Наступила суббота, и это значит, что снова пора знакомить вас с чем-нибудь интересным и на много букв. Ну интересным — это опять же к вопросу о широкой вариабельности цветового и органолептического ряда фломастеров. Но моё-то дело предложить.
Ну а поскольку так исторически сложилось, что я основательно застрял на чтении серии «Меганезия» Александра Розова, то сами понимаете, с чем я буду вас знакомить. Нет, если бы я бросил все дела и с утра до ночи читал только её, то, наверное, сейчас мог бы уже и закончить. Или был бы где-нибудь на середине «Решета джамблей». Но изображать сферического чтеца в вакууме у меня не очень-то получается: надо же и работать когда-то. А ещё и чукчу-писателя время от времени изображать. И домашние дела тоже никуда почему-то не деваются. В общем, в итоге имеем столько прочитанных страниц, сколько имеем. А между прочим, есть ведь на очереди и другие книги. Вон, у Конофальского продолжение его серии «Инквизитор» вышло, а я тут...
И ведь я не жалуюсь: читать-то интересно, иначе бы давно забросил эту длинную серию. Розов сумел так развить первоначальную моноидею, которая касалась принципа устройства постиндустриального общества, в котором не будет государства от слова «совсем», что получилась увлекательнейшая сага. Причём и с развитием сюжета, и со стратегией тут всё в порядке. И новые идеи на тему «а как бы оно всё могло развиваться, пойди оно не туда, куда послали, а другим путём» очень органично вплетаются в повествование. Пусть порой и настолько неожиданно, что берёт легкая оторопь от лёгкой отморози: мол, ух ты, вот ведь пердимонокль!
Что касается «Дня Астарты» и «Драйва Астарты» — тут тоже хватает и идей, и сюжетных линий. Из глобальных я бы выделил два направления. Даже три. Первое — это освоение космоса. Малобюджетное (предполагается, что оно таким и должно быть, когда нет государственных семерых с ложкой), смелое, в чём-то даже хулиганское. Как вам идея запулить в Венеру астероидом, чтобы провести на ней глобальное изменение климата? А это ведь не единственное развлечение тех ребят. Кажется, про лабысло уже было...
Второе — это сценарий третьей мировой войны. Без заламывания рук и завываний, что сейчас всем придёт полный и окончательный, а как-то буднично, под шумок и местами прикольно. Типа, пришла пора переделить уже поделенное — вот, собственно, и делим, проходите мимо, ничего такого.
Третье — это... даже не столько противостояние двух основных религий, а какая-то игровая партия, в которой двое думают, что они тут играют очень серьёзный раунд, хотя у обоих есть стойкое подозрение, что присутствуют терциус гаудус.
Ну и куча идеек, органически вплетённых в этот сюжет, на уровне технологий или чего-то ещё такого утилитарного — к примеру, тот же тетрид водорода...
Словом, рекомендую, не одному же мне такой... праздник.
***
P.S. Мой проект «Найди своего психиатра» работает в штатном режиме. Если так случилось, что нужен грамотный, опытный, а главное — внимательный и корректный психиатр — обращайтесь. Что ценно в сложившейся ситуации — большинство коллег ведут онлайн-приём.
P.P.S. На площадке Sponsr (Тыц) — мои статьи, которых не было (во всяком случае, столь прицельно и подробно) и не будет здесь. И здесь же есть возможность получить автограф на мои книги.
Вернёмся к истории психиатрии. В Германии получает интересное продолжение и система патронажа душевнобольных пациентов, когда в окрестностях психиатрической больницы или заведения, выполняющего её функцию, больных берут себе на постой местные жители. Если вы помните, такая практика уже имела место в бельгийской деревушке Гель, её в своё время описали Эскироль и Вуазен, увидев всё собственными глазами.
Так вот, в Германии с патронажем связана своя история, которая тесно переплетена с историей семьи потомственных докторов Энгелькен. А началось всё с Фридриха Энгелькена I, который родился в 1744 году в крайне небогатой крестьянской семье в Обернойланде, что на окраине вольного ганзейского Бремена. Четырнадцати лет Фридрих отправился искать лучшей доли, нанявшись в Голландскую Ост-Индскую компанию. Приметив живой ум и отсутствие склонности падать в обморок от вида крови, парнишку обучили врачебному ремеслу, и, практикуя на острове Ява он, среди прочего, подсмотрел, как пациентам для обезболивания операций и общего успокоения дают опиум. Тут надо сказать, что подсмотрел не он один: англичане тоже привезли из колоний новый навык на берега Туманного Альбиона, но в Германии такое было не особо в ходу — во всяком случае, в те годы.
Вернувшись в Германию, Фридрих занялся частной врачебной практикой, благо сколоченный капитал это позволял. Практика поначалу была по большей части хирургической, но вскоре у Энгелькена I появились и душевнобольные пациенты: уж очень хорошо зашли опиаты, с которыми здесь никто толком не был знаком. А запас снадобья у Фридриха имелся, да и канал поставок он сумел наладить, при этом держа и сам канал, и способ врачевания в секрете. Власти Обернойланда и Бремена не раз пытались поставить Фридриху на вид то, что он берётся, мягко говоря, не за своё дело — но в итоге отступились: в конце концов, кроме Энгелькена, никто сумасшедшими в тех краях толком не занимался, а к нему уже начали очереди выстраиваться.
Видя такое дело, в 1775 году Фридрих Энгелькен I обустраивает частный сумасшедший дом Блокдик. И, продолжая держать рецепт фирменного успокоительного в секрете, видит, что помещений для больных вскоре снова перестаёт хватать. Тут-то ему и приходит в голову идея попросить жителей окрестных сёл и отдельных ферм (уж бывший-то крестьянин завсегда найдёт с ними общий язык) брать пациентов к себе на постой. И ведь берут: с одной стороны, какой-никакой, а приработок, с другой — лишние рабочие руки в хозяйстве, а с третьей — с чудесным лекарством Энгелькена пациенты обычно не бузят и принимают его регулярно.
Фридрих отдаёт себе отчёт в том, что метод будет приносить такие доходы лишь до тех пор, пока остаётся семейным и, соответственно, тайным — и убеждает сыновей, Германа Энгелькена I и Фридриха Энгелькена II, пойти учиться на врачей, а точнее — на психиатров, чтобы никто более в глаза не тыкал отсутствием необходимой специализации. В итоге Блокдик переходит по наследству Герману Энгелькену I, а Фридрих Энгелькен II покупает неподалёку старинное поместье Гут Ходенберг, о котором летописи упоминали ещё в 1149 году. Представляете, какова была доходность семейного сумасшедшего дома? Практика лечения опием и патронажа, то есть, размещения пациентов по окрестным фермам, чтобы не переполнять лечебницу и предоставлять больным относительную свободу действий (ну куда они денутся от очередной дозы?), сохраняется и в Гут Ходенберг.
Нам тут подбрасывают ©, что зима уже второй день как началась. Местами — даже со снегопадами по графику и анонсом, что снег не жрать, что это на Новый Год. А значит, новогодняя тема будет всплывать всё чаще и чаще.
И это неплохо, на мой взгляд. А то новостная лента всё больше напоминает сводки с поля боя, и народ ходит туда с сакраментальной фразой булычёвского механика Зелёного «Ну, что у нас плохого?»
Редакция Живого Журнала сказала мирозданию «я твой тренд шатал!» — и объявила хешмоб #прохорошее (Тыц для деталей и инструкций)
Стартовало событие 29 ноября и продлится до 26 декабря, так что без паники, все желающие успеют поучаствовать. Принцип участия простой — надо написать, что же такого интересного, хорошего или просто прикольного произошло с вами в уходящем 2021 году. Вот любого, будь это какой-то случай, встреча, знакомство, поездка, прочитанная книга или просмотренный фильм, новая компьютерная игрушка или что-то, связанное с вашим увлечением или хобби. Важно поставить к этому посту хештег #прохорошее
Постов можно писать не один, а сколько угодно, количество никто не ограничивает. Подарков будет много. Каких именно, перечислять тут не буду: тыцкните — и вам узнается.
Так вышло, что, едва в Германии начали обустраивать лечебницы специально для душевнобольных, прекратив содержать их где попало — эти лечебницы тут же оказались переполненными. Удивительно? Да ничего подобного, всё как раз логично и закономерно. Ну это как если бы в вашей квартире или вашем доме у кого-то из членов семьи вдруг не только стало получаться лучше всех мыть посуду и делать уборку, но и появилось свободное время для этого: скажите честно, удержались бы вы от соблазна тут же делегировать этому замечательному человеку столь почётные и полезные полномочия?
Так произошло и с перераспределением сумасшедших: их не стало внезапно больше, просто раньше они мыкали горе по тюрьмам, лепрозориям, больницам иного профиля, ночлежкам, бродяжничали либо худо-бедно содержались в своих семьях, подальше от чужих глаз. И тут — такая возможность! Естественно, их тут же постарались спихнуть эти чудесные специализированные заведения со специально же обученным (ну во всяком случае так считалось) персоналом. И вскоре стало очевидно, что сумасшедших в Германии значительно больше, чем мест в сумасшедших домах.
В том же Хильдесхайме, знаменитом своим древним (1010 года постройки) собором Святой Марии и примерно столь же древней Михаелискирхе, в двух (скорее всего, не менее древних) пустовавших монастырях, расположенных по соседству, в 1827 году был организован сумасшедший дом на 600 мест. И что вы думаете? Как ни сокрушался директор Снелль, что дурдом не резиновый, а только пришлось ему принять ещё четыре сотни душевнобольных бонусом. Как выкрутились? Построили бараки на территории монастыря, да еще несколько близлежащих домов арендовали.
Но это всё, понятное дело, был грим на язвы. Требовалось простое, но изящное решение. И оно вскоре отыскалось — правда, не тут, а во Франции. В 1847 году, в окрестностях городка Клермон, что в департаменте Уазы, братья Лабитт столкнулись с той же проблемой, что и Снелль в своем Хильдесхайме. Только лечебница у них в Клермоне была побольше, аж на тысячу человек, но и она переполнилась и стала тесновата в бедрах.
Стали они искать местечко, в котором можно было бы поселить спокойных пациентов, не нуждающихся в постоянном присмотре — и нашли. Неподалёку располагалась деревушка (это сейчас она городок) имени Джеймса Фитцджеймса, первого герцога Бервика, бастарда Джеймса (Якова) II, короля Англии, и Арабеллы Черчилль, сестры Джона Черчилля, первого герцога Мальборо.
Так и называлась та деревушка — Фитц-Джеймс. Вот в ней-то и арендовали братья Лабитт землю и строения, чтобы разместить три сотни человек из сумасшедшего дома в Клермоне. Как уже было говорено, пациенты были спокойными, в особом надзоре не нуждались, и их можно было занять чем-нибудь полезным.
По-прежнему не ослабевает интерес ширнармасс к теме идиотских вопросов — не только по статистике просмотров этих постов, но и по желанию задать свой собственный, тут я сужу по письмам на мейл и по личным сообщениям. Поэтому сегодня вопросов будет целых два. Оба, естественно, идиотские, спасибо, что выбрали наш сумасшедший дом.
Первый возник у меня самого: спонтанно, но совершенно закономерно, и вы сейчас поймёте, почему. Понадобилось мне надысь некоторое количество этилового спирта для домашнего хозяйства: дезинфекция, обработка поверхностей, протирка оптических осей, ну вы не маленькие, сами понимаете. Причём не водки, а именно спирта, желательно покрепче.
Ну это сейчас не проблема, вот и обзавёлся я парой пузырьков: 70% и 95%.
Ставлю на полку — и только тут замечаю, что на крышке коробок, в которых устроились эти пузырьки, выбит срок хранения: у одного до мая, а у другого до сентября 2025 года.
А теперь внимание, идиотский вопрос: а что произойдёт со спиртом, помещённом в тару тёмного стекла, после соответственно мая и сентября 2025 года? Прокиснет, превратившись в уксус? Протухнет? Выдохнется? На нём появятся звёздочки, как на коньяке?
Нет, с коньяком и прочими крепкими напитками, которые хранятся в дубовых бочках, всё как раз понятно: там ангелы берут свою долю — или, как уверяют атеисты, спирт всё же понемножечку уходит через структуру деревянной тары. Можно, конечно, предположить, что и на аптечных складах некий абстрактный ангел Люся, так зовут её в народе ©, из АХЧ тоже приходит за своей долей, и срок напечатан именно для неё. Ну а на самом деле — зачем его устанавливают?
Ну и следом второй вопрос, который предлагаю поставить на голосование. Его мне предложил один из моих давнишних френдов, который припомнил вот такое шуточное объявление почти десятилетней давности:
«- Котенка кому? Качественный. Почти не юзаный, 2 месяца всего. Укомплектованный. Есть шерсть (веселенькой черно-белой окраски), лапы (4 шт.), усы (несчитано) и урчальник (встроенный).»
И далее цитирую его собственный вопрос:
Идиотский же вопрос в следующем. Вот кошка мурлычет. А чем она мурлычет в действительности. Из данного объявления следует, что урчальником. но тогда она урчит. Я же ещё в детстве понял, что в кошку встроен мурлыктор, и только в этом случае кошка именно мурлычет (-кает, -рчит).
***
P.S. Мой проект «Найди своего психиатра» работает в штатном режиме. Если так случилось, что нужен грамотный, опытный, а главное — внимательный и корректный психиатр — обращайтесь. Что ценно в сложившейся ситуации — большинство коллег ведут онлайн-приём.
P.P.S. На площадке Sponsr (Тыц) — мои статьи, которых не было (во всяком случае, столь прицельно и подробно) и не будет здесь. И здесь же есть
Сегодня облачно и ветрено, пусть и почти тепло для конца ноября — каких-то минус три. Весь снег, что успел выпасть, этот ветер сдул, испарил в считанные дни, и вновь газоны... я бы сказал, преимущественно буреют. А вот ледок на асфальте местами не делся никуда, и траектория движения редких утренних прохожих получается замысловатой. Ладно, хватит глазеть на них из окна, пора делать утренний кофе и показывать вам, что успело найтись в сети за неделю.
***
остановились все газели
когда промчался ягуар
© NataliE
***
теперь никто не держит землю
ни черепахи ни слоны
остался путин но и путин
немного начал уставать
© Л.М.
***
диагноз ставит хмурый доктор
неизлечимый оптимизм
я не отчаиваюсь верю
что всё ещё наладится
© Elvira
***
пап а про что кино для взрослых
спросил аркадий у отца
а это сын про ипотеку
трудоустройство и гастрит
***
сегодня мне сказал танюша
и как дела какой то тип
а раньше приносил зарплату
и ничего не говорил
© Печенюля
***
метро расплющило олега
между оксаной и петром
олег краснея ощущает
их тесную взаимосвязь
© o-znake
***
железный занавес был поднят
и все магнитики с него
свалились в мусорный контейнер
где ловко примагнитились
© Мишачок
***
бывает так пойдёшь за хлебом
и встретишь девушку мечты
но растеряешься и вместо
ржаного купишь отрубной
***
мы плыли по молочным рекам
среди кисельных берегов
и вдруг вперёдсмотрящий с мачты
как крикнет водка холодец
***
когда нибудь уйду из дома
но дверь не стану запирать
вернусь под утро лягу рядом
и ты не скажешь ничего
© стружка
***
моей жене в московском цирке
казалось клоун несмешной
наверное от долгой жизни
со мной
***
я под столом сижу и людям
легонько пятки щекочу
они краснеют и друг другу
украдкой улыбаются
© cindy
***
если белый кролик
чай несёт с утра
то для вас в дурдоме
есть уже нора
***
олег в трусах бежит по полю
целует зайцев рвет цветы
это в москве он босс и гнида
а дома просто божья тварь
***
да что вы знаете о боли
промолвил старый футболист
и по земле кататься начал
хрипя и выпучив глаза
© Погоня
***
а это воздух настоящий
учитель
От души поздравляю всех, дотянувших до субботы. А раз такое дело, то надо непременно себя чем-нибудь порадовать. И знаете, у меня его есть. Поэтому не буду тянуть резину в долгий ящик, а вот прямо сейчас и порадую.
Речь в прошлый раз заходила о классике и не столь знакомой классике зарубежной фантастики. Ну а какая классика без Хайнлайна? Правильно, никакая. Поэтому вот одна из его вещей, наверняка не очень знакомая тем, кто специально его не читал целиком. И снова призову на помощь Гато Ланге, поскольку... в общем всё по делу в его рецензии написано.
«Ни одна книга — ни хорошая, ни плохая — не нуждается ни в чьих рецензиях, но кого когда это останавливало?»
Цитирую Сергея Гринберга, высказавшего сию сентенцию в личной беседе, потому что возвращаемся к нашим баранам, то есть рецензиям, каковых не ожидалось.
Спустя двадцать лет перечитал хайнлайновскую «Луна жёстко стелет» и, поскольку классика, ничего по этому поводу писать не хотел, но тут книга в очередной раз «заиграла».
Кстати, заодно по диагонали просмотрел и два других перевода — Ковалевского/Штуцер и Насонова. Они длиннее — насоновский аж на несколько десятков страниц, многословнее и ближе к подстрочнику. Постулируем: перевод Щербакова более вольный и в языковом плане более живой. Но это реплика в сторону.
Да, фантасты не обязаны, а зачастую и не могут описать, тем более — предсказать прорывные технологии, да и просто напрашивающийся уже в момент написания книги, наиболее рациональный путь технологического развития. Да, компьютер у классика чаще всего имеет аж целую сотню мегабайт памяти, (ну хоть не килобайт), программирование ведётся с перфокарт или магнитной ленты, число операций ограничено десяткам миллионов в секунду, описываемая телефония к 2075 году не продвинулась с уровня 60-х годов XX века ни на шаг, и слава богу, паровозы по Луне не бегают, но кого это волнует? Актуальность книги обеспечена иными факторами. А именно:
1. Чётко прописанными механизмами и алгоритмами функционирования властных структур в условиях фактической диктатуры и затем вакуума власти, равно и методами перехвата рычагов управления, то есть её узурпации. Действительно, все революции случались только и исключительно благодаря стечению обстоятельств, часто инспирированному, и той самой роли личности (или группы личностей) в истории, а не народному гневу или негодованию. Массы подтянутся потом (если подтянутся).
2. Достоверному и достаточно циничному описанию работы финансовой системы и методов извлечения средств на то или иное благое дело (в данном случае — дело освобождения Луны от опеки Федерации наций). Собственно, средства на борьбу чаще всего именно так и добываются, если речь не идёт о прямой экспроприации.
3. Отсутствию чёрно-белой картины мира. Циники и лицемеры здесь все. Просто ради дела можно и подмухлевать, и поинтриговать, и замутить многоходовку. Разве что главный герой несколько выбивается из общей картины. Вопрос: в какую сторону. Но это симпатичные циники и прагматики, «это наши авантюристы и сукины дети». На Луне иначе не выжить — стелет действительно жёстко, плюс контрагенты норовят закрутить гайки не от великого ума.
Что ещё радует — удавшаяся попытка научного объяснения тех или иных явлений, свойственная хард-НФ, а не просто «он поковырял кочергой в реакторе».
И, конечно, язык, за что особая благодарность переводчику.
– Он меня подпоил какой-то мразью.
– Не мразью, а сранью, сударыня. Будем блюсти чистоту языка. Имеются ли у вас фингалы, покусатости или порватости, каковые вы могли бы предъявить общественности?
[конец цитаты]
Но это надо уже глазками — цитированием не отделаешься.
***
P.S. Мой проект «Найди своего психиатра» работает в штатном режиме. Если так случилось, что нужен грамотный, опытный, а главное — внимательный и корректный психиатр — обращайтесь. Что ценно в сложившейся ситуации — большинство коллег ведут онлайн-приём.
P.P.S. На площадке Sponsr (Тыц) — мои статьи, которых не было (во всяком случае, столь прицельно и подробно) и не будет здесь. И здесь же есть возможность получить автограф на мои книги.
Продолжу рассказ об истории психиатрии. Теперь отвлечёмся на некоторое время от Германии и посмотрим, как же обстояли дела с принципом no restraint в других странах Европы (про Англию, как законодательницу этой моды, вы уже в курсе).
В Нидерландах этим вопросом плотно занимался профессор Якоб Шредер ван дер Кольк (родился 14 апреля 1797 года в Леувардене, умер 1 мая 1862 года в Утрехте). Строго говоря, по большей Шредер ван дер Кольк занимался анатомией и физиологией (собственно, в Утрехтском университете он их и преподавал), но опыт врача тоже имел богатый. Более всего он интересовался патологической анатомией эпилепсии и психических болезней, и его работы дали современникам немало нового в области устройства продолговатого и спинного мозга на микроскопическом уровне, а также в области исследования кровоснабжения головного мозга и тех нарушений этого кровоснабжения, которые происходят при психозах.
Этот самый Якоб Шредер ван дер Кольк, будучи впечатлен тем, как Пинель и Эскироль организовали работу Бисетра и Сальпетриера, не раз обращал внимание коллег, насколько отстали Нидерланды в этом отношении от Франции. И в 1842 году инициатива поимела инициатора: Якоба назначили инспектором нидерландских психиатрических больниц. И кое-что для улучшения быта душевнобольных ему даже удалось сделать. А главное — вдохновить и других коллег: в 1850 году, по инициативе докторов ван Цейтена и Эверса, в новой больнице Мереенберг на 540 коек, был впервые в тех краях применен опыт no restraint. Правда, экстраполировать его на другие сумасшедшие дома страны удалось сильно позже, где-то в период с 1869 по 1874 годы.
В Швейцарии всё произошло истинно по-швейцарски. Доктора присмотрелись к опыту соседей, что-то там себе в уме посчитали, и в 1868 году, на съезде швейцарских психиатров в Рейнау, заслушав доклад товарища... простите, герра Крамера, единогласно проголосовали зато, чтобы убрать из своих психиатрических больниц все смирительные рубашки, камзолы, стулья, кровати и прочие средства иммобилизации душевнобольных. Совсем. Навсегда.
В солнечной Италии, помня о заслугах своего знаменитого (в специализированных кругах, естественно) соотечественника Киаруджи, доктор Пиетро Пизани организовал в сумасшедшем доме в Палермо свободный режим. Ну почти свободный. Но не был понят коллегами и властями, и хотя формально все согласились, что да, опыт любопытный, но стоило Пизани отойти от дел, как благое начинание заглохло. И ситуация с психиатрическими учреждениями в стране ещё долго оставалась, мягко говоря, печальной.
Датчане с принципами нестеснения спешить не стали, и впервые решились пойти на такие смелые меры лишь в 1882 году, по инициативе доктора Губертса.
В Шотландии, имея пример работы системы нестеснения буквально по соседству и в авторском, так сказать, исполнении, некоторые из докторов решили оказаться вообще впереди планеты всей.
В первую очередь тут стоит вспомнить про сэра Джона Бэтти Тьюка. Что, фамилия знакомая? Ну да, поговаривают о том, что тот самый Уильям Тьюк, основатель «Йоркского убежища», приходится шотландским Тьюкам родственником. Дальним. Но родственником. И добавляют: ну вы
Как и обещал в прошлый раз, во вам иллюстрация к предмету споров докторов того времени о практике нестеснения. Один из случаев, который история сохранила лишь благодаря известности пострадавшего человека — это история с Игнацем Филиппом Земмельвейсом. Студенты медицинских университетов, вероятно, всё ещё проходят на занятиях обработку рук по Земмельвейсу, как пример антисептических мероприятий, пусть уже и ставших достоянием истории. Но то сейчас.
А тогда, в позапрошлом веке, родильная горячка была настоящим бедствием. Во всяком случае, в Пруссии: там она по показателям смертности била холеру и оспу, вместе взятые, и за 60 лет от неё погибли более трёх с половиной сотен тысяч женщин. Какие только причины не предполагались: и местный климат, и (уже горячее) миазмы, и воля Божья, и гнилая сперма, и скопившаяся за время беременности менструальная кровь...
И только Игнац Земмельвейс, став в 1846 году ассистентом в Центральной Венской больнице, заметил странную взаимосвязь: да, в среднем по больнице смертность от родильной горячки была такой высокой, что женщины боялись туда обращаться, а если уж и приходилось — всеми правдами и неправдами старались попасть не к главе клиники, профессору Клейну (за 6 лет — 2000 смертей в его отделении), а к его коллеге, профессору Бартшу (соответственно, за 6 лет — 700 смертей).
Земмельвейс стал просто одержим идеей разгадать эту тайну — и ведь разгадал! Оказалось, что группа студентов и докторов (преимущественно мужчины), которую курировал Клейн, постоянно ходила на вскрытия в морг — надо же учиться анатомии настоящим образом. А группа, которую курировал Бартш (в основном женщины, будущие акушерки) — нет. Как, спрашивается, обрабатывались руки после морга, когда студент поковырялся в трупе? Да никак. Их чаще всего даже не мыли: вытерли носовым платком — и вперёд, принимать роды. Эврика? Нет, ещё не эврика. Добивающим фактом стала смерть близкого друга и наставника Игнаца: тот вскрывал умершую от родильной горячки женщину, и ассистирующий ему студент случайно поранил доктора скальпелем. Доктор сгорел от непонятной болезни очень быстро. На вскрытии нашли поражения органов и систем, очень похожие на таковые при родильной горячке.
Вот теперь эврика, понял Земмельвейс: родильная горячка не что иное как сепсис. И мрут женщин у Клейна потому, что доктора и студенты сначала в трупе копошатся, а потом этими же руками лезут... ну вы поняли. И в 1847 году строго наказал своим починенным перед принятием родов мыть руки в растворе хлорной извести, вычищать щёткой грязь из-под ногтей и тщательно обрабатывать все инструменты таким же раствором. Стоны несчастных коллег не поддавались никакому описанию, зато смертность женщин в отделении у Земмельвейса упала с 18,27% (!) до 1,27%.
Вы полагаете, все сразу бросились кричать «Ура Земмельвейсу!» и бросать в воздух чепчики? Как бы не так. Игнаца практически затравили — интеллигентно, аргументированно, но очень последовательно, как это умеют только коллеги по цеху. Как же: взрослых дяденек заставили мыть руки, будто они дети малые! Мало того — получается, сами же доктора и виноваты в высокой смертности рожениц! Земмельвейс и до того-то не мог похвастать крепкой психикой, а тут совсем сдал, хотя и всячески пытался отстоять и свой метод, и свою правоту.
Сложно сказать, что именно приключилось с его психикой, спустя столько лет: говорят, что он этой родильной горячкой буквально бредил и не существовало для него иных тем; кто-то вспоминает, что доктор стал рассеян и неряшлив, пошёл от жены по проституткам, стал выпивать и сорить деньгами, а кто-то возражал, что это всё наветы недоброжелателей и той самой
К теме идиотских вопросов сохраняется устойчивый интерес. Более того: мне даже не приходится ничего придумывать, поскольку за неделю кто-то да спросит что-нибудь этакое. Занятное.
Вот и этот вопрос, который озвучил один из читателей, был инспирирован, судя по всему, упоминавшимися в книжных субботах «Меганезией» Розова и «Деревянным хлебом» Кучера. И наверняка ещё ноябрьской погодой.
Ну вот захотелось человеку, чтобы на даче были субтропики. Круглый год. А такую здоровенную теплицу ставить неохота. Соседи, опять же, будут против — мол, тень даёт на весь участок, все дела... Да и хочется, чтоб над головой все же было небо, а не крыша из стекла или поликарбоната.
Вот он и мечтает себе. И спрашивает: а что, если электроэнергии будет вдоволь и задаром? Ну, почти задаром. Не мини-АЭС, конечно, а, например, установка для получения атмосферного электричества. Как устроить себе на 8 сотках (а у него их ровно столько) персональные субтропики? Так, чтобы всякие пальмы-ананасы-фейхоа цвели и колосились. Повесить что-то вроде фраевского (и розовского) лабысла? Но наверное, лучше тогда какие-нибудь мощные источники света по периметру, чтобы светили и грели. А ночью, чтобы не смущать соседей сиянием, переключать на инфракрасные рефлекторы.
Как сами думаете, реально? Или это и в самом деле идиотский вопрос?
***
P.S. Мой проект «Найди своего психиатра» работает в штатном режиме. Если так случилось, что нужен грамотный, опытный, а главное — внимательный и корректный психиатр — обращайтесь. Что ценно в сложившейся ситуации — большинство коллег ведут онлайн-приём.
P.P.S. На площадке Sponsr (Тыц) — мои статьи, которых не было (во всяком случае, столь прицельно и подробно) и не будет здесь. И здесь же есть возможность получить автограф на мои книги.
Метель, что началась вчера к вечеру, пыталась установить хрупкое термодинамическое равновесие с теплом большого города: насыпать ровно столько, сколько успеет растаять. Тепло в итоге победило, и с утра на газонах лишь островки мокрого рыхлого снега, а на асфальте — лужи со снежной кашицей. Погода снова оконная, и на улицу выходить лень, зато можно с утра заварить большую чашку кофе и показать вам, что успело найтись в сети за эту неделю.
***
зачем ты рвешь мои шаблоны
зачем ломаешь трафарет
и почему приходишь пьяным
на курсы кройки и шитья
© Бес
***
в моём кармане две записки
одна прощай я ухожу
другая здравствуй я вернулся
и обе некому отдать
© Zhyv
***
текстильщики вдруг вздрогнул игорь
проснувшись в утреннем метро
увидя трёх парней и каждый
с рулоном ситца на плече
***
на повороте автотрассы
стоит большой дорожный знак
но почемуто вверх ногами
а нет нормально нет опять
© x3m!st
***
я помню год когда пропало
всё электричество и нам
чтоб не замёрзнуть пригодилось
тепло простых бумажных книг
© x3m!st
***
я только было заикнулся
что взятки может и не быть
как маска зверя проявилась
на юридическом лице
© x3m!st
***
перед расстрелом глеб заметил
на стенке выцветший листок
уроки скрипки и зачем то
решил запомнить телефон
***
олег женился на соседке
в тот год был строгий карантин
и выбор надо было сделать
из тридцати шести квартир
© пуля
***
вчера внезапно разыгралась
такая жуткая метель
аж суицидников срывало
с петель
© МагАлИф
***
скажи зачем нам две кореи
спросил лаврова президент
лавров задумался секунды
ужасно медленно текли
© Realist
***
у многодетной тёти оли
есть много маленьких детей
немножко средних и огромный
один голодный с бородой
***
мою историю болезни
в психушке знают наизусть
переведён в палату лордов
из букингемского дворца
***
нам на каникулах училка
прочесть велела белый клык
ну наконец то про вампиров
мы ж пятиклассники уже
© Мурка
***
наш банкомат не сможет выдать
всю вашу сумму целиком
зеленой краски остается
всего на тысячу рублей
© Бес
***
достав подумал маяковский
не подождать ли до весны
снежинки сдув суёт обратно
в штаны
На календаре суббота, а это значит, что уже пора. Пора снова знакомить вас с чем-нибудь вкусным из области литературы. Таким, чтобы... да, да, дас ист фантастиш, как мне совершенно правильно подсказывает жена.
Был тут у нас недавно разговор о зарубежной фантастике, и я высказался по этому поводу — мол, среди того, что в изобилии издавалось в девяностые и нулевые, было много шлака. Нет, понятное дело, классиков вроде Хайнлайна, Саймака... Да, были мэтры, но те на слуху, и их книги были перечитаны не по разу. А начнёшь искать что-то из общего потока — и, как правило, плюёшься: ну невозможно же читать!
И тут Гато Ланге подкинул мне один занимательный цикл. Поделюсь с вами его рецензией, поскольку на мой взгляд всё именно так, как он описывает, ни убавить, ни прибавить:
Вообще-то с современной американской фантастикой отношения у меня складываются не очень. Вот с классикой... Ну да я же ретроград и есть.
Теперь предыстория.
Дело было в начале нулевых. Или в конце девяностых. Тогда в Москве существовала очень странная радиостанция — она так и называлась «Станция». И была на этой «Станции» программа «Модель для сборки».
Так вот, Влад Копп в этой программе под странную музыку — преимущественно хаус, эмбиент и чилл — читал разного рода фантастику. А надо сказать, что в то время читать прозу я в силу профессиональной деформации не мог. Ну и не читал. Так вот, случайно, крутя валкодер приёмника, наткнулся на «Станцию», а на ней — на эту самую МДС. И читали там Михаила Успенского, про Жихаря, притом от корки до корки. Но это другая история.
Нынешняя же будет совсем короткой. Копп читал не только русских, но и «импортных» фантастов, среди которых был и Кит Лаумер — его цикл «Ретиф» — разумеется, не весь. И вот эти три услышанных мной тогда рассказика из цикла мне настолько понравились, что сейчас, копаясь в своей библиотеке (а она немаленькая в части фантастики), я вытащил именно этот сборник, сижу и читаю.
Главный герой, разумеется, трикстер.
Окружение — дипломатическое, и, как в обычае у дипломатов, преследующее прежде всего собственные цели, никоим образом не связанные с благом вверенного корпуса или планеты, которую оно представляет в межгалактическом товариществе, или как оно у них там называется.
Жанр, разумеется, «плутовской роман», хотя это ни разу не роман, а сборник очень коротких рассказов.
Антураж классически-фантастический, то есть никаких нейросетей, искусственных интеллектов, супердредноутов (нет, какой-то космический крейсер мне уже попадался), зато, несмотря на XXX век от Р.Х. имеют место фермерские хозяйства с технологиями XIX — XX веков, магнитофоны, «отправители сообщений» и «ручные телефоны», что свидетельствует о том, что фантасты не всегда полностью предугадывают пути развития технологий, да оно в данном случае и неважно.
Зато немного чёрного юмора, немного театра абсурда, много трикстерства — «И чай готов!» ©
И да, довольно много экзотики вроде вина со вкусом жареного мяса в оттенках попкорна с явной ноткой рислинга.
Итак, Кит Лаумер, цикл «Ретиф».
Единственное, что грустно, у меня другой перевод. И, к сожалению, вместо «долбоособей» и «грызоособей» в нём присутствуют глазовыдавливательные и кусачие особи.
***
P.S. Мой проект «Найди своего психиатра» работает в штатном режиме. Если так случилось, что нужен грамотный, опытный, а главное — внимательный и корректный психиатр — обращайтесь. Что ценно в сложившейся ситуации — большинство коллег ведут онлайн-приём.
P.P.S. На площадке Sponsr (Тыц) — мои статьи, которых не было (во всяком случае, столь прицельно и подробно) и не будет здесь. И здесь же есть возможность получить автограф на мои книги.
Продолжу свой рассказ об истории психиатрии. Как вы помните, в Великобритании примерно в эти же годы доктора Эдуард Чарльсворт, Роберт Гарднер Гилль и Джон Конолли активно пытаются продвинуть в британских сумасшедших домах принцип нестеснения, или no restraint.
Дело идёт со страшным скрипом, но внимание к себе привлекает, и не только на ограниченных просторах Туманного Альбиона. Новым опытом живо интересуются коллеги с континента. В том числе и германские. Гризингер — в первых рядах. Во втором, более позднем издании своего руководства-учебника «Патология и терапия душевных болезней» он пишет:
«В период первого издания этого сочинения я был еще под влиянием возражений немецких психиатров против системы но-рестрент; в душе я сочувствовал реформе, но был не в силах опровергнуть доводы, приводимые против нее. С тех пор опыт взял на себя это опровержение от одного конца Англии до другого; я сам видел применение этой системы в нескольких больших английских заведениях и убедился окончательно. Правда, мне случилось видеть окровавленный нос в одном из домов, заключавшем в себе до 1.000 больных, и слышать звон выбитого стекла; но то же самое встречается, как всякий знает, и в местах, где горячечная рубашка и горячечное кресло принадлежит к ежедневному лечению больных... В Генуэлле, при населении, выросшем мало-помалу до 1.000 человек, в течение 21 года не было ни одной связанной руки или ноги ни днем, ни ночью. Кольней-Гэтш, громадное заведение с 1.200 больных, открыто в 1849 г. и до сих пор в нем не понадобилось еще понудительных средств. Бедлам и госпиталь св. Луки, принимающие преимущественно острые случаи, ввели у себя уже давно систему но-рестрент, и она стала истинным благословением для этих, столь печальных прежде, домов. Ни одному заведению, принявшему новую систему, не пришлось вернуться к прежнему способу лечения и понудительным средствам. Нельзя также говорить, что в системе но-рестрент заключение в изолятор есть "то же насилие", заменившее горячечную рубашку. Из 5.000-6.000 больных в разных английских домах для умалишенных Морель нашел не более трех в изоляторах, и те оставались там весьма короткое время. Пусть сравнят эту цифру с числом заключенных по камерам в других континентальных заведениях, где от долгого сиденья больные успели даже полюбить свою келью; пусть сравнят далее число одетых в горячечную рубашку и затем уже пусть смотрят на систему но-рестрент свысока, как на пустую мечту. Также неосновательны, конечно, уверения, что эта система скорее годна для англичан, привыкших подчиняться законному порядку, чем для сумасшедших на континенте. До Конолли и в Англии были убеждены, – что с сумасшедшими нельзя обойтись без самых энергических понудительных мер. До 1843 г. в Бедламе и в госпитале св. Луки привязывали больных целыми рядами к стене вследствие их мнимой неукротимости. Наконец, пора перестать уверять, что употребление понудительных средств полезно, но злоупотребление ими заслуживает порицания. Кто может сказать, где в насильственных мерах начинается злоупотребление? Кажется, оно просто неизбежно в этих случаях. Весьма опытный психиатр (Конолли) сказал: "насилие равнозначуще небрежности" »
Интерес интересом, но на практике дело идёт не так быстро и уж точно не повсеместно. Да, в Илленау и Винентале порядки уже давно не такие жёсткие, но и там никто от смирительных рубашек и камзолов не отказывался. В 1851 году доктор Штиммель, поглядев воочию на систему no restraint в Англии, пробует применить её у себя, в частном сумасшедшем доме в Кенненбурге. Но что-то пошло не так: то ли больные подкузьмили, то ли персонал оказался не той системы, а только вернулся Штиммель к ремням, смирительным креслам и рубашкам, и других коллег предостерёг: мол, британцы там у себя пусть хоть день открытых дверей в своих сумасшедших домах устраивают, один фиг с их острова далеко не убежишь, а мы не будем поддаваться этому
С того момента, когда учёные впервые принялись за создание вакцин (их, как и от ковида, тоже несколько видов разрабатывалось), прошло уже немало лет. И впечатления от процесса можно описать, процитировав вопрос Фёдора Сумкина из фильма «Братва и кольцо» в вольном «переводе» Гоблина: «Пендальф, а чего это добро всё побеждает, побеждает, а победить никак не может?»
Вроде бы, и корень зла на молекулярном и субклеточном уровне нашли — есть белок АРР, который сам по себе важен в формировании связей между нейронами, но норовит, зараза, при распаде образовать фрагменты в виде бета-амилоида, и этот самый бета-амилоид, собираясь в клубочки, твердеет и в итоге разрушает нервную клетку.
Далее ход научной мысли понять несложно: раз трогать и тормозить синтез столь полезного белка нельзя, то надо создать такое лекарство, которое помогало бы за ним прибраться: клубочки распутать, затвердевшие амилоидные бляшки разбить и как-то то ли вымести, то ли растворить. И таких химических соединений-уборщиков нашлось за последние годы немало, да вот беда: тест на животных они в подавляющем большинстве своём завалили. То мышка сдохнет, то клубочки заупрямятся.
И тогда профессор Марк Карр из Лестерского университета сказал своей научной группе : «Товарищи! Мы пойдём другим путём! А не туда, куда нам подсказывают» И группа занялась созданием особого антитела: такого, чтобы не бросалось на уже свернувшиеся клубочки, а просто не давало ниткам бета-амилоида скручиваться в новые.
Незадолго до начала работы группа обнаружила у мышек антитело ТАР01. Это антитело не цеплялось, в отличие от некоторых ранее полученных, к самому белку АРР если тот полноценный, а проявляло интерес к повреждённым цепочкам бета-амилоида. Есть в этих цепочках такой особый участок молекулы, которого в полноценном белке АРР либо нету вовсе, либо он когда белок в сборе и не повреждён, спрятан внутри структуры, и антителу не за что зацепиться.
Сравнив трансгенных мышек и человека, коллеги выяснили, что такой же участок-мишень для антитела ТАР01 есть и в человеческом бета-амилоиде. Далее ход мысли понятен: надо создать такую вакцину, которая заставит иммунную систему вырабатывать собственный ТАР01, а тот уже будет цепляться к бета-амилоиду и не давать ему собираться во вредные клубочки.
Сказано — сделано. Учёные создали прототип вакцины, обозвали его TAPAS (нет, без Бульбы) и проверили на мышах с предрасположенностью к болезни Альцгеймера. Вы не поверите, но удалось создать таких трансгенных мышек, которым встроили человеческий ген, отвечающий за сборку белка АРР. У таких мышек действительно развивается (во всяком случае на клеточном уровне и отчасти в поведенческих реакциях) картина, схожая с таковой при болезни Альцгеймера. Так вот, у мышек, которым вакцину вводили пораньше, картина деменции не формировалась, и на клеточном уровне было видно, что нервные клетки теперь особо не страдают — то есть, защитить их удалось. Но и тем мышкам, которым вакцину стали вводить уже на этапе клеточных и клинических проявлений деменции, удалось заметно улучшить состояние.
То есть, можно сказать, тест конкретно этой вакцины на животных успешно пройден. Теперь Карр и его коллеги планируют приступить к испытаниям этой вакцин, а также моноклональных антител ТАР01 на людях. И если всё пойдёт гладко, то, глядишь, через несколько лет вакцина уже и появится на фармацевтическом рынке.
***
P.S. Мой проект «Найди своего психиатра» работает в штатном режиме. Если так случилось, что нужен грамотный, опытный, а главное — внимательный и корректный психиатр — обращайтесь. Что ценно в сложившейся ситуации — большинство коллег ведут онлайн-приём.
P.P.S. На площадке Sponsr (Тыц) — мои статьи, которых не было (во всяком случае, столь прицельно и подробно) и не будет здесь. И здесь же есть возможность получить автограф на мои книги.
В прошлый понедельник я уже транслировал вам один идиотский вопрос насчёт пакета документов, который необходим для регистрации своего государства. И не особо-то ожидал, что тема (как самого вопроса, так и пула вопросов такого рода в целом) кого-то сильно заинтересует, но именно в понедельник, казалось мне, что-нибудь этакое лёгкое должно отчасти примирить работающую часть народа с календарной заподлянкой.
А оказалось, что идиотские вопросы всё же не только моим пациентам покоя не дают. И вот я транслирую вам ещё один такой вопрос, который меня попросили вам задать.
В какую тару фасуют зубную пасту, вам рассказывать не надо: у каждого в ванной есть экземпляр. Причём если раньше тюбики делали из алюминия, то сейчас, видимо, в целях экономии металла перешли на пластмассу. Или сочетание пластмассы и фольги.
Но ведь, по сути, и такая фасовка — это дополнительные затраты и на пластик, и на фольгу, и на линии по изготовлению тары и наполнению её продуктом. Нерациональненько.
Отсюда простой идиотский вопрос: так может, на развес её, родимую? В конце концов, дозаторы для того же жидкого мыла уже приживаются в домах. Отчего бы не сделать такие же для зубной пасты? Ну а если кому нравится привычный тюбик — так одно другого не исключает, пусть остаются и тюбики тоже. Или тут всё гораздо сложнее, а смысл глубже, и на развес никак нельзя?
***
P.S. Мой проект «Найди своего психиатра» работает в штатном режиме. Если так случилось, что нужен грамотный, опытный, а главное — внимательный и корректный психиатр — обращайтесь. Что ценно в сложившейся ситуации — большинство коллег ведут онлайн-приём.
P.P.S. На площадке Sponsr (Тыц) — мои статьи, которых не было (во всяком случае, столь прицельно и подробно) и не будет здесь. И здесь же есть возможность получить автограф на мои книги.
Мы её ждали, мы в неё верили, пусть кто-то и сомневался, что доживёт — и вот она, суббота. А значит, пора нести ширнармассам доброе, разумное, вечное. Ну вы уже поняли, что я о литературе. О книжных вкусностях. И у меня сегодня особое блюдо.
Курсе этак на шестом, когда я уже чётко определился с будущей профессией, кто-то из аспирантов кафедры психиатрии дал мне почитать раритет, что бережно хранился в библиотеке Томашева Колка (который, по совместительству ещё и Самарская областная психиатрическая больница). Я открыл первый том — и пропал для студенческой братии на несколько дней. Я понял: вот как надо писать учебники! После того, что делает со стилистикой большинство из авторов учебников современных — они просто обязаны сначала понести ответственность за сексуальные действия в особо извращённой форме, а потом непременно на ней жениться.
Здесь же — ну это просто праздник какой-то. Рижский бальзам на душевные раны. Нормальный человеческий язык, приятное неспешное повествование, и книга мало отличается от художественного произведения. И это не считая ощущения, что приоткрыл дверь в прошлое и подглядываешь: а как оно там было? И, между прочим, написано так, что понять может человек, никогда ранее психиатрией не интересовавшийся.
Итак, знакомьтесь. Рихард Фридолин Йозеф, барон Краффт фон Фестенберг ауф Фронберг, называемый фон Эбинг (зовите меня просто: Рихард фон Крафт-Эбинг, гут?) и его «Учебник психиатрии» в трёх томах — как написано на обложке, «составленный на основанiи клиническихъ наблюденiй». Впервые, как «Учебник клинической психиатрии», был издан в 1879 году, затем , а в 1881 году был переведён на русский язык и отпечатан в Санкт-Петербурге, став на многие годы основным учебником для будущих российских психиатров (позже эту эстафету примет Эмиль Крепелин).
Рекомендую, что называется, от души.
Получите истинное наслаждение слогом и содержанием. Если кому интересно, утащить можно вот тут
***
P.S. Мой проект «Найди своего психиатра» работает в штатном режиме. Если так случилось, что нужен грамотный, опытный, а главное — внимательный и корректный психиатр — обращайтесь. Что ценно в сложившейся ситуации — большинство коллег ведут онлайн-приём.
P.P.S. На площадке Sponsr (Тыц) — мои статьи, которых не было (во всяком случае, столь прицельно и подробно) и не будет здесь. И здесь же есть возможность получить автограф на мои книги.
Продолжу свой рассказ об истории психиатрии. Вильгельм Гризингер родился 29 июля 1817 года в Штутгарте, что уютно расположился в котловине среди поросших виноградом холмов. Готфрид Фердинанд Гризингер, отец мальчика, работал управляющим в одной из городских больниц и, что вполне естественно, хотел, чтобы сын пошёл по его стопам.
Вильгельм был только за: медицина его увлекла с детства. Ещё до поступления в городскую гимназию он занимался с репетиторами, поэтому и дальнейшая учёба давалась ему без проблем, и саму гимназию он окончил блестяще, и в 1834 году поступает в Тюбингенский университет сразу на медицинский факультет.
Пожалуй, именно серьёзное и прилежное отношение к учёбе и спасает юного Вильгельма от отчисления и проблем с полицией: в университетах тех лет модно (а зачастую и просто обязательно) было становиться членом какого-нибудь студенческого братства. Вот юноша и вступил в ряды Guestphalia, где сплошь нигилисты да носители революционных идей, любители поспорить об идеальном устройстве общества за кружкой пива, а потом подраться или ещё какую бузу учинить. Но парню всё же дали доучиться, несмотря на скандалы и тесное знакомство с полицией.
Окончив в 1838 году Тюбингенский университет, Гризингер отправляется для дальнейшей учёбы в Цюрих, но надолго там не задерживается: уровень не тот, и вскоре, напевая «во французской стороне, на чужой планете», переезжает в Париж, где в течение года оттачивает знания по анатомии и физиологии у вице-президента Парижской академии наук, первого вивисектора Франции Франсуа Мажанди. Защитив диссертацию и получив учёную степень, Вильгельм возвращается в родные Баден-Вюртембергские земли — сначала в психиатрическую клинику Фридрихсхафена, а немного погодя в Вюртембергский Виненталь, под начало доктора Целлера (о нём и о том, что он был сторонником гуманного обращения с душевнобольными, я вам выше уже рассказывал).
Отчего-то принято считать, что темп жизни в те давние времена был степеннее и медленнее, нежели сейчас. Может быть, в среднем оно и так, но точно не для Гризингера. Посудите сами: в 1847 году он уже в Киле, на должности профессора общей патологии и истории медицины; с 1849 по 1851 год он в Каире, лейб-медиком вице-короля Египта Аббаса I Хильми и, по совместительству, главой тамошнего медицинского колледжа; с 1854 года — он снова в родной Тюбингенской alma mater, откуда его когда-то едва не попёрли, но на сей раз уже уважаемым человеком, аж целым профессором объединенной кафедры внутренних болезней, психиатрии и невропатологии (и по совместительству в Цюрихском университете тем же занимается) плюс подвизается директором клиники; чуть позже Вильгельм становится директором пансионата для умственно отсталых детей в Мариенберге; в 1860 году Гризингер на 5 лет уезжает в Цюрих и плотно занимается психиатрической больницей Бургхольцли,
а в 1864 году едет в Берлин, чтобы принять должность главы университетской клиники и до самой смерти 26 октября
Пора продолжить рассказ об истории психиатрии. Не следует, однако, полагать, что всех германских докторов устраивало сложившееся (и считающееся на начало века не только само собою разумеющимся, но и вполне себе прогрессивным) положение дел.
Тот же Христиан Гайнер (или Хайнер), изобретатель аналога беличьего колеса для приведения пациентов в разум, имел возможность сравнить французский Сальпетриер и германские сумасшедшие дома. Не в пользу последних. В 1817 году он издаёт свою брошюру на 50 страниц, «обращение к правительственным властям и лицам, стоящим во главе домов для умалишенных с призывом к отмене некоторых тяжких злоупотреблений в обращении с душевнобольными».
В этой брошюре он пытается убедить адресатов, что смирительный стул — это не наш метод, что розги — вообще дикость и анахронизм, и непонятно, с чего это герр Рейль, извращенец этакий, их защищает; старается донести главную мысль: везде, где насилие над больными узаконено и широко применяется, персонал лечебниц деградирует морально и превращается в тюремщиков, не сказать чего хужей. Мол, если используете смирительный камзол — то не днями напролёт, а на несколько часов и под неусыпным наблюдением. Всякие там механизмы (да, да, и мой в том числе) — они, конечно, хороши... «Однако, чем меньше в домах для умалишенных таких аппаратов, тем, значит, больше в них внутренней дисциплины и истинно врачебного духа. Если с самого начала взять должный курс: морально овладеть больным, правильно воспитать его, то не придется прибегать потом ни к какому насилию».
И надо сказать, Гайнер не одинок. В вюртембергском Виннентале, что открылся в 1834 году, доктор Целлер (уточнение: Целлер-отец, поскольку позже в той же больнице работал и его не менее известный сын) отказался от механотерапии, из всех методов стеснения оставил только смирительные рубашки, а пациентов сумел занять садоводством, огородничеством; они трудились в столярной и слесарной мастерских при больнице, для них заведение устраивало праздники и игры на свежем воздухе.
В Илленау, больнице, что в 1842 году была открыта в Бадене, и которым руководил доктор Роллер, была, помимо довольно гуманных условий содержания, разработана система попечения для тех пациентов, которые покидали её стены. Теперь они не терялись, а регулярно писали о себе, о своем здоровье, и даже показывались время от времени лично-очно. Увы, такие заведения с такими порядками к середине XIX века в Германии всё ещё остаются исключением, нежели правилом. О какой-то единой системе организации помощи и о стандартных принципах содержания душевнобольных тем более говорить не приходится.
Разброд во взглядах на теорию душевных болезней, пожалуй, в те года в Германии ещё хлеще, чем в матчасти. Психики спорят с соматиками, соматики, побеждая по очкам, сами делятся на три ветви: вроде бы, все согласны, что в основе душевных болезней лежат неполадки в организме, но не могут договориться между собой по тому, какие именно и в какой мере. Близится середина века, и на горизонте германской психиатрии восходит звезда доктора Гризингера — но об этом докторе в следующий раз.
***
P.S. Мой проект «Найди своего психиатра» работает в штатном режиме. Если так случилось, что нужен грамотный, опытный, а главное — внимательный и корректный психиатр — обращайтесь. Что ценно в сложившейся ситуации — большинство коллег ведут онлайн-приём.
P.P.S. На площадке Sponsr (Тыц) — мои статьи, которых не было (во всяком случае, столь прицельно и
Сегодня понедельник после праздников (или выходных, кому как), и грузить вас чем-то разумным, пусть даже оно к тому же доброе и вечное, было бы негуманно, я так полагаю. Поэтому транслирую вам один вопрос.
Его мне задал не так давно один из моих пациентов, и он был не против, если я озвучу его здесь, в блоге. Тем более, что дать точный и исчерпывающий ответ я тогда не сумел, только общие намётки, но человек был настроен на конкретику.
Итак, вот преамбула вопроса. Допустим, есть некая группа товарищей, которую не устраивает ни одно из имеющихся в наличии государств на Земле. В силу географического ли положения, социального ли устройства — неважно. Вот не устраивает, и хоть ты тресни. У них есть идея получше, и они искренне полагают, что её практическое воплощение никого из них не разочарует.
Предположим также, что найдены территории (тут мой собеседник наотрез отказался давать даже намёк на то, какие именно, ибо не собирается жертвовать правом цапус первус), на которые, как он уверен, никто не станет претендовать. Аннексии тоже не предусматривается. Нет, это не планеты и не астероиды в космосе — он читал и в курсе, что по договору 1967 года об освоении космоса никакое государство не может владеть космосом или его частью.
А теперь внимание, собственно вопрос: какой пакет документов нужно собрать и куда его подать, чтобы зарегистрировать собственное государство?
***
P.S. Мой проект «Найди своего психиатра» работает в штатном режиме. Если так случилось, что нужен грамотный, опытный, а главное — внимательный и корректный психиатр — обращайтесь. Что ценно в сложившейся ситуации — большинство коллег ведут онлайн-приём.
P.P.S. На площадке Sponsr (Тыц) — мои статьи, которых не было (во всяком случае, столь прицельно и подробно) и не будет здесь. И здесь же есть возможность получить автограф на мои книги.