В обстоятельном интервью Daily Mail большой поклонник Айртона Сенны Льюис Хэмилтон говорил о гонщиках прошлого и настоящего, о новой жизни после ухода из McLaren, отношениях с отцом и былых проблемах...
Льюис Хэмилтон: «Я пилотировал машину Айртона Сенны – за рулем его McLaren 1989 года я проехал несколько кругов по одной из конфигураций Сильверстоуна. Это один из лучших моментов в моей жизни. У Сенны было много общего с Жилем Вильневом, и именно это я хотел у них перенять. Я мечтал стать такими, как они, и мне кажется, что сейчас я управляю машиной так же, как это делал бы Айртон. Это были лучшие гонщики, и то, что они делали, было лучшим. Я хотел бы этим овладеть.
Если посмотреть сейчас на Себастьяна Феттеля, то он всегда использует искусственный газон и шире, чем следовало, заезжает на поребрик. Бывает, он без необходимости выезжает за белую линию, но это ему ничего не стоит. Во времена Сенны слишком широкая атака поребрика или выезд на несколько сантиметров за пределы трассы закончились бы разворотом. Пилотаж Айртона всегда был на грани, а не за гранью, поэтому мне нравится его стиль.
Сейчас можно выехать за пределы трассы и вернуться на траекторию, поскольку на современных автодромах широкие зоны безопасности. Раньше они были гравийными - машина могла получить повреждения или застрять. Теперь можно атаковать, широко заходить в повороты, и всё равно возвращаться на трассу. Когда подобные действия не приводят к последствиям, у вас возникает мысль, что это здорово. Однако мне нравятся городские трассы, в частности, Монако, где у вас нет права на ошибку, а если вы что-то сделали неверно, приходится расплачиваться. Я не хочу, чтобы ошибка оборачивалась травмой, но оплошность может привести к потере времени или заглохшему двигателю. Именно в этом и заключается сущность гонок, именно поэтому гонщики прошлого вызывают восхищение.
Мне нравится, что уровень безопасности стал выше, но в те времена было сложнее управлять машинами – тогда использовался рычаг переключения передач. Вспомните пилотаж Сенны в Монако – большую часть времени он фактически управлял машиной одной рукой, это здорово! Очень здорово!
Мне кажется, я мог бы лучше раскрыть свой потенциал до того, как появились системы, помогающие гонщику. Теперь все решает техника. Мы сидим с инженерами и обсуждаем падение давления в гидравлической системе. У меня огромное количество кнопок и переключателей на руле – в Mercedes их 26. Понять и использовать их – само по себе наука. Если бы мне пришлось выбрать какую-либо эпоху в истории Формулы 1, я бы хотел выступать во времена Сенны – в 1988 или 1989 годах. Тогда машины были опасны сами по себе. Выехав в Сильверстоуне за рулем McLaren тех времен, я утопил педаль газа и почувствовал себя беззащитным. Я подумал: «Здорово! Что за гонщики!» Я пилотировал и Mercedes W125 30-х годов, а в нем не было ремня безопасности. Если вы входите в поворот на слишком высокой скорости, то можете вылететь из машины.
Сейчас сложности заключаются в другом – они связаны, скорее, с инженерными аспектами. Формула 1 ежегодно меняется. Мне приходится анализировать детальные данные о резине, прижимной силе, экономии топлива и вместе с тем бороться с соперниками.
После Гран При Монако, например, сильно болит голова, поскольку глаза постоянно двигаются, а вы должны сохранять концентрацию. Айртон говорил о Монако, что в конце гонки душа словно покидает тело. Может потребоваться несколько часов, чтобы успокоиться после гонки. Кроме того, в этот уик-энд мы серьезно теряем воду. После гонки у меня очень болят колени - из-за усилий на педалях газа и тормоза».
Многие отмечали, что за последние 20 лет в Формуле 1 заметно вырос уровень безопасности, но Хэмилтон ценит в гонках именно опасность.
«Некоторые гонщики говорят, что с возрастом становятся осторожнее, но я не принадлежу к их числу, - продолжал Льюис. – Я не буду осторожничать – такой у меня характер. Мне нужна опасность. Если Формула 1 лишится этого, я завершу карьеру. Впрочем, автоспорт остается довольно опасным. Вы это чувствуете, даже когда максимально выкладываетесь на быстром круге в квалификации.
Северная петля Нюрбургринга вселяет ужас, чем опаснее гонки, тем больше они нравятся, но при этом риск не должен превышать определенного уровня. Я не хочу, чтобы кто-то получил травму, но на Северной петле нет зон безопасности, так что эта трасса напоминает городскую, а это здорово! Я максимально выкладывался, пилотировал на пределе возможностей. Там есть один отрезок, где машина буквально взлетает в воздух и падает вниз.
Будучи гонщиком, я никогда не думал о возможных последствиях, если что-то пойдет не так. Больше всего мне нравится находиться на грани разворота или удара о стену. Именно поэтому я управляю квадроциклом и занимаюсь скалолазанием. В основе всего этого – опасность. Надеюсь, ничего не произойдет. Однако я осознаю последствия, а не просто надеюсь на лучшее. Я не получаю травм, поскольку не иду на неоправданный риск. Я вполне могу обойтись без
Читать далее...