[показать] |
Разговор о совести – один из самых непростых. И это потому, что хотя все мы в жизни испытываем угрызения совести, но не все реагируем на них одним и тем же образом.
Почему же люди не всегда позволяют совести заговорить? Одни потому, что слишком пристрастились к каким-то грехам, привязаны к ним и любят их ради того грубого удовольствия, которое они доставляют. Другие потому, что сбиты с толку какой-нибудь идеей или теорией и думают, что зеркалом добра и зла служит что-то иное, а не наша собственная совесть. Такой человек подстраивает свою совесть под распространенные в обществе мнения или модные поветрия, в которых отражаются новейшие идеологии. И если для совести христианина зеркалом является Евангелие Христа, сам образ Христов, сокрытый в глубинах его сердца с минуты крещения, то мирской человек определяет свои жизненные ориентиры, думает и ведет себя, следуя духу мира сего, повсеместно господствующему в наше время.
Мирская, или ложная, совесть, называемая то «моральным», то «гражданским», то «политкорректным» сознанием, – это то, что сегодня так навязывается нам, прежде всего через масс-медиа, популяризацию науки и индустрию развлечений. Эта псевдо-совесть – самый страшный противник умственного здоровья и счастья современного человека.
Несколько лет тому назад я был крайне удивлен тем, какие извращения совести способны произвести идеологии наших дней. Разговорившись в Голландии с одной местной девушкой, я вдруг понял, в чем причина все более ширящегося принятия гомосексуализма на Западе. Бедная девушка хотя и признавалась, что гомосексуалисты и лесбиянки вызывают у нее чувства брезгливости и отвращения, но твердила, что эти чувства примитивны и она должна настойчиво бороться с ними, пока полностью не избавится от них. Потом я обнаружил, что часть молодежи начинает отстаивать гомосексуализм по той же причине: эти идеи им внушали с малых лет, так что в конце концов в их уме утвердилась мысль, будто это безумие является чем-то нормальным и даже желательным.
В целом почти вся нынешняя философия жизни разрабатывает и пропагандирует такие концепции, которые сводят совесть современного человека к псевдо-совести разума, вынужденного думать иначе, чем это свойственно сердцу или голосу Божию в человеке.
[показать] |
Бывает иногда, что ты знаешь, что ты грешник, и хочешь молиться, но у тебя нет состояния умиления, то есть ты ощущаешь ожесточение сердца. Что тогда нужно делать?
Это ожесточение сердца во время молитвы называется холодностью, сухостью или черствостью. И оно обычно, согласно святым отцам. Холодность почти всегда приходит от забвения. Причина холодности души — я ведь, грешный, каждое мгновение страдаю ею — это забвение. А забвение что такое, по святым отцам? Это первый грех рациональной части души.
Душа делится на три части: рациональную, раздражительную и вожделевательную, по святому Григорию Нисскому[1]. Так их располагает и «Пидалион». Святой в точности предписывает епитимии за грехи по трем частям души. Посмотри в его правилах в «Пидалионе»[2].
С рациональной стороны первым грехом является забвение. Затем следуют неведение, нерассудительность, нерадение, неблагодарность за благодеяния Божии и ближнего, неразборчивость, неправоверие, хула, безумие, ересь и другие. Но первым шагом в сторону холодности, запомни, является забвение.
Когда мы забываем о благодеяниях Божиих, когда забываем, что Бог здесь, когда забываем о присутствии Бога, мы впадаем в так называемую акедию[3]. Акедия есть расслабленность души и ума. Великий Василий и другие святые отцы называют акедию «каракатицей души». Когда человек становится апатичным и лежит в унынии, расслаблении, тогда все страсти и все зло входят в его душу.
Никогда не понимала, каким боком беспардонная прямолинейность соприкасается с достоинствами человека, возгордившимся своей первобытной честностью. Он своей бесформенной и беспредельной открытостью в состоянии наломать столько тонких душевных дров, сколько не сможет ни одно лукавство или бытовое лицемерие. Чем тут гордиться? О какой еще хваленой откровенности речь, когда на лицо всяческое проявление отсутствия самоконтроля и фильтрации, граничащее с быдловатой бесхитростной простотой? Умение промолчать или облечь свои критические мысли в более или менее уместную форму всегда сложно, в то время как говорить все, что на ум пришло, сможет, пожалуй, и обезьяна, будь она научена. Так почему бы хотя бы изредка не делать попыток следить за тем, какие пассажи мы изрекаем?
[показать] |
Термин «интеллигенция» расплывчат, как чернильная клякса. Неясно до конца, что это: социальная группа или внутреннее душевное качество? Или и то и другое вместе? А может, это некий тайный орден, имеющий свои цели и скрытно их реализующий?
Думаю, не далек тот час, когда слово «интеллигенция» превратится в технический термин, предназначенный для описания отечественной истории XIX–XX веков.
За пределами этого временного среза и за границей российской географии термин этот нежизнен и бесполезен. У нас же ему придано слишком большое значение.
Как указывает латинский корень, термин касается познавательных способностей. Очевидно, интеллигентом должен называться тот, кто умеет накапливать коллективные знания и опыт, умеет систематизировать и анализировать накопленное. Вот и все. Никаких шансов для самолюбования.
Можно предположить, что человек, отмеченный способностью к подобной деятельности, станет заниматься в жизни тем, что у него получается лучше, чем у других, и, соответственно, займет свое место в обществе.
Но наш народ в указанное время (XIX–XX века) настырно присоединял к умственным способностям некие возвышенные нравственные качества и получал в результате «виртуальное элитное существо», отмеченное умом и святостью. По сути – аналог ангела. Теперь на этого «ангела» можно возложить задачу благого переустройства мира, а в случае неудачи – повесить на «несправившегося ангела» всех собак.
[488x699]
[453x699]description
[700x525]