Алеша Попович.
[200x327]
Из славного Ростова, красна города,
Как два ясные сокола вылетывали,
Выезжали два могучие богатыри,
Что по именю
Алешенька Попович млад
А со молодом Екимом Ивановичем.
Гуляя в чистом поле, богатыри наезжают на камень, указывающий на три дороги: одна в Муром, другая в Чернигов, третья в Киев. Алеша предлагает:
Лучше нам ехать ко городу ко Киеву,
Ко ласкову князю Владимиру.
Так еще один богатырь, из дальней Ростовской земли, включается в состав киевского богатырства. Во многих былинах он упоминается вслед за Ильёй Муромцем и Добрыней Никитичем. Главный его подвиг -поединок с Тугарином.
В некоторых версиях Тугарина зовут Змеевичем, и он изображается как чудовище:
В вышину ли он, Тугарин, трех сажен,
Промеж плечей косая сажень,
Промежу глаз калена стрела,
Конь под ним — как лютый зверь,
Из хайлища пламень пышет,
Из ушей дым столбом стоит.
Это явно мифологический персонаж, но, что характерно для былин, он действует в обстановке исторического Киева. Он выступает как чужеземный захватчик. Владимир с княгиней Апраксией, с князьями и боярами встречают его с почетом — они бессильны ему сопротивляться. Его несут двенадцать слуг на раззолоченной доске. Когда принесли лебедь белую, Тутарин проглотил ее целиком. Единственный, кто без всякого уважения и страха наблюдает за Тугарином, — это Алеша.
Он сидит на печи и надсмехается:
У нас. у дядюшки, была собака старая,
Да охоча собака да по пирам ходить,
Да и костью собака да задавилася,
Да тебе-то, Тугарин, будет така же смерть.
Взбешенный этими словами, Тугарин бросает в Алешу булатный нож, но Алеша «ухватчив был» и сумел схватить нож. Вслед за этим между ними происходит поединок — уже в чистом поле. Тугарина окружают змеи огненные. У его коня — крылья, а в некоторых версиях и сам Тугарин имеет за плечами крылья, правда, почему-то бумажные. Алеша прежде всего молится Богу, чтобы тот принес дождь, который вымочил бы крылья. Так и происходит, и Тугарин не может подняться в небо, а на земле у него сила уже не та. Алеша прибегает к хитрости — он заставляет Тугарина обернуться назад («Что за силу ты с собой ведешь?») и мгновенно наносит удар. Он возвращается в Киев, держа на острие копья голову Тугарина. В былинах, записанных в XVIII-XIX веках, есть подробности, выставляющие в очень не-выгодном свете князя Владимира и особенно княгиню Апраксию. Владимир выглядит со-вершенно беспомощным и трусоватым, Тугарин унижает его, и он молча все терпит. А для княгини Тугарин — «друг милый», и она бранит богатыря за то, что тот разлучил ее с ним. Не решаемся утверждать, что эти же мотивы в текстах былин более раннего вре-ени выражались столь же отчетливо. В характере былинного Алеши Поповича есть и богатырская храбрость, и юношеское безрассудство, и хитрость, резкость поступков и высказываний.
В Древней Руси верили в то, что жил в действительности богатырь Алеша. Под именем «храбра» Александра Поповича он упоминается в летописях как историческое лицо. Он родом из Ростова, успешно бьется с различными противниками, участвует в княжеских междоусобицах и гибнет вместе с другими «храбрыми» в битве на реке Калке.
Некроманты.
[220x311]
Некроманты самые страшные и злые черные маги , умершие и вновь ожившие потому что их души не принял ад. (по анологии с зомби) Некромант имеет способность воскрешать мертвых, именно поэтому видимо в легендах замки некромантов охраняли полчища оживших мертвецов, зомби и охранные заклинания черной магии. Магия некромантов в той или иной степени сильно связана со смертью. Это даже видно из названия этих магов — «некро» в переводе с латыни «мертвый».
Но магия некромантов не обязательно должна нести только смерть. Если у некроманта хорошее настроение он способен принести и исцеление и помощь кому бы то нибыло. Правда никто не застрахован от того, что после этого, некромант не встребует с вас ТАКУЮ плату, за которую вы пожалеете что остались живы. Некроманты редко встают на сторону других существ , да и их редко об этом просят. Жизнь некроманта не заключается в высасывании энергии из других существ, это всего лишь, одна из его многих «способностей», которая помогает ему восстанавливать энергетический запас и силу.
Энергия же «других»- энергитически сильных существ — вот, что ему нужно. Тем самым он становится охотником на охотников. Некроманта вполне можно назвать энергетическим вампиром.
Лихо одноглазое.
[266x300]
Лихо одноглазое — в восточнославянском фольклоре выступает как персонифицированный образ злой судьбы, горя. Название «Лихо» восходит к прилагательному «лишний», так обозначался тот, кого следовало избегать. В сказках лихо действует в образе худой женщины огромного роста с одним глазом, иногда приобретающей черты великанши. Она живет в глухой лесной чаще, куда случайно попадает герой.
Вначале лихо радушно принимает героя, но потом пытается его съесть. Спасаясь, герой хитростью выбирается из избушки. В некоторых версиях спасение героя происходит похожим образом, как и в сюжете об Одиссее и Полифеме. Завернувшись в овечью шкуру, герой выбирается из избушки. В другом случае, заметив бегство героя, лихо кричит вдогонку, что тому полагается подарок, а на деле заманивает в очередную ловушку. Человек спасается, отрубая себе руку.
Связь образа лиха с древнейшими мифологическими персонажами прослеживается в его описании как одноглазого существа. Исследователи установили, что одноглазость является характерным признаком ранних описаний сверхеестественных персонажей. В народных сказках образ лиха часто контамируется с образом Горя.
Баба-Яга («лесная баба», ср. старосерб. ега, «болезнь», «кошмар» и т. п.), в славянской мифологии лесная старуха-ведьма.
Согласно сказкам восточных и западных славян, В. Я. Пропп высказал и другое предположение. Он отметил, что основная деятельность Бабы Яги обусловлена ее тесной связью с дикими зверями и лесом. Она живет в глухой чащобе, ей подчиняются звери и птицы. Поэтому исследователь связал происхождение Бабы Яги с образом хозяйки зверей и мира мертвых, распространенным в сказках и мифах многих народов. Так, легко заметить сходство Бабы — Яти и злой Лоухи, хозяйки сказочной страны Похъелы из финских сказок. В целом же В. Я. Пропп пришел к выводу о том, что в образе Бабы — Яги соединились черты многих древних персонажей. Поэтому столь различны функции, которые Баба -Яга выполняет в разных сюжетах.
В сказках западных и восточных славян говорится, что Баба — Яга живет в дремучем лесу или на краю леса, в «избушке на курьих ножках. Окружает избушку забор из человеческих костей с черепами на столбах. На воротах вместо запора — руки. Вместо замка — рот с острыми зубами. Избушка Бабы — Яги может поворачиваться вокруг оси, но в основном она обращена к лесу передом, к «этому свету» задом. Чтобы попасть в избушку, герою необходимо произнести заклинание: «Встань по старому, как мать по-ставила! К лесу задом, ко мне передом».
Баба — Яга может выступать и в функции вредителя (тогда она старается погубить героя или героиню, пришедших к ней по той или иной надобности), и в функции дарителя, волшебного помощника (тогда она, распросив героя, попарив его в бане и накормив, одаривает необходимой вещью или дает необходимые сведения. В данных ритуалах отразилась схема погребального обряда). Только после этого герой заклинаниями разворачивает избушку из мира мертвых в мир живых и доказывает свое право пройти в иномир: осуществляет омовение и принятие ритуальной погребальной пищи. Баба — Яга — соглашается оказывать ему помощь. Нередко герой поочередно попадает к трем сестрам и получает необходимую помощь лишь у последней Бабы — Яги.
Она — антагонист героя сказки: прилетев в избу и застав в ней героя, вырезает у него из спины ремень и т. п. Кроме образов Бабы-Яги воительницы и похитительницы, сказка знает и образ дарительницы, помощника героя.
У Бабы-Яги одна нога — костяная, она слепа (или у неё болят глаза), Иногда у нее бывают огромные груди, которые она закидывает на спину. В частности, распространено такое описание — Баба — Яга, костяная нога, сидит «на печи, на девятом кирпичи», и у нее «зубы на полке, а нос в потолок врос».
Связь с дикими зверями и лесом позволяет выводить её образ из древнего образа хозяйки зверей и мира мёртвых. Вместе с тем такие атрибуты Бабы-Яги как лопата, которой она забрасывает в печь детей.согласуются с обрядовой интерпретацией сказок о ней как о жрице в обряде посвящения подростков. Персонажи, сходные с Бабой-Ягой, известны в германской, греческой и других мифологиях.
У меня в детстве была книжка "Баллады Жуковского" наверно это была моя из самых любимых книг. Любила ее за такие необычные тексты но в основном наверно за тот дух который она в себе несла. Я долго не могла найти кто автор иллюстраций, но наконец нашла, это Александр Кошкин.
Также нашла и сами иллюстрации из этой книги. Помню в детстве они меня просто зачаровывали, хотя надо сказать сам дух этих картин совсем не детский.
[362x480]
[362x480]
[362x480]
[362x480]
[362x480]
[362x480]
[362x480]
[362x480]
[362x480]
До рассвета поднявшись, коня оседлал
Знаменитый Смальгольмский барон;
И без отдыха гнал, меж утесов и скал,
Он коня, торопясь в Бротерстон.
Не с могучим Боклю совокупно спешил
На военное дело барон;
Не в кровавом бою переведаться мнил
За Шотландию с Англией он;
Но в железной броне он сидит на коне;
Наточил он свой меч боевой;
И покрыт он щитом; и топор за седлом
Укреплен двадцатифунтовой.
Через три дни домой возвратился барон,
Отуманен и бледен лицом;
Через силу и конь, опенен, запылен,
Под тяжелым ступал седоком.
Анкрамморския битвы барон не видал,
Где потоками кровь их лилась,
Где на Эверса грозно Боклю напирал,
Где за родину бился Дуглас;
Но железный шелом был иссечен на нем,
Был изрублен и панцирь и щит,
Был недавнею кровью топор за седлом,
Но не английской кровью покрыт.
Соскочив у часовни с коня за стеной,
Притаяся в кустах, он стоял;
И три раза он свистнул - и паж молодой
На условленный свист прибежал.
"Подойди, мой малютка, мой паж молодой,
И присядь на колена мои;
Ты младенец, но ты откровенен душой,
И слова непритворны твои.
Я в отлучке был три дни, мой паж молодой;
Мне теперь ты всю правду скажи:
Что заметил? Что было с твоей госпожой?
И кто был у твоей госпожи?"
"Госпожа по ночам к отдаленным скалам,
Где маяк, приходила тайком
(Ведь огни по горам зажжены, чтоб врагам
Не прокрасться во мраке ночном).
И на первую ночь непогода была,
И без умолку филин кричал;
И она в непогоду ночную пошла
На вершину пустынную скал.
Тихомолком подкрался я к ней в темноте;
И сидела одна - я узрел;
Не стоял часовой на пустой высоте;
Одиноко маяк пламенел.
На другую же ночь - я за ней по следам
На вершину опять побежал, -
О творец, у огня одинокого там
Мне неведомый рыцарь стоял.
Подпершися мечом, он стоял пред огнем,
И беседовал долго он с ней;
Но под шумным дождем, но при ветре ночном
Я расслушать не мог их речей.
И последняя ночь безненастна была,
И порывистый ветер молчал;
И к маяку она на свиданье пошла;
У маяка уж рыцарь стоял.
И сказала (я слышал): "В полуночный час,
Перед светлым Ивановым днем,
Приходи ты; мой муж не опасен для нас:
Он теперь на свиданье ином;
Он с могучим Боклю ополчился теперь:
Он в сраженье забыл про меня -
И тайком отопру я для милого дверь
Накануне Иванова дня".
"Я не властен прийти, я не должен прийти,
Я не смею прийти (был ответ);
Пред Ивановым днем одиноким путем
Я пойду... мне товарища нет".
"О, сомнение прочь! безмятежная ночь
Пред великим Ивановым днем
И тиxa и темна, и свиданьям она
Благосклонна в молчанье своем.
Я собак привяжу, часовых уложу,
Я крыльцо пересыплю травой,
И в приюте моем, пред Ивановым днем,
Безопасен ты будешь со мной".
"Пусть собака молчит, часовой не трубит,
И трава не слышна под ногой, -
Но священник есть там; он не спит по ночам;
Он приход мой узнает ночной".
"Он уйдет к той поре: в монастырь на горе
Панихиду он позван служить:
Кто-то был умерщвлен; по душе его он
Будет три дни поминки творить".
Он нахмурясь глядел, он как мертвый бледнел,
Он ужасен стоял при огне.
"Пусть о том, кто убит, он поминки творит:
То, быть может, поминки по мне.
Но полуночный час благосклонен для нас:
Я приду под защитою мглы".
Он сказал... и она... я смотрю... уж одна
У маяка пустынной скалы".
И Смальгольмский барон, поражен, раздражен,
И кипел, и горел, и сверкал.
"Но скажи наконец, кто ночной сей пришлец?
Он, клянусь небесами, пропал!"
"Показалося мне при блестящем огне:
Был шелом с соколиным пером,
И палаш боевой на цепи золотой,
Был сильный вихорь, сильный дождь:
Кипя, ярилася пучина;
Ко брегу Рино, горный вождь,
Примчался с дочерью Уллина.
"Рыбак, прими нас в твой челнок;
Рыбак, спаси нас от погони;
Уллин с дружиной недалек:
Нам слышны крики; мчатся кони".
"Ты видишь ли, как зла вода?
Ты слышишь ли, как волны громки?
Пускаться плыть теперь беда:
Мой челн не крепок, весла ломки".
"Рыбак, рыбак, подай свой челн;
Спаси нас: сколь пп зла пучина.
Пощада может быть от волн -
Ее не будет от Уллина!"
Гроза сильней, пучина злей,
И ближе, ближе шум погони:
Им слышен тяжкий храп коней,
Им слышен стук мечей о брони.
"Садитесь, в добрый час; плывем".
И Рино сел, с ним дева села;
Рыбак отчалил; челноком
Седая бездна овладела.
И смерть отвсюду им: открыт
Прел ними зев пучины жадный;
За ними с берега грозит
Уллин, как буря беспощадный.
Уллин ко брегу прискакал;
Он видит: дочь уносят волны;
И гнев в груди отца пропал,
И он воскликнул, страха полный:
"Мое дитя, назад, назад!
Прощенье! возвратись, Мальвина"
Но волны лишь ответ шумят
На зов отчаянный Уллина.
Ревет гроза, черна как ночь;
Летает челн между волнами;
Сквозь пену их он видит дочь
С простертыми к нему руками.
"О, возвратися, возвратись!"
Но грозно раздалась пучина,
И волны, челн пожрав, слились
При крике жалобном Уллина.
Раз в крещенский вечерок
Девушки гадали:
За ворота башмачок,
Сняв с ноги, бросали;
Снег пололи; под окном
Слушали; кормили
Счетным курицу зерном;
Ярый воск топили;
В чашу с чистою водой
Клали перстень золотой,
Серьги изумрудны;
Расстилали белый плат
И над чашей пели в лад
Песенки подблюдны.
Тускло светится луна
В сумраке тумана -
Молчалива и грустна
Милая Светлана.
"Что, подруженька, с тобой?
Вымолви словечко;
Слушай песним круговой;
Вынь себе колечко.
Пой, красавица: "Кузнец,
Скуй мне злат и нов венец,
Скуй кольцо златое;
Мне венчаться тем венцом,
При святом налое".
"Как могу, подружки, петь?
Милый друг далёко;
Мне судьбина умереть
В грусти одинокой.
Год промчался - вести нет;
Он ко мне не пишет;
Ах! а им лишь красен свет,
Им лишь сердце дышит...
Иль не вспомнишь обо мне?
Где, в какой ты стороне?
Где твоя обитель?
Я молюсь и слезы лью!
Утоли печаль мою,
Ангел-утешитель".
Вот в светлице стол накрыт
Белой пеленою;
И на том столе стоит
Зеркало с свечою;
Два прибора на столе,
"Загадай, Светлана;
В чистом зеркала стекле
В полночь, без обмана
Ты узнаешь жребий свой:
Стукнет в двери милый твой
Легкою рукою;
Упадет с дверей запор;
Сядет он за свой прибор
Ужинать с тобою".
Вот красавица одна;
К зеркалу садится;
С тайной робостью она
В зеркало глядится;
Темно в зеркале; кругом
Мертвое молчанье;
Свечка трепетным огнем
Чуть лиет сиянье...
Робость в ней волнует грудь,
Страшно ей назад взглянуть,
Страх туманит очи...
С треском пыхнул огонек,
Крикнул жалобно сверчок,
Вестник полуночи.
Подпершися локотком,
Чуть Светлана дышит...
Вот... легохонько замком
Кто-то стукнул, слышит;
Робко в зеркало глядит:
За ее плечами
Кто-то, чудилось, блестит
Яркими глазами...
Занялся от страха дух...
Вдруг в ее влетает слух
Тихий, легкий шепот:
"Я с тобой, моя краса;
Укротились небеса;
Твой услышан ропот!"
Оглянулась... милый к ней
Простирает руки.
"Радость, свет моих очей,
Нет, для нас разлуки.
Едем! Поп уж в церкви ждет
С дьяконом, дьячками;
Хор венчальну песнь поет;
Храм блестит свечами".
Был в ответ умильный взор;
Идут на широкий двор,
В ворота тесовы;
У ворот их санки ждут;
С нетерпенья кони рвут
Повода шелковы.
Сели... кони с места враз;
Пышут дым ноздрями;
От копыт их поднялась
Вьюга над санями.
Скачут... пусто все вокруг,
Степь в очах Светланы:
На луне туманный круг;
Чуть блестят поляны.
Сердце вещее дрожит;
Робко дева говорит:
"Что ты смолкнул, милый?"
Ни полслова ей в ответ:
Он глядит на лунный свет,
Бледен и унылый.
Кони мчатся по буграм;
Топчут снег глубокий...
Вот в сторонке божий храм
Виден
"Где ты, милый? Что с тобою?
С чужеземною красою,
Знать, в далекой стороне
Изменил, неверный, мне;
Иль безвременно могила
Светлый взор твой угасила".
Так Людмила, приуныв,
К персям очи преклонив,
На распутии вздыхала.
"Возвратится ль он,- мечтала,
Из далеких, чуждых стран
С грозной ратию славян?"
Пыль туманит отдаленье;
Светит ратных ополченье;
Топот, ржание коней;
Трубный треск и стук мечей;
Прахом панцири покрыты;
Шлемы лаврами обвиты:
Близко, близко ратных строй;
Мчатся шумною толпой
Жены, чада, обрученны...
"Возвратились, незабвенны!.."
А Людмила? Ждет-пождет...
"Там дружину он ведет;
Сладкий час - соединенье!.."
Вот проходит ополченье;
Миновался ратных строй...
Где ж, Людмила, твой герой?
Где твоя, Людмила, радость?
Ах! прости, надежда-сладость!
Все погибло: друга нет.
Тихо в терем свой идет,
Томну голову склонила:
"Расступись, моя могила;
Гроб, откройся; полно жить:
Дважды сердцу не любить".
"Что с тобой, моя Людмила?
Мать со страхом возопила.-
О, спокой тебя творец!" -
"Милый друг, всему конец;
Что прошло - невозвратимо;
Небо к нам неумолимо;
Царь небесный нас забыл...
Мне ль он счастья не сулил?
Где ж обетов исполненье?
Где святое провиденье?
Нет, немилостив творец;
Все прости; всему конец".
"О Людмила, грех роптанье;
Скорбь - создателя посланье;
Зла создатель не творит;
Мертвых стон не воскресит".-
"Ах! родная, миновалось!
Сердце верить отказалось!
Я ль, с надеждой и мольбой,
Пред иконою святой
Не точила слез ручьями?
Нет, бесплодными мольбами
Не призвать минувших дней;
Не цвести душе моей.
Рано жизнью насладилась,
Рано жизнь моя затмилась,
Рано прежних лет краса.
Что взирать на небеса?
Что молить неумолимых?
Возвращу ль невозвратимых?" -
"Царь небес, то скорби глас!
Дочь, воспомни смертный час;
Кратко жизни сей страданье;
Рай - смиренным воздаянье,
Ад - бунтующим сердцам;
Будь послушна небесам".
"Что, родная, муки ада?
Что небесная награда?
С милым вместе - всюду рай;
С милым розно - райский край
Безотрадная обитель.
Нет, забыл меня спаситель!" -
Так Людмила жизнь кляла,
Так творца на суд звала...
Вот уж солнце за горами;
Вот усыпала звездами
Ночь спокойный свод небес;
Мрачен дол, и мрачен лес.
Вот и месяц величавый
Встал над тихою дубравой:
То из облака блеснет,
То за облако зайдет;
С гор простерты длинны тени;
И лесов дремучих сени,
И зорцало зыбких вод,
И небес далекий свод
В светлый сумрак облеченны...
Спят пригорки отдаленны,
Бор заснул, долина спит...
Чу!.. полночный час звучит.
Потряслись дубов вершины;
Вот повеял от долины
Перелетный ветерок...
Скачет по полю ездок:
Борзый конь и ржет и пышет.
Вдруг... идут... (Людмила слышит)
На чугунное крыльцо...
Тихо брякнуло кольцо...
Тихим шепотом сказали...
(Все в ней жилки задрожали.)
То знакомый голос был,
То ей милый говорил:
"Спит иль нет моя Людмила?
Помнит друга иль забыла?
Весела иль слезы льет?
Встань, жених тебя зовет".-
"Ты ль? Откуда в час полночи?
Ах! едва прискорбны очи
Не потухнули от слез.
Знать, тронулся царь небес
Бедной девицы тоскою?
Точно ль милый предо мною?
Где же был? Какой судьбой
Ты опять в стране родной?"
"Близ Наревы дом мой тесный.
Только месяц поднебесный
Над долиною взойдет,
Лишь полночный час пробьет -
Мы коней своих седлаем,
Темны
Кто, рыцарь ли знатный иль латник простой.
В ту бездну прыгнет с вышины?
Бросаю мой кубок туда золотой:
Кто сыщет во тьме глубины
Мой кубок и с ним возвратится безвредно,
Тому он и будет наградой победной".
Так царь возгласил, и с высокой скалы,
Висевшей над бездной морской,
В пучину бездонной, зияющей мглы
Он бросил свой кубок златой.
"Кто, смелый, на подвиг опасный решится?
Кто сыщет мой кубок и с ним возвратится?"
Но рыцарь и латник недвижно стоят;
Молчанье - на вызов ответ;
В молчанье на грозное море глядят;
За кубком отважного нет.
И в третий раз царь возгласил громогласно:
"Отыщется ль смелый на подвиг опасный?"
И все безответны... вдруг паж молодой
Смиренно и дерзко вперед;
Он снял епанчу, и снял пояс он свой;
Их молча на землю кладет...
И дамы и рыцари мыслят, безгласны:
"Ах! юноша, кто ты? Куда ты, прекрасный?"
И он подступает к наклону скалы
И взор устремил в глубину...
Из чрева пучины бежали валы,
Шумя и гремя, в вышину;
И волны спирались и пена кипела:
Как будто гроза, наступая, ревела.
И воет, и свищет, и бьет, и шипит,
Как влага, мешаясь с огнем,
Волна за волною; и к небу летит
Дымящимся пена столбом;
Пучина бунтует, пучина клокочет...
Не море ль из моря извергнуться хочет?
И вдруг, успокоясь, волненье легло;
И грозно из пены седой
Разинулось черною щелью жерло;
И воды обратно толпой
Помчались во глубь истощенного чрева;
И глубь застонала от грома и рева.
И он, упредя разъяренный прилив,
Спасителя-бога призвал.
И дрогнули зрители, все возопив, -
Уж юноша в бездне пропал.
И бездна таинственно зев свой закрыла:
Его не спасет никакая уж сила.
Над бездной утихло... в ней глухо шумит...
И каждый, очей отвести
Не смея от бездны, печально твердит:
"Красавец отважный, прости!"
Все тише и тише на дне ее воет...
И сердце у всех ожиданием ноет.
"Хоть брось ты туда свой венец золотой,
Сказав: кто венец возвратит,
Тот с ним и престол мой разделит со мной!-
Меня твой престол не прельстит.
Того, что скрывает та бездна немая,
Ничья здесь душа не расскажет живая.
Немало судов, закруженных волной,
Глотала ее глубина:
Все мелкой назад вылетали щепой
С ее неприступного дна..."
Но слышится снова в пучине глубокой
Как будто роптанье грозы недалекой.
И воет, и свищет, и бьет, и шипит,
Как влага, мешаясь с огнем,
Волна за волною; и к небу летит
Дымящимся пена столбом...
И брызнул поток с оглушительным ревом,
Извергнутый бездны зияющим зевом.
Вдруг... что-то сквозь пену седой глубины
Мелькнуло живой белизной...
Мелькнула рука и плечо из волны...
И борется, спорит с волной...
И видят - весь берег потрясся от клича -
Он левою правит, а в правой добыча.
И долго дышал он, и тяжко дышал,
И божий приветствовал свет...
И каждый с весельем: "Он жив! - повторял.-
Чудеснее подвига нет!
Из темного гроба, из пропасти влажной
Спас душу живую красавец отважный".
Он на берег вышел; он встречен толпой;
К царевым ногам он упал;
И кубок у ног положил золотой;
И дочери царь приказал:
Дать юноше кубок с струе й винограда;
И в сладость была для него та награда.
"Да здравствует царь! Кто живет на земле,
Тот жизнью земной веселись!
Но страшно в подземной таинственной мгле.
И смертный пред богом смирись:
И мыслью своей не желай дерзновенно
Знать тайны, им мудро от нас сокровенной.
Стрелою стремглав полетел я туда...
И вдруг мне навстречу поток;
Из трещины камня лилася вода;
И вихорь ужасный повлек
Меня в глубину с непонятною силой...
И страшно меня там кружило и било.
Но богу молитву тогда я принес,
И он мне спасителем был:
Торчащий из мглы я увидел утес
И крепко его обхватил;
Висел
Кто скачет, кто мчится под хладною мглой?
Ездок запоздалый, с ним сын молодой.
К отцу, весь издрогнув, малютка приник;
Обняв, его держит и греет старик.
"Дитя, что ко мне ты так робко прильнул?"
"Родимый, лесной царь в глаза мне сверкнул:
Он в темной короне, с густой бородой".
"О нет, то белеет туман над водой".
"Дитя, оглянися; младенец, ко мне;
Веселого много в моей стороне:
Цветы бирюзовы, жемчужны струи;
Из золота слиты чертоги мои".
"Родимый, лесной царь со мной говорит:
Он золото, перлы и радость сулит".
"О нет, мой младенец, ослышался ты:
То ветер, проснувшись, колыхнул листы".
"Ко мне, мой младенец; в дуброве моей
Узнаешь прекрасных моих дочерей:
При месяце будут играть и летать,
Играя, летая, тебя усыплять".
"Родимый, лесной царь созвал дочерей:
Мне, вижу. кизают из темных ветвей".
"О нет, все спокойно в ночной глубине:
То ветлы седые стоят в стороне".
"Дитя, я пленился твоей красотой:
Неволей иль волей, а будешь ты мой".
"Родимый, лесной царь нас хочет догнать;
Уж вот он: мне душно, мне тяжко дышать".
Ездок оробелый не скачет, летит;
Младенец тоскует, младенец кричит;
Ездок погоняет, ездок доскакал...
В руках его мертвый младенец лежал.
|
Случилась эта история в одной из деревень Сузунского района Новосибирской области. Есть в той деревеньке хуторок, прям на самой окраине, ближе к тайге. Заросший бурьяном огород, покосившийся от времени деревянный дом. Деревня та очень старая, и уличного освещения совсем нет, только лишь луна да звезды.
Местная молодежь облюбовала тот дом, пили в нем, гуляли по ночам. Сделали себе своеобразный сельский ночной клуб. И вот однажды сентябрьской ночью собрались два товарища на тот хутор, посидеть, распить беленькую. Обошли всю деревню, приглашали всех друзей, но никто не соглашался - кто с дороги устал, кто с полей урожай убирал, а кому-то вообще от водки уже плохо. Решили два парня пойти туда вместе - не пропадать же добру. Вышли они из деревни, а ночь темная, даже звезд в тучах не видно. Идут они по лугу, где скотину летом пасут, и хутор уже виден. Но что-то там не так: в окне лучина горит. "Значит, там кто-то есть", - обрадовались парни. Отворили они дом и видят: сидят за столом два парня, на столе лежит колода карт, горит лучина и полная бутыль самогона. Поздоровались, познакомились ребята и начали вместе ночь коротать. Пили они гуляли, пока в деревне не погасли все огни. И вот один из парней, что сидел в избе изначально, предложил своим собеседникам перекинуться в картишки. Все радостно подхватили идею и тот, что предложил, начал раздавать старые ободранные карты. "Только, давайте уговор сделаем," - сказал раздающий, - "играть будем по-настоящему, не на деньги и щелбаны, а души на кон поставим..." Тут он радостно рассмеялся, будто сказал какую-то нелепую шутку. Но все его подхватили и тоже шутки ради предложили души на кон поставить. И вот игра началась... "Шестерки, семерки, ну точно все картинки и козыри из колоды вынули", - негодовал парень, который пришел в избу с другом. И вдруг у него из рук одна из карт выпала и упала на пол да прямь под скатерть. Полез он под стол карту искать, глядь, а вместо ступней у играющих парней напротив культи. Точно по лодыжку ноги обрезаны. Вылез парень из-под стола и просится выйти из избы покурить. Только он дверь избы запер, как дал дёру до самой деревни, народ поднимать. Бегут мужики по лугу и видят: не горит уже лучина в окне хутора, и дверь заперта. Отворили они дверь, зажгли свечи и видят, сидит за столом второй парень, что пришел в избу с первым, и не шелохнется. Стали его за руку дергать, кричать. А он сидит, слова не молвит и лишь в одну точку напротив смотрит, точно душу у него вынули... |
|
Это цитата сообщения SYarina Оригинальное сообщение
С Ч А С Т Ь Е
[333x353]Счастье подобно бабочке,
чем больше его ловишь, тем больше оно ускользает.
Но если вы перенесете свое внимание на другие вещи, оно придет
и тихонько сядет вам на плечо.
[357x499]Каждый человек счастлив. Счастье есть у всех, оно в каждом, оно внутри,
Все что нужно – это уметь видеть и чувствовать его, уметь принимать его и уметь дарить.
Оно кругом, оно в нас!Его нельзя продать, нельзя купить, нельзя выиграть в лотерею,
его можно только вырастить в себе… Вырастить из приятного слова,
сказанного тебе; случайной улыбки прохожего; из звонка старого друга из пения птиц…
Счастье всегда разное, разное для каждого, разное по восприятию и по сути, но все одинаково желают его найти.
Например, женское счастье храпит на соседней подушке.
Просыпаясь утром, целует, шепчет на ушко всякие глупости, заботится о тебе.
Приносит ромашки, собранные по дороге домой. Держит за руку.
Ни в чем тебе не отказывает, балует и исполняет любые желания.
В конце концов просто любит тебя.
Счастье - дарить себя ему, говорить с ним, просто видеть рядом,
гладить по волосам, а потом засыпать на его плече.
Счастье - просто смотреть друг на друга и молчать.
Загадывать одно на двоих желание, не прятать и не скрывать своих чувств
|
На одной из больших улиц Замоскворечья стоит вычурно-красивый, угрюмо-пестрый дом. Вот что рассказывают про этот дом. Его выстроил для себя один богатый сибирский золотопромышленник. Заказал архитектору проект, одобрил, заключил договор. В договор промышленник ввел огромную неустойку, если работа не будет закончена к условленному сроку. Все время при стройке придирался, тормозил, заставлял снова и снова переделывать. Архитектор увидел, что попал в когти дьявола, что к сроку заказа не кончит; уплатить же неустойки он не имел возможности. И повесился в этом самом доме, который построил.
Хозяин поселился в доме с девушкой-дочерью. Она влюбилась в певца итальянской оперы. Отец, конечно, и думать ей запретил о подобном замужестве. Она убежала с итальянцем за границу. Отец остался жить один в огромном доме. Сильно злобился на дочь и сильно по ней тосковал. Тоска победила. Поехал за границу отыскивать дочь. Отыскал ее, брошенную итальянцем, в нужде, беременную. Привез обратно. И тут победила злоба. Он замуровал дочь в светелке над вторым этажом. Дверь наглухо заделал кирпичами, оставил только маленькое окошечко; в него ей подавали еду и питье. Подкупленная прислуга молчала. Пришло время ей родить. Ее крики и стоны разносились по всему дому. Отец запретил оказывать ей какую-либо помощь, сидел у себя в кабинете и три дня слушал, как по гулким комнатам обоих этажей носились ее стоны и вопли. В ночь на четвертый день все стихло. В светелке нашли мертвую мать и мертвого младенца. А для отца дом продолжал оставаться полным стонами и криками. Он не спал по ночам и все время расхаживал в халате по ярко освещенным комнатам особняка. Наконец, не выдержал и уехал куда-то за границу. Дом до самой революции стоял пустым. |
|
У дороги со стороны Ошмян, возле деревни Гольшаны, стоит камень, на котором выбита цифра 1280. Как свидетельствует летопись «Хроника Быховца», именно в этом году легендарный князь Гольша на красивой горе над рекой Карабель основал родовое поместье — «литовский град Гольшаны».
На окраине Гольшан стоит знаменитый Гольшанский замок, послуживший прототипом для известного романа Владимира Короткевича «Черный замок Ольшанский». Ныне от замка остались одни развалины темно-красного кирпича, а когда–то… Когда–то в Великом княжестве Литовском этот замок считался самым великолепным. И он действительно впечатлял своим величием: большой каменный прямоугольник с восьмигранными башнями по углам. Жилые корпуса и стены образовывали замкнутый двор, попасть в который можно было только через арочный тоннель во въездной башне. Оборонительные рвы с водой, парк и пруд окружали замок. Внутри — множество комнат, стены которых покрывали фрески и высокохудожественная лепка, картины и гобелены, оружие. Витражи из толстого стекла и мозаика каменного пола гармонировали с дорогой мебелью. Потомки князя Гольши занимали в Великом княжестве весьма высокое положение, но постоянная их резиденция была в великолепном замке над рекой Гольшанкой. К середине XVI века род Гольшанских угас. Последняя его представительница вышла замуж за одного из Сапег и принесла в приданое родовое поместье. Павел Стефан Сапега перестроил замок и сделал его импозантнее. Но на этом золотые времена замка закончились. А затем пришел черед черных дней и столетий…
Во многих местах Беларуси существуют предания о привидениях и призраках, но везде они связаны с замками, старыми кладбищами или разрушенными храмами. Что–то правда, что–то нет. Но вот в Гольшанах есть самые настоящие привидения, которые поселились в руинах старинного замка и францисканском монастыре. Более того, жители Гольшан утверждают, что привидения замка здорово активизировались в последнее время. Люди связывают это с возобновлением в Гольшанах реставрационных работ — потревожен прах жертв, погребенных в стенах заживо в средневековье. Кто же они?
Когда–то давно безродный молодой парень Гремислав Валюжинич полюбил знатную красавицу–княжну Ганну–Гордиславу Гольшанскую. Девушка ответила взаимностью. Об их тайных встречах прознал отец княжны, злобный и мстительный магнат. Почитая жестокие традиции средних веков, он, «блюдя» родовую честь, приказал замуровать юношу в одной из полутораметровых по толщине стен замка. С тех пор и до наших дней по галереям и подвалам замка беспокойно бродит тень Черного Монаха (так прозвали его местные жители), наводя смертный ужас на случайных прохожих. Как утверждают многочисленные очевидцы, призрак Черного Монаха регулярно появляется в лунные ночи на разрушенных стенах замка в виде черной тени, охраняя ветхие руины от незваных гостей…
В конце ХХ в. преподаватель одного из учебных заведений пообещал отпустить воспитанников на каникулы досрочно, если они принесут для стройки по 80 кирпичей. Смекалистые учащиеся направились в Гольшанский замок. В результате над одним из самых рьяных исполнителей поручения обрушился свод. Парнишка погиб. Скажете, никакой мистики? Как знать…
Но одна из самых старых и знаменитых легенд в Гольшанах — о Белой Даме, или Белой Панне, как называют ее местные жители. Четыреста лет назад Павел Стефан Сапега выделил деньги на постройку костела и монастыря при нем. Строителям было обещано, что при выполнении заказа в срок, к 6 августа 1618 г., те получат большое вознаграждение. Заторопились мастера, и вдруг… одна из возведенных стен обрушилась без каких–либо причин. В качестве работы каменщиков не стоило сомневаться, они свое дело знали. Но каждый раз уже трижды отстроенная стена вновь обваливалась. Словно некие темные силы вовсю старались помешать богоугодному делу. Посовещались работяги и решили: нужна тайная жертва. А будет ей та из жен строителей, что первая принесет мужу обед. Ночь напролет молился недавно женившийся рабочий, чтобы его молодая жена, всегда первая прилетавшая на крыльях любви, на этот раз припозднилась. Но тщетно, девушка опередила всех. И поплатилась за это жизнью. Юную жену замуровали живой в монастырской стене. С тех пор по коридорам монастыря стала скитаться неприкаянная душа молодой женщины — Белой Дамы. Миф, скажете вы? Что ж, читайте дальше.
Около десяти лет назад, когда началась реставрация костела, стена вновь дала трещину. Строители начали расчищать подвал, и нашли… женский скелет, замурованный в стене. Несколько месяцев останки хранились в картонной коробке. Появился шанс навеки упокоить погубленную душу, отпев ее в храме. Однако
