Маргарита Алигер. Зоя
В первых числах декабря 1941 года в селе Петрищеве, близ города Вереи,
немцы казнили восемнадцатилетнюю комсомолку, назвавшую себя Татьяной. Она
оказалась московской школьницей Зоей Космодемьянской.
(Из газет)
"Зоя" - невыдуманная поэма. Я писала ее в сорок втором году, через
несколько месяцев после гибели Зои, по горячему следу ее короткой жизни и
героической смерти. Когда пишешь о том, что было на самом деле, первое
условие работы - верность истине, верность времени, и "Зоя", в сущности,
стала поэмой и о моей юности, о нашей юности. Я писала в поэме обо всем, чем
жили мы, когда воевали с немецким фашизмом, обо всем, что было для нас в те
годы важно. И как трагической осенью сорок первого года, вечером Октябрьской
годовщины, слушала вся страна речь Сталина из осажденной Москвы. Эта речь
означала тогда очень много, так же как и ответ Зои на допросе: "Сталин на
посту".
С тех пор прошло более двадцати пяти лет, густо насыщенных всенародными
событиями и переживаниями, грозными потрясениями и прозрениями. Я пережила
их всем своим существом и существованием, а Зоя нет. Я знаю оценку, данную
Сталину и его деятельности историей, и этим я сегодня отличаюсь от Зои.
Такого различия не было между нами, когда писалась поэма, и я не считаю себя
вправе корректировать ее теперь с высоты своей сегодняшней умудренности. Я
печатаю поэму так, как она была написана в сорок втором году, ради
исторической и душевной правды той эпохи, потому что нужно знать правду о
прошлом, чтобы полной мерой понимать правду настоящего.
1968
ВСТУПЛЕНИЕ
Я так приступаю к решенью задачи,
как будто конца и ответа не знаю.
Протертые окна бревенчатой дачи,
раскрыты навстречу московскому маю.
Солнце лежит на высоком крылечке,
девочка с книгой сидит на пороге.
"На речке, на речке,
па том бережочке,
мыла Марусенька белые ноги..."
И словно пронизана песенка эта
журчанием речки и смехом Маруси,
окрашена небом и солнцем прогрета...
"Плыли к Марусеньке
серые гуси..."
Отбросила книгу, вокруг поглядела.
Над медными соснами солнце в зените...
Откинула голову, песню допела:
"Вы, гуси, летите,
воды не мутите..."
Бывают на свете такие мгновенья,
такое мерцание солнечных пятен,
когда до конца изчезают сомненья
и кажется, мир абсолютно понятен.
И жизнь твоя будет отныне прекрасна -
и это навек, и не будет иначе.
Все в мире устроено прочно и ясно -
для счастья, для радости, для удачи.
Особенно это бывает в начале
дороги,
когда тебе лет еще мало
и если и были какие печали,
то грозного горя еще не бывало.
Все в мире открыто глазам человека,
Он гордо стоит у высокого входа
... Почти середина двадцатого века.
Весна девятьсот сорок первого года.
Она начиналась экзаменом школьным,
тревогой неясною и дорогою,
манила на волю мячом волейбольным,
игрою реки, тополиной пургою.
Московские неповторимые весны.
Лесное дыхание хвои и влаги.
...Район Тимирязевки, медные сосны,
белья на веревках веселые флаги.
Как мудро, что люди не знают заране
того, что стоит неуклонно пред ними.
- Как звать тебя, девочка?
- Зоей.
- А Таня?
- Да, есть и такое хорошее имя.
Ну что же, поскольку в моей это власти
тебя отыскать в этой солнечной даче,
мне хочется верить, что ждет тебя счастье,
и я не желаю, чтоб было иначе.
В сияющей рамке зеленого зноя,
на цыпочки приподымаясь немножко,
выходит семнадцатилетняя Зоя,
московская школьница-длинноножка.
ПЕРВАЯ ГЛАВА
Жизнь была скудна и небогата.
Дети подрастали без отца.
Маленькая мамина зарплата -
месяц не дотянешь до конца.
Так-то это так, а на поверку
не скучали.
Вспомни хоть сейчас,
как купила мама этажерку,
сколько было радости у нас.
Столик переставь, кровати двигай,
шума и силенок не жалей.
Этажерка краше с каждой книгой,
с каждым переплетом веселей.
Скуки давешней как не бывало!
Стало быть, и вывод будет прост:
человеку нужно очень мало,
чтобы счастье встало в полный рост.
Девочка, а что такое счастье?
Разве разобрались мы с тобой?
Может, это значит - двери настежь,
в ветер окунуться с головой,
чтобы хвойный мир колол на ощупь
и горчил на вкус
и чтобы ты
в небо поднялась -
чего уж проще б! -
а потом спустилась с высоты.
Чтоб перед тобой вилась дорога,
ни конца, ни краю не видать.
Нам для счастья нужно очень много.
Столько, что и в сказке не сказать.
Если в сказке не сказать, так скажет
золотая песня, верный стих.
Пусть мечта земной тропинкой ляжет
у чиненых туфелек твоих.
Все, за что товарищи боролись,
все, что увидать Ильич хотел...
Чтоб уже не только через полюс -
вкруг планеты Чкалов полетел.
Чтобы меньше уставала мама
за проверкой письменных работ.
Чтоб у гор Сиерра-Гвадаррама
победил неистовый народ.
Чтоб вокруг сливались воедино
вести из газет, мечты и сны.
И чтобы папанинская льдина
доплыла отважно до весны.
Стала жизнь богатой и веселой,
ручейком прозрачным потекла.
Окнами на юг стояла школа,
вся из света, смеха и стекла.
Места много, мир еще
Читать далее...