[727x409]

12 ноября 1833 года в городе Санкт-Петербурге у дочери солдата Авдотьи Антоновой от внебрачной связи с князем Лукой Гедиановым появился на свет мальчик. Князь, следуя обычаям, новорожденного записал в качестве сына своего камердинера Порфирия Бородина, а также настоял, чтобы младенца окрестили Александром. Для шестидесятилетнего Луки Степановича этот мальчик был и отрадой, и забавой, как, впрочем, и весь роман с двадцатипятилетней Дуняшей. С Авдотьей Константиновной он познакомился на одном из танцевальных вечеров и, влюбившись, взял девушку к себе. О браке разговора не шло — в Москве у князя имелась законная жена, и, несмотря на то, что он давно с ней не жил, разорвать отношения не было никакой возможности.
От отца, принадлежавшего к древнему дворянскому роду, восходившему к грузинским князьям Имеретинским, Александр Бородин унаследовал выразительный взгляд и восточные черты внешности. Никаких проблем от незаконнорожденности ребенок не испытывал, лишь родную матушку называл «тетей» — для гостей дома Саша был племянником Антоновой. Однако это конспиративное мероприятие с лихвой компенсировалось пламенной материнской любовью — Авдотья Константиновна так боялась за сына, что до пятнадцати лет переводила через дорогу за руку, дабы «Сашеньку не раздавили лошади». В 1839 Лука Степанович, желая дать любовнице положение в обществе, организовал ей фиктивный брак с Христианом Клейнеке, служившим военным врачом. Незадолго до кончины в 1843 Гедианов «подписал» сыну вольную, а также благословил, подарив семейную реликвию — икону Святителя Николая Мирликийского.