об управлении государством лучше всех знают... ну вы знаете кто.
Автор дилогии «Император из Стали» Сергей Александрович Васильев пошёл другим путём, как совершенно правильно подсказал товарищам Владимир наш Ильич. И в 1900 год, в императора Николая II, который в Ливадийском дворце страдает то ли от инфекции, то ли от отравления, попадает из марта 1953 года Иосиф Виссарионович, который в тот момент умирает — скорее всего, тоже от отравления.
Ну и сами понимаете: те из окружения государя, которые начинают говорить, что его словно подменили, не догадываются, насколько близки они к истине. А Иосиф-Николай, прекрасно помня, как развивались события перед революцией и после неё, рьяно берётся за работу. Потому что кадры решают всё.
Лично меня дилогия зацепила. Надеюсь, что и вам она понравится. Ну и традиционная же просьба: делитесь своими собственными книжными находками.
P.S. Мой проект «Найди своего психиатра» продолжает работать и расширяет свою географию. Если так случилось, что нужен грамотный, опытный, а главное — внимательный и корректный психиатр — обращайтесь. Кроме команды коллег, в проекте работает опытный юрист, готовый дать консультацию и оказать помощь по целому ряду вопросов, есть коллеги, которые могут помочь с решением ряда экспертных моментов. Есть сеть пансионатов для пожилых пациентов с деменцией. Что ценно в сложившейся ситуации — большинство коллег ведут онлайн-приём.
P.P.S. Статьи по психиатрии, психологии и всему, что касается этого направления, мы решили дублировать в Яндекс Дзене — вдруг кому удобно смотреть их там
На очереди ещё один рассказ об истории психиатрии. Что же касается сумасшедших домов и пансионов для душевнобольных, то тут движущей силой реформ стали сами граждане. Вернее, те из них, кто хоть чем-то владел и имел хоть какой-то вес в обществе. Достаточный, чтобы при обращении в Нижнюю палату парламента взашей не погнали, а прошение приняли.
Суть этих обращений была проста: мол, пусть наших несчастных помешанных родственников и друзей содержат... ну хотя бы примерно так же, как лошадей в помещичьих конюшнях. Нет, обычных, причём тут породистые. Но чтобы не хуже. Мы же лишнего не просим. Мы даже, если надо, сами дурдом построим.
В том же Лондоне в 1738 году поселился Уильям Бэтти. Бедный студент из Кембриджа (напомню — это был тогдашний Кембридж, и бедные студенты в нем таки имелись), он всё же нашёл силы и средства на образование — и уже в университете читал лекции по анатомии, сумел перевести и издать труды Аристотеля и Сократа (в случае с Сократом — воспоминания учеников, Платона, Ксенофонта , а также ученика Платона, Аристотеля, о диалогах с ним), а, получив врачебный диплом — обзавестись неплохой частной практикой и даже стать сначала действительным членом Королевской коллегии врачей, а позже — и её президентом.
Коллеги считали его... мягко говоря, эксцентричным малым: помимо врачебной практики, он с охотой ввязывался в судебные тяжбы, проектировал и строил дома — и при этом мог переодеться работягой и поработать подёнщиком. Мол, хобби у меня такое. Хобби — это святое, соглашались коллеги, делая каменное лицо. И когда в 1742 году в Бедламе открылась вакансия участника наблюдательного совета — ну вы поняли, кого туда сбагрили. Там-де тоже всяких хоббитов хватает, будет наш Уильям как дома.
Восемь лет Бэтти наблюдал быт главного дурдома столицы. И даже рекомендации вносил, чтобы хоть как-то улучшить местный быт. Но ему пояснили, что рекомендовать-то он может аж до ишачьей пасхи, да только Бедлам — учреждение серьёзное, это не ваше личное, сэр Бэтти, предприятие. Это у себя в бизнесе вы можете приказать, чтобы конкретно ваши баржи вверх по Темзе тянули лошади, а не бурлаки — кстати, из-за этого на вас сильно сердиты и уважаемые граждане (ибо играете не по правилам), и бедняки (ибо нечего хлеб у людей отнимать и работы лишать) — а тут будьте любезны просто наблюдать.
Вот Уильям и задумался: а не построить ли свою собственную психиатрическую больницу? А поскольку, напомню, человеком он был энергичным, то и за единомышленниками дело не стало: про неоднократные обращения в Нижнюю палату парламента я уже говорил. И вот в 1750 году Уильям Бэтти (одна штука), а также уважаемые граждане Лондона (шесть штук, включая пару коммерсантов, аптекаря, фармацевта и врача) презентовали остальным гражданам города стартап на основе краудфандинга. Ну то есть объявили, что собираются построить лечебницу для безумцев (и в первую голову - для бедных безумцев), и призвали скинуться, кому сколько не жалко. И ведь скинулись люди: уже в 1951 Джордж Дэнс Старший, уже известный Лондону целым рядом своих архитектурных шедевров, переделывает старый литейный заводик на Виндмилл-Стрит, что в Верхнем Мурфилдсе, по соседству с Бедламом, в Госпиталь Святого Луки. Если точнее, Госпиталь Святого Луки для лунатиков (St Luke's Hospital for Lunatics)
«Командовать парадом буду я!» - заявил Бэтти и (естественно, по многочисленным просьбам широкой общественности) стал главврачом. А докторов набрал из студентов-медиков, интересующихся психиатрией, причём планировал этот шаг он ещё на стадии сбора средств и написания, так сказать, устава предприятия: «новые врачи, желающие сделать эту отрасль медицины своей специальностью, могут с полным правом ожидать, что тем самым лечение этого страшного заболевания станет более эффективным, более быстрым и более дешевым». Между прочим, и этот шаг был революционным и экстравагантным (как раз в духе Бэтти) в глазах лондонского истэблишмента: в тот же Бедлам аж до 1843 года практиковать допускали только состоявшихся опытных врачей.
В госпитале Святого Луки сумасшедших пациентов содержали не в пример лучше и комфортнее, чем в большинстве других сумасшедших домов Лондона и Королевства в целом. Коррекционные колотушки не применялись вовсе (во всяком случае, официально), наручники и цепи шли в ход только в особых случаях, для особо же отличившихся. Зато были и прогулки на свежем воздухе, и холодные ванны (по всей видимости, для особо горячих голов), и слабительные, и рвотные (да-да, чемерица всё ещё рулит) снадобья, и, что ценно — хорошая еда. А главное — никакой праздной и жадной до зрелищ публики.
Старшая дочь позавчера чуть не купилась на очередной трюк по отъёму денег у населения, изобретённый последователями Остапа Бендера. Поясню, в чём дело, чтобы вы тоже были в курсе, как оно бывает.
Решила она продать пальто, поместив объявление и фото одёжки на одной из онлайн-барахолок. Через некоторое время нашёлся и покупатель (или покупательница, как она себя подала). Мол, ой, какая прелесть, ой, я возьму.
А давайте, пишет, оформим сделку и одновременно доставку через СДЭК? Ну про СДЭК Яна слышала, на слуху компания, говорит, давайте. А потом начались чудеса. Я тормознул её на моменте, когда она позвонила и просила, не могу ли я временно скинуть ей недостающую сумму: мол, там сначала сумму покупке на карте получателя денег (!) замораживают, чтобы убедиться, что она настоящая (!). Спросил Яну, точно ли это СДЭК? Никогда у них такой услуги, да ещё с таким вывертом, не видел.
Дала она ссылку. На ссылку Касперский на моём ноутбуке завопил: мол, угроза потери баз данных. Я дочери говорю: мол, не торопись, и даже если начала операцию, пытайся притормозить её. Она так и сделала, через Сбербанк притормозила процедуру. Далее показываю (а нечего стесняться, пусть родина знает своих Бендеров) переписку, вернее, её часть:
Банк заблокировал карту дочери из-за сомнительности операции, до сих пор восстанавливает. Дама переводить оплату через Сбербанк отказалась. П мне так всё понятно: нашли ещё способ развести на деньги. Кстати, на официальном сайте СДЭК я не нашёл ни намёка на такую опцию.
Поэтому вам на заметку: не ведитесь. А СДЭК — тоже к сведению: кто-то мошенничает от их имени. Может, служба безопасности компании заинтересуется?
P.S. Мой проект «Найди своего психиатра» продолжает работать и расширяет свою географию. Если так случилось, что нужен грамотный, опытный, а главное — внимательный и корректный психиатр — обращайтесь. Кроме команды коллег, в проекте работает опытный юрист, готовый дать консультацию и оказать помощь по целому ряду вопросов, есть коллеги, которые могут помочь с решением ряда экспертных моментов. Есть сеть пансионатов для пожилых пациентов с деменцией. Что ценно в сложившейся ситуации — большинство коллег ведут онлайн-приём.
P.P.S. Статьи по психиатрии, психологии и всему, что касается этого направления, мы решили дублировать в Яндекс Дзене — вдруг кому удобно смотреть их там
Продолжу рассказ об истории психиатрии. Лондонский Бедлам к XVIII веку уже вполне заслуживает того, чтобы быть нарицательным. Предыдущее здание, подарок Генриха VIII городской общине, взяли да сломали. Нет, это не было видом национальной игры, как у нашего соотечественника с двумя титановыми шариками. Просто сумасшедших в городе оказалось заметно больше, чем могли вместить старые стены. Вот в 1675 и началась новая стройка, которой командовал архитектор Роберт Гук.
Каноны строительства остались прежними: зря, что ли, монахи отрабатывали веками основы фортификации? Если уж стены — то высокие и массивные, если ворота и двери — то чтобы таран об них ломался. Опять же, всем, кто попал внутрь, должно внушать должную степень трепета: дескать, Господь-то за вами, заблудшими душами, приглядывает, но сами понимаете, на Него уповай, а засовы держи закрытыми.
В целом же Бедлам с Бисетром были словно близнецы-братья. Та же самая солома на полах вместо матрасов, те же самые одиночные камеры для буйных с амбразурами под самым потолком (а то и вовсе темницы), те же самые кандалы, прикованные цепями к стене.
И та же самая народная забава: в Бедлам, как и в Бисетр, можно было сходить на экскурсию за невеликую денежку (к восьмидесятым годам XVIII века цена, так сказать, входного билета упала до одного пенса). И ходили: надо же было чем-то себя развлечь. Зверинец как-то уже приелся, а тут люди, да какие чудные! Ой, а вон та дурочка — ну вылитая наша соседка, что внешне, что в манере поведения. Только эта-то уже на положенном ей месте, а наша мымра почему-то до сих пор на свободе... Около ста тысяч посетителей в год — неплохой поток по тем временам? Причём впечатления поджидали их уже на подступах: статуи маньяков, закованных в цепи, венчали входные ворота.
Наш соотечественник, Николай Михайлович Карамзин, тоже не удержался во время своего вояжа по Европам, в июле 1790 заглянул и в Бедлам, о чем оставил несколько строк в «Письмах русского путешественника»:
«Предлинные галереи разделены железною решёткою: на одной стороне — женщины, на другой — мужчины. В коридоре окружили нас первые, рассматривали с великим вниманием, начинали говорить между собою сперва тихо, потом громче и громче и, наконец, так закричали, что надобно было зажать уши. Одна брала меня за руку, другая за пучок, третья хотела сдуть пудру с головы моей — и не было конца их ласкам. Между тем некоторые сидели в глубокой задумчивости… Многие из мужчин заставили нас смеяться. Иной воображает себя пушкою и беспрестанно палит ртом своим; другой ревёт медведем и ходит на четвереньках. Бешеные сидят особливо; иные прикованы к стене. Один из них беспрестанно смеётся и зовёт к себе людей, говоря: „Я счастлив! Подите ко мне; я вдохну в вас блаженство!“ Но кто подойдёт, того укусит. — Порядок в доме, чистота, услуга и присмотр за несчастными достойны удивления. Между комнатами сделаны бани, тёплые и холодные, которыми медики лечат их. Многие выздоравливают, и при выпуске каждый получает безденежно нужные лекарства для укрепления души и тела…»
История умеет пошутить: много позже, уже в XIX веке, Симбирское Губернское Земство получит по завещанию от сына Карамзина капитал с указанием потратить его на строительство чего-нибудь благотворительного. И Земство в итоге решит пустить деньги на строительство в 10 верстах от Симбирска колонии для душевнобольных. Саму психколонию, а позже и областную психиатрическую больницу, образовавшуюся на её месте, будут именовать по-разному. Но в народе она так и и будет называться «Карамзинкой», причём и по сию пору.
Но вернёмся в английский Бедлам. Деньги, которые оставляли многочисленные посетители лондонского дурдома, шли не только прибавкой к жалованию смотрителям и докторам. Некоторые суммы пускали и на хозяйственные нужды больницы, и потому, даже будучи далеко не самым приветливым заведением страны, Бедлам был обустроен всё же получше, чем Бисетр. Во всяком случае, в глазах тех же французов (хотя всегда стоит
Чтобы несколько скрасить горечь понедельника, расскажу вам ещё одну психиатрическую байку. Самой историей, которая легла в основу её сюжета, любезно поделился со мною Михаил, мой постоянный читатель.
За всё время работы в нашем серьёзном государственном учреждении припоминаю несколько случаев, когда у доктора пытались выяснить: а много ли сумасшедших живет в доме (подъезде, на этаже, нужное подчеркнуть), где вопрошающий собирается прикупить себе квартиру? Причём донести до сознания человека, что есть такая вещь, как врачебная тайна, в этих случаях было крайне затруднительно: ну мне же надо, я же не из природного любопытства спрашиваю! Очень обижались, получив отказ.
А между тем, далеко не всегда соседство с человеком, который регулярно наведывается в наш диспансер, оказывается беспокойным или, паче чаяния, опасным. Бывает и, наоборот, полезным. Не верите? Ну тогда слушайте.
Игорь Васильевич (назовём его так) дачу свою очень любил. Поэтому, как только по весне сходил снег, он появлялся в диспансере и просил выписать ему лекарств побольше, чтобы до поздней осени, до белых мух хватило. И доктор, как правило, не отказывал: пациент давнишний, знакомый, в стационар уже много лет не попадает, ну а то, что голоса — так это дело привычное. Опять же, не ругают, на подвиги не толкают — так, просто бормочут что-то нейтральное, да и то изредка.
Возвращался в город Игорь Васильевич уже к концу октября. И всякий раз грустно вздыхал по этому поводу: не тот простор, не тот воздух, да и тишины той нет. Особенно тишины: жил он на втором этаже, а первый, аккурат под ним, занимало кафе. Местечко оказалось бойким, посетителей хватало, особенно по вечерам.
Один из таких поздних вечеров оказался ну очень шумным. Шел уже двенадцатый час, а звуки снизу доносились даже сквозь подушку. Да что там доносились — даже голоса в голове посетовали, что слишком громко внизу шумят.
Игорь Васильевич вздохнул, оделся, спустился вниз и вежливо попросил не мешать ему спать. Его вполне ожидаемо, хотя и заметно менее вежливо, попросили не мешать людям расслабляться. И даже подсказали маршрут, в конце которого он может обрести покой и тишину. Без лишних подробностей, но азимут был вполне читаем.
Игорь Васильевич ушёл. Но вскоре вернулся. С вилами в руках: не особо доверяя сторожам дачного массива, весь сельхозинструмент он по окончании сезона предпочитал хранить дома. Нет, бойни не произошло: ценитель дачной тишины просто застыл статуей командора у входа. Но намёк оказался достаточно прозрачен, чтобы бармен вызвал полицию.
Полицейские, прибыв на место, даже умилились: надо же, как всё чинно и непривычно тихо. Да и народу не сказать, чтобы много. Выслушав бармена, обратились к Игорю Васильевичу. Ну он им и выложил всё как на духу: мол, так сегодня шумели, что аж не слышно, что голоса в голове говорят. А вдруг что важное?
— Так вы на учёте у психиатра состоите? — догадался полицейский.
— Состою, — честно признался Игорь Васильевич.
Полицейский представил, что сейчас надо будет как-то организовывать доставку пациента в приёмный покой, там бодаться с дежурным врачом, обосновывая необходимость госпитализации, а если откажут — скорее всего, доставлять его обратно... И загрустил.
— А может... — с надеждой спросил он, — Может, вы просто домой пойдёте?
— Может, и пойду, — Игорь Васильевич протянул вилы бармену: — Пусть у вас до марта полежат.
И ушёл.
С тех пор в кафе больше не шумели никогда. Более того, вилы эти администрация кафе у Игоря Васильевича выкупила по хорошей цене: такая легенда пропадать просто не имеет права!
P.S. Мой проект «Найди своего психиатра» продолжает работать и расширяет свою географию. Если так случилось, что нужен грамотный, опытный, а главное — внимательный и корректный психиатр — обращайтесь. Кроме команды коллег, в проекте работает опытный юрист, готовый дать консультацию и оказать помощь по целому ряду вопросов, есть коллеги, которые могут помочь с решением ряда экспертных моментов. Есть сеть пансионатов для пожилых пациентов с деменцией. Что
За окном пасмурно, но сухо и довольно тепло для конца октября: аж целых +8. Прохожих немного: отсыпаются в выходные после рабочей недели. На дачу мы решили не ехать: к зиме все основные дела там сделаны, можно и городского жителя изобразить. Пока варится утренний кофе,а домашние понемногу просыпаются, покажу вам, что успело найтись интересного за эту неделю.
***
олега ждавшая ульяна
берет ухват поздоровей
в прихожей шарканье заслышав
бровей
***
собаки отправляют почту
под старой липой за углом
но прежде вдумчиво и долго
читают ленту новостей
© maggy
***
сбрось газ опасная дорога
въезд запрещён тупик объезд
но фиг меня собьют с маршрута
я точно знаю грабли там
© Лариса Прудникова
***
предвидя твой вопрос отвечу
я бедный от того что злой
трусливый слабый невезучий
но умный тут уж извини
© zh
***
у вас чертовски вкусный кофе
и необычный интерьер
а ну ка повторите черти
эспрессо маленький двойной
© Неусита
***
олег купил вчера печёнку
чтоб ольге было что клевать
© стружка
***
я вам представилась голодной
вы заказали мне лагман
кем мне представиться чтоб виски
и чтобы быстро принесли
© vera
***
олег убил соседку сверху
своим вопросом как дела
а та его своим ответом
пока не родила но твой
© Тайфа
***
я знаю будущего нету
иначе бы давным давно
оттуда повалили люди
в надежде что то изменить
***
евгений я не проститутка
я сексуальный волонтёр
я помогаю бескорыстно
любому кто меня наймёт
© дядюшКаа
***
И снова суббота, а значит, пора познакомить вас ещё с одной книгой. Поддерживая традицию книжных суббот. Автор многим из вас наверняка знаком, да и я о нём уже писал, когда сетовал, что никто не делает компьютерную игру по его серии «Стратегия», не даёт премии за пиар Сибири и сибиряков, прочитав его серию «Антибункер». Да и серия «День G» хорошо написана. Да, речь пойдёт о новой книге Вадима Денисова.
Во многом сама задумка копирует ту, что легла в основу его «Стратегии». Какие-то неведомые силы взяли какую-то планету, да и привели её к общему с Землёй знаменателю. В смысле условий, пригодных для жизни человека. Но ждать, пока у планеты естественным эволюционным (или другим каким — мы же до сих пор не в курсе толком, как у Земли это было) путём заведутся люди, не стали.
А стали выдёргивать людей с нашей планеты и отправлять на Жестянку, как её поселенцы назвали. Как отправлять? Всех подробностей никто из засланцев не знает, поскольку прибывают в отключке, пессимизме и частичной потери памяти, которая не у всех и не всегда восстанавливается — хорошо хоть навыки и знания какие-никакие сохраняются.
Но те, кто уже на Жестянке, видят, как время от времени с неба спускаются на парашютах контейнеры, похожие на здоровенные бочки. А в них люди. Иногда даже живые, но далеко не всегда. А ещё оружие, кое-какие ресурсы, медикаменты — да много чего. Но впритык, только чтобы как-то выжить образующимся тут и там поселениям.
Ну а как распоряжаются этим даром с неба те, кто уже обжился — это и есть сюжет самой книги, который рассказывать не стану, чтобы не ломать интригу. В принципе, выходит такая же Платформа, как в «Стратегии» или «Кристе», просто условия поставки людей и ништяков другие. И условия эти более жёсткие, не зря Платформу назвали Жестянкой.
Намечается серия, и мне уже любопытно, как она разовьётся: автор подавать и раскрашивать идею умеет.
Делитесь же и вы вашими книжными находками.
P.S. Мой проект «Найди своего психиатра» продолжает работать и расширяет свою географию. Если так случилось, что нужен грамотный, опытный, а главное — внимательный и корректный психиатр — обращайтесь. Кроме команды коллег, в проекте работает опытный юрист, готовый дать консультацию и оказать помощь по целому ряду вопросов, есть коллеги, которые могут помочь с решением ряда экспертных моментов. Есть сеть пансионатов для пожилых пациентов с деменцией. Что ценно в сложившейся ситуации — большинство коллег ведут онлайн-приём.
P.P.S. Статьи по психиатрии, психологии и всему, что касается этого направления, мы решили дублировать в Яндекс Дзене — вдруг кому удобно смотреть их там
Продолжим о Пинеле и об истории психиатрии в целом? Когда стало видно, сколько пользы нанёс Пинель Бисетру, в Париже задумались: а почему это лишь сумасшедшим мужчинам такое счастье привалило? У нас же тут ещё Сальпетриер под боком, вон своими plainte de l'hopital уже всю округу запугал до лёгкой диареи с заиканием. Непорядок, граждане, пусть товарищ Филипп и женщинам уже внимание уделит, ибо если не он, то кто же? У него, кстати, и время свободное появилось — вон, на кафедру медицинской физики и гигиены заведующим устроился, совмещает.
13 мая 1795 года Пинеля назначают старшим врачом Сальпетриера. Некоторое время, как и до того в Бисетре, он вникает в обстановку и знакомится с сумасшедшими дамами. А потом повторяет тот же номер: распоряжается снять цепи и кандалы с наиболее спокойных пациенток, прибраться (а где и отремонтировать, ибо нечего накладывать грим на язвы, как говаривал глава славного Анк-Морпорка патриций Витинари) в помещениях, чтобы отныне никого не держать в темницах. Пюссена доктор, кстати, забрал с собой в Сальпетриер: нечего разбрасываться ценными кадрами. Ну а поскольку момент (это по легенде; на самом деле, как и в Бисетре, это был процесс) исторический, то и вторую картину в следующем веке напишут (да, это она в самом верху поста). Сделает это Тони Робер-Флери, и снова верный Пюссен будет на ней рядом с Пинелем: слева, в фартуке, снова без шляпы и на этот раз без записной книги. Пинель, между прочим, в бикорне — к моменту написания картины имя Наполеона уже успело стать нарицательным...
Казалось бы — всего-то изменить режим и привести в порядок помещения, а как изменился дух заведения! Пинель не без гордости писал:
«Знаменитые путешественники, заглядывавшие из любопытства в Сальпетриер, тщательно осмотрев больницу и найдя повсюду порядок и тишину, спрашивали с удивлением: а где же помешанные? Эти иностранцы не знали, что подобным вопросом они выражали самую высшую похвалу учреждению».
Да-да, в эту психбольницу, как и в Бисетр, всё ещё можно было попасть с улицы беспрепятственно — не чтобы полежать, а чтобы посмотреть. Правда, и показывали уже только обитательниц спокойных палат.
Может показаться, что Пинель был таким харизматичным зайкой, что, кроме отмены кандалов и обустройства палат, можно было ничего более не делать — все сумасшедшие чудесным образом если не исцелятся, то всяко станут тихими и ласковыми. Да ничего подобного. Не надо представлять Филиппа настолько прекраснодушным утопистом. Всё он прекрасно видел и понимал, что так или иначе придётся и свободу пациентов по необходимости ограничивать, и о безопасности не забывать. Просто, полагал он, можно было оставлять всё как есть — и тогда будешь работать с озлобленными, а то и вовсе одичавшими от скотского обращения больными. А можно ограничение в свободе применять выборочно и по возможности необидно — и люди к тебе потянутся. Опять же, душевнобольной человек будет чётко видеть, за какое поведение его связывают, а за какое — наоборот, развязывают.
Одна из легенд Бисетра повествует, будто бы работал там обойщик Гийере. Лавки со столами и табуретками починял, другую мебель ремонтировал и мастерил — словом, обычным служащим в этом неприветливом местечке числился. Ну и на психбольных за время своей службы успел насмотреться по самое не могу. И когда Пинель свой трюк с цепями изобразил, Гийере заметил, что кое-кого из больных всё же оставили прикованными, а некоторых из тех, кому дали послабление, время от времени приходится снова связывать. Вот и предложил он тогда главврачу: а что, если не фиксировать к кровати, а сделать... где-то тут у меня эскиз завалялся.. вот такой смирительный камзол? Это же какая непоправимая польза выйдет: больной себе руки-ноги верёвками не сотрёт, да и на кровати ему постоянно лежать не нужно — а персоналу, соответственно, не придётся всякий раз его отвязывать, чтобы водить в туалет, да и постельное бельё не так часто стирать, коли не уследили... Пинель (согласно легенде, понятное дело) восхитился — и вскоре для Бисетра уже вовсю шилась одёжка в полном соответствии с последними веяниями местной моды.
Но то легенда, хотя и она имеет право на существование: напомню, что тогда интернета не
Продолжу знакомить вас с историей психиатрии — и с дальнейшей судьбой Филиппа Пинеля. Будучи назначен декретом от 25 августа 1793 года на должность главврача Бисетра, Пинель отправился знакомиться с вверенным ему дурдомом поближе.
Помните сцену из «Собаки Баскервилей» Артура Конан Дойла? Ту, где над болотами раздаётся вой, и Генри спрашивает: что это было, Берримор? Ну так представьте изрядно побитый временем и людьми замок кардинала Винчестера, угвазданную брусчатку, по которой в сторону Тулона уходит очередной этап уголовников и политических, чтобы отправится морем в Кайенну (сухая гильотина — так называли эту каторгу: из-за особенностей местного климата и массы тропических болезней в Французской Гвиане выживало не более 3% ссыльнокаторжных), стены со следами пушечной картечи — память об Анрио ещё очень даже жива. И вдруг откуда-то из подземелий замка раздаётся леденящий душу вопль, переходящий в завывания. Проходят минуты, а вопль всё длится и длится, то стихая до невнятных рыданий, то вновь набирая силу; такое впечатление, что его слышно и на том берегу Сены.
-- Боже мой, Пюссен, что это было? - вздрогнув, спрашивает Пинель у невозмутимого больничного надзирателя.
-- Это plainte de l'hopital, месье Пинель, - меланхолично отвечает Пюссен, - «вопль больницы». Кажется, на этот раз наш англичанин орёт. Да, точно он — слышите эти характерные факи в начале очередной фуги? Ну что, пойдёмте познакомимся поближе?
Более близкое знакомство оказывает сильное впечатление — а ведь Пинель знаком с многими больницами не понаслышке. Сырой полумрак «спокойных» палат-казематов с крохотными окошками под самым потолком, который сменяется кромешной темнотой палат для буйных пациентов — вернее, каменных мешков-карцеров, где, стоит стихнуть воплю больницы, слышно, как капает вода с потолка да шуршат в гнилой соломе крысы. И запах — густой, тяжёлый, способный придавить и вывернуть наизнанку даже самого закалённого клошара.
А Пюссен, взяв на себя роль гида и ходячего архива историй болезней, показывает обитателей очередной палаты: вот этот бедолага у нас тут недавно, всего пару лет, никак не привыкнет. Так долго, говорите? Нет, месье доктор, долго — это тот, которого вы слышали, когда мы были там, наверху. Верно, англичанин. Целый британский офицер, не просто так! Сорок лет на цепи сидит, вот это — действительно долго. Но и это ещё не рекорд, нет, сударь.
По тем временам держать душевнобольных, особенно беспокойных, на цепи, в кандалах, наручниках, ножных колодках, а то и вовсе прикованными за шею было делом настолько обыденным и общепринятым (для тех, естественно, кто знал эту кухню изнутри), что, вопреки легендам, Пинель не стал прямо с порога махать шашкой и звать слесаря с болгаркой... пардон, кузнеца с молотом и зубилом. Нет, поначалу были долгие беседы с Пюссеном: а кто и как себя ведёт, а что именно вызывает такие вопли и припадки ярости, а каков тот или иной пациент сам по себе, если отвлечься от его странностей. И только составив довольно чёткий план предполагаемых реформ, Филипп представил его Больничной комиссии и Национальному Конвенту.
Прослышав о том, что в Бисетре собираются расковать помешанных, Пинеля вызвал к себе Жорж Огюст Кутон, председатель Парижской коммуны и большой поклонник гильотины в качестве средства от головной боли у противников революции. "Гражданин, я приду навестить тебя в Бисетре, и горе тебе, если ты нас обманываешь, и между твоими помешанными скрыты враги народа", - предупредил он доктора. И ведь не обманул, примчался на следующий день. Ну как примчался... принесли его. В портшезе: к тому времени обе ноги его парализовало окончательно, но не проверить, с кого там доктор собрался оковы снимать, он просто не мог. И собирался лично и с пристрастием допросить каждого кандидата на изменение режима.
-- А кто это так страшно там орёт? - вздрогнув, спросил Кутон, едва приступив к знакомству с пациентами.
-- О, это наш особый гость, - нимало не изменившись в лице, просветил Пинель. - Англичанин, сумасшедший офицер. Да, точно он — слышите эти характерные факи в начале очередной фуги? И так сорок лет.
-- А это, изволите ли слышать... - спустя некоторое время от начала совместного осмотра больных продолжал доктор, но был прерван:
-- Довольно! - опасно подёргивая глазом, прорычал Кутон. - Несите меня на выход!
Поговаривают, что простился Жорж Огюст следующей фразой:
"Сам, ты, вероятно, помешан, если собираешься спустить с цепи этих зверей. Делай с ними, что хочешь, но я боюсь, что
Вспомнился тут детский анекдот, когда председатель колхоза (опционально — деревенский поп), выступая на трибуне сельсовета (опционально — перед паствой), постоянно принюхивается к до боли знакомому запаху, доносящемуся откуда-то из-под трибуны, но продолжает речь: «Наша эра... чем-то пахнет. Наши деды и отцы... фу, нас...ли, подлецы!» Это я новости науки читаю, вот и вспомнилось.
А вспомнилось потому, что коллеги из Женевского университета Швейцарии проводили одно занятное исследование. Они пытались понять, какую же базовую эмоцию вызывает у людей чьё-то (вернее, чьё бы то ни было) мерзкое, неправильное, отвратительное поведение. Боль или отвращение? А то предыдущие исследователи никак не могли договориться между собою, что же именно, поделившись в своих мнениях на две неравные половины. Ах да, третья неравная половина упирала ещё и на то, что существуют тошнотики-мазохисты: эти при виде особо одиозных поступков испытывают и то, и другое одновременно.
И вроде бы психологи всё красиво объясняют: то же отвращение позволяет нам органолептически, так сказать, выяснить, что тот или иной продукт есть не стоит, что он испортился. Мол, это самое чувство отвращения помогало нашим далёким предкам не жрать всякую гадость — и выживать. Другие тут же подхватывают: а боль — тоже великий учитель! Как один раз испытаешь, так потом десять раз ещё подумаешь, что сделать, чтобы повторного опыта избежать. Ну если есть чем думать, конечно... Вот только что же именно задействовано в морально-этической оценке гадких поступков?
Вот и решили швейцарские коллеги выяснить всё доподлинно. И отловили группу добровольцев, готовых пострадать за науку. Мучили волонтёров изощрённо: то боль причинят (в основном термическим воздействием), то нюхнуть дадут чего-нибудь этакого (подсказка: не парфюм), то заставят решать какую-нибудь моральную дилемму. Ну вот такую, например:
Едет поезд, а на рельсах совершенно случайно застряли пятеро дебилов людей.
И единственный способ их спасти — столкнуть шестого (вон какой толстый), чтобы он своим падением смог направить поезд в другую сторону. Не спрашивайте меня о подробностях и физике процесса, сам обескуражен. Предполагается, что оценка негативного поступка тоже вызывает определённую реакцию, и эту реакцию можно зафиксировать с помощью функциональной МРТ (фМРТ). И поглядеть, какие отделы мозга задействованы, когда больно, когда противно пахнет и когда кто-то плохо себя ведёт.
В итоге выяснили, что решение моральной дилеммы, когда ни так не хорошо, ни этак, вызывает у добровольцев (видимо, уже начинающих сожалеть, что ввязались) не боль, а именно отвращение. И данные фМРТ это подтверждают: в коре задней части поясной извилины регистрируется подозрительная активность.
А ещё обнаружили, что негативная оценка чужих поступков становилась ещё негативнее, если добровольцу, оценивающему этот самый поступок, одновременно давали либо выпить ложку горького, либо нюхнуть носок Достоевского чего-нибудь противного.
Ну насчёт сочетания врождённого и благоприобретённого (как насчёт сформированного родителями паттерна поведения «брось каку»?) у меня ещё остались вопросы. Зато теперь понятно глубинное негативное, заложенное в оценочном суждении «засранец». А также появился дополнительный аргумент для мотивации всяких скунсов, почему бы им помыться не мешало.
P.S. Мой проект «Найди своего психиатра» продолжает работать и расширяет свою географию. Если так случилось, что нужен грамотный, опытный, а главное — внимательный и корректный психиатр — обращайтесь. Кроме команды коллег, в проекте работает опытный юрист, готовый дать консультацию и оказать помощь по целому ряду вопросов, есть коллеги, которые могут помочь с решением ряда
Продолжу знакомить вас с историей психиатрии. Итак, французам повезло. Поскольку в 1778 году в нерезиновый Париж пешком, с другом, парой монет в кармане и увесистым саквояжем, добирается начинающий врач. Начинающий, но получивший приличное образование, причём не одно.
Филипп Пинель родился 20 апреля 1745 в тихом и благодатном Жонкьере, что на юге Франции. За половину тысячелетия порядком успела истаять память альбигойских войн, но никуда не делся характер местных жителей, которые, пусть в итоге и пострадали от папских крестоносцев и инквизиции, но двадцать лет давали им прикурить.
Видимо, что-то такое унаследовал и юный Филипп, когда, вопреки семейной традиции (несколько поколений врачей — это вам не груши на пуарэ околачивать), отправился учиться в иезуитский коллеж Лавура, чтобы стать священником. Коллеж он закончил, да вот какое дело: пока учился — читал всё, что шуршит и чернилами испачкано. В том числе модных и стремительно бронзовеющих Вольтера и Руссо. И понял, что тонзура — это, конечно, стильно, но парик и академическая шапочка пойдут ему больше.
И Пинель отправляется в Тулузу, где поступает на физмат. Не было такого факультета? Ну хорошо, на естественнонаучно-исторический, как раз на нём и физика, и математика, и история с химией преподавались, помимо истории. Учиться ему действительно было интересно, он даже защитил диссертацию «О достоверности, которую математика дает нашим суждениям при занятиях науками». И даже некоторое время после окончания университета преподает в его стенах, но чувствует, что что-то в этой жизни упускает. А может быть, наследственное взыграло: несколько поколений врачей, это... впрочем, про груши и пуэр уже было. В общем, в 1774, через год после защиты диссертации Филипп отправляется в Монпелье, в тамошний университет, учиться медицине. И едва не разочаровывается: вроде как уже семь лет почил Буасье де Соваж, а идеи, что надо прежде всего распихать всё по полочкам, да чтоб красиво, да чтобы схоластикой, а не живыми опытами и лечебной практикой заниматься, всё так же главенствуют. Правда, нашлись в университете преподаватели, готовые отойти от догм и моды на метафизику, любящие самостоятельно во всё вникать и экспериментировать, они-то и стали поддержали интерес Пинеля к медицине. А потом состоялись целых два судьбоносных знакомства.
Первое — с молодым человеком, увлечённым химией. Жан-Антуан Клод Шапталь, граф Шантелу, был парнем с огоньком в глазах и подожжённой шутихой в другом месте. Что-то вечно мешало ему сосредоточиться, что-то постоянно отвлекало. При его-то недюжинном уме и постоянном обращении с химическими реактивами — опасное сочетание. А главное, Жан-Антуан попросту не представлял, куда приложить свой талант. Вот ведь незадача: только нащупаешь нужный вектор — тут же что-то отвлекает. Филипп взялся помочь брату-медикусу (изначально Шапталь учился на врача). Как? Тут вспоминаются «Сентенциозные куплеты» Михаила Щербакова:
Можешь превзойти прилежно все науки мира,
Много знать не вредно, но зачем из кожи лезть -
Прочти Шекспира, там всё есть.
Правда, до Шекспира дело не дошло, хотя вполне могло, зато Филипп вменил Шапталю в обязанность читать ежедневно по нескольку страниц из Гиппократа, Монтеня и Плутарха. Дескать, есть в этих строках нечто такое. Сразу мозги на место встают. Случилось чудо! - вскричал Жан-Антуан спустя несколько дней и страниц, - Друг спас жизнь друга! И в самом деле мозгоправная штука! И тут Филипп понял: вот оно, призвание. Вот чем заниматься-то надо. А то всё скальпели да клизмы.
Вторым судьбоносным знакомым оказался брат-студент с берегов Туманного Альбиона. Учи албанский... тьфу ты, английский! - говорил он товарищу, - это не только Вильям-наше-всё-Шекспир,
За окном серое небо и серый асфальт: в эту субботу решили всё же не оставаться на даче, а переночевать дома. Но с утра отправимся — там ещё есть чем заняться. Впрочем, когда этих дел там не было? Воду в скважине погонять, чтобы не застоялась и не заилилась, зимние яблоки дособирать, очередного приблудившегося хомяка пугнуть — да много чего. Ну а пока варится утренний кофе, покажу вам, что за эту неделю нашлось в сети пирожкового.
***
аборигены обступили
смеются щупают за всё
кук радуется тёплой встрече
смеётся щупает в ответ
© Santjago
***
ту ду дун тун ту ду дун тун тун
под вздох напуганной толпы
канатоходец осторожно
в кармане ищет телефон
***
река замерзла с рыбаками
что утонули по весне
и с водолазами что летом
на дне искали рыбаков
© tritol
***
следы медвежьих лап сменили
кровавые следы петра
возможно он поймал медведя
вскочил верхом и ускакал
© Honda
***
куда бы ни пошёл евгений
всегда приходит он к врачам
врачи поставили диагноз
и металлическую дверь
© kingpest
***
у банкомата нету денег
и он чтоб как то поддержать
мне наливает кружку пива
и отсыпает сухарей
***
ещё бывают люди газы
их плохо видно но они
когда приходят занимают
весь предоставленный объем
***
врач поглядел на николая
потом задумчиво в окно
и без вопроса вдруг ответил
среда ну максимум четверг
© пуля
***
оксана засиделась в девках
сидит и ухом не ведет
а дома ожидают стирка
заботы кухня дети муж
© Shamuel
***
мы торт едим за маму с папой
за лего домик чтоб стоял
и по последнему кусочку
не чокаясь за хомячка
© кара
***
зухра тактические сиськи
всегда использует в бою
но николай не поддается
и стратегически молчит
© Бес
***
однажды люди все проснулись
а голова то не болит
какое сразу тут веселье
какое пьянство началось
***
мне кажется вас многовато
задумчиво сказал исус
нет нет я вас спасу конечно
но вот куда девать потом
В продолжение традиции книжных суббот расскажу вам про одну любопытную и, на мой взгляд, не совсем обычную подборку. И необычность начинается уже с псевдонима: Луиза-Франсуаза де ля Бом ле Блан. Сам-то зачин вполне уже обычный и традиционный для писателей, мечтающих вернуть всё взад и переделать: ГГ попадает в дореволюционную Россию со всем своим послезнанием и ну давай её спасать. Казалось бы: что могло пойти не так?
Это вообще сейчас модно: то ли ноосфера шепчет, то ли (как совершенно правильно подсказывают конспирологически настроенные товарищи) политзаказ подоспел. Но вот писатель задаётся вопросом, прямо как Михаил наш Константинович:
Спроси меня, зачем казнили гения,
за что пророк по шее получил?
Зачем прогресс дорос до изумления,
но ничему людей не научил?
Зачем они лишились долголетия,
не сберегли ни воли, ни чутья?
Пускай за них нисколько не в ответе я,
спроси меня, тебе отвечу я:
И, естественно, ответы находит. Благо и в Гугле не забанен, и диванных критиков с кухонными политологами краем уха слушает, и сам с усам:
Во-первых, не хватило электричества.
Тротила не хватило, во-вторых.
Потом века монгольского владычества
блондинов превратили в вороных.
А тут ещё разрозненные княжества,
хронический во всём недопочин.
Прибавь сюда моральное убожество.
Подклей феноменальное невежество.
Учти радикулит и скотоложество.
И мало не покажется причин.
И вот уже вырисовывается конспект спасения России. Осталось придумать ГГ, добавить романтики (или цинизма) и любви, сдобрить хитами, которые ГГ будет (стыдливо разводя руками: мне нужнее, простите, авторы) переть из нашего настоящего, нагрузить чертежами миномётов и знанием формулы тринитротолуола — и вперёд.
Но... вы играли когда-нибудь в «Цивилизацию» Сида Майера, в какую-нибудь из? И, наверное, помните, особенно если играть в неё по первому-второму разу, сколь многое может пойти не так. И сколько раз приходится заходить с прошлого или позапрошлого сохранения, а то и вовсе начинать заново. Вот так (вернее, почти так) и в этой тетралогии. Впрочем, предоставлю слово Гато Ланге, он любезно позволил мне процитировать его собственную рецензию, поскольку в мнениях мы сошлись:
Луиза-Франсуаза де ля Бом ле Блан. ОК, бывает. И первая же увиденная книга этого писателя (допустим, писательницы) называлась «Серпомъ по недостаткамъ». Теперь это тетралогия, причём на три с лишним тысячи страниц, претенциозный же псевдоним ушёл в круглые скобки, а перед ним появилось якобы настоящее имя: Алиса Климова. Ага-ага, так и поверил — рука там явно мужская — возможно, даже не одна. И да, это, наверно, будет самой трудной рецензией.
Начнём с жанра: социально-психологическая фантастика, альтернативная история, авантюрный роман, фарс (а я бы сказал, трагифарс в изрядной мере). И главное: трансутопия, производственная эпопея.
О чём тетралогия.
О том, что попаданцы иногда не поют Высоцкого, зато пишут не свои книги, но ведь тоже для дела, не изобретают командирских башенок (над этим не смеётся только ленивый писатель), зато изобретают много чего другого, гораздо более полезного. Один комментатор сказал, что только атомной бомбы не изобрели. А кому, извините, было бы интересно читать про шелудивого клинического идиота в соплях?
А ещё о благих намерениях и о том, куда ведут выстланные ими пути, заодно и об особенностях боковых ответвлений, а также и о том, что одним махом, даже если тебе несказанно везёт, не выйдет в любом случае, да и не предполагалось. Потому главный герой и вынужден попадать в один и тот же день четырежды, и это четыре дороги, ведущие в очень похожие в конце концов места, четыре различных по сути подхода к проблеме (или к чемодану без ручки, или к штанге), четыре точки зрения перерождающегося человека.
Ещё немного о физике, химии, инженерии и изобретательстве.
Правда, один комментатор писал, что он по специальности физхимик, и всё в книге неправильно. Ну, пусть создаст свою — правильную.
Ещё немного
Оксана тут недавно малость загрузилась. Проводила медкомиссию и разговорилась с мужчиной, который собирал документы, чтобы получить лицензию на травматический пистолет. Ну а поскольку человек впервые эту процедуру проходил, то, помимо обычных на приёме у психиатра вопросов, прозвучал ещё один, вполне закономерный: зачем? Просто охота или есть насущная необходимость? Не то чтобы ответ сильно повлияет на решение, но все же — откуда взялось такое решение?
Мужчина не стал ничего скрывать: мол, боязно стало. Живёт он в одном из старых кварталов Автозаводского района, и в последние годы обстановка в квартале определённо изменилась в худшую сторону. Наркоманы новой волны. Вечером он возвращается с работы поздно, и редкая неделя проходит без приключений. В основном деньги просят. С той или иной степенью настойчивости. Несколько раз пытались просто ограбить. Так мало этой публике вечеров: уже и по утрам, когда дочку ведёт в школу (одну её уже не отпускает, нет у него лишних детей), кто-нибудь из этой публики да выползет в поисках средств на очередную дозу. Ощущение, говорит, будто снова в девяностые вернулся.
Мы с Оксаной задумались. Ну хорошо, там, где мы живём, всё сравнительно благополучно. Пока. Но сколько то благополучие продлится? По нашим прогнозам, лет десять от силы, если ситуация в городе останется по-прежнему стабильно-хреноватой. Ну да, дети за это время успеют получить высшее образование и профессию, и не факт, что останутся тут, в Тольятти. Уже легче. Но ведь и о себе не мешало бы подумать. Нет, можно, конечно, пойти по пути того мужчины и тоже вооружиться. Но вы же знаете наше законодательство — подстрелишь такого лутера, да не приведи мироздание серьёзно — дадут ведь, как за нормального. Другой город поискать? А много вы знаете действительно благополучных спокойных городов? Помню, в той же Самаре, ещё когда учились, была Зубчаниновка с её цыганами, была улица XXII партсъезда с её фурагами-фургапланами, был, наконец, посёлок Шмидта с его улицей 7-го года Пятилетки. Да и подворотни старого города были. Было дело, ездил на «Скорой», подрабатывал, пока студентом был.
В общем, снова была эксгумирована идея загородного дома. На этот раз и переделку дачного жилища не сбрасывали со счетов. Да, про кедры и простор (32 сотки, напомню) Оксана помнит. И про то, что мне откровенно жалко было бы бросить землю, которой занимался 20 лет, тоже. Опять же, в этом году, доведя первый этаж до ума, мы там жили. Понравилось. В том числе и осенью — выходные до сих пор проводим за городом, благо камин я сделал хитрый, по типу камина-печи, и обогреть комнату несложно. Поглядим, каковы будут ощущения, когда температура за бортом уйдёт в минус.
Жена всё же настояла на компромиссном варианте: мол, пусть дача будет, и пусть она будет активно обживаться и далее, но давай и перспективу дома в каком-нибудь более цивилизованном месте рассмотрим. Пусть будет запасной аэродром.
В общем, решили снова присмотреться к КП Юбилейный. Да, где директор (или председатель?) чудил — типа не больше одного участка в одни руки. Тем более, что однокурсник уже там местечко себе взял и почти сманил ещё одного из наших хороших знакомых. Старшая дочь сказала — мол, если решите, я в деле, один участок пишите на меня. Брат тоже проникся — мол, если надо, могу один в ипотеку на себя взять, а уж между собой рассчитаемся. В принципе, 10% первоначального взноса и 1,99% годовых — это, конечно, не 1,24%, что было по лету, но терпимо.
Ну раз предварительное решение есть — надо же смотреть и выбирать. Ага, поглядел. С момента, когда я написал прошлый пост на эту земельную тему, прошло чуть больше месяца. И за это время участки, что были в первой очереди продаж (там, где нам как раз глянулось местечко), почти все успели разобрать. А на оставшиеся подняли цену на 50%, с 9900 до 14900 за сотку.
Нормально. Какой такой кризис в стране и мире в целом? Не, не слышали. В продажном офисе, когда я туда позвонил, разводят руками — типа, сами фшоке. Нет, говорят, сейчас начнётся продажа участков второй очереди по 9900... ну вы помните, как там у Жванецкого. Но сегодня. Но по 9900. Спрашиваю — мол, а как насчёт скидки двигателю прогресса? Это же наверняка после моего поста вам такое счастье обломилось! Смеются и снова разводят руками.
В итоге предстоит ещё один семейный совет. Нет, брать или не брать — скорее всего, не вопрос. Вопрос в