Через несколько дней исполняется 60 лет с того дня когда советская военная авиация одержала одну из крупнейших своих побед за всю послевоенную историю в небе Кореи над рекой Ялуцзян, 12 апреля 1951 года, стало "черным днем" в истории американской авиации после второй мировой войны, такое большое количество стратегических бомбардировщиков в одном воздушном бою американцы ни где еще не теряли, а общее количество их потерь в авиации понесенные в ходе корейской войны уступали только потерям которые они понесли позднее во Вьетнаме. Боевые действия между Северной и Южной Кореей начались 25 июня 1950г. Эта война продолжалась ровно три года и один месяц. Соединенные Штаты действовали в Корее открыто, под флагом ООН на стороне Южной Кореи, а Советский Союз - негласно на стороне Северной.

Вооруженные силы США в этом конфликте были представлены всеми родами войск, куда входили несколько сот тысяч военнослужащих. Советские вооруженные силы - лишь одним отдельным авиационно-истребительным авиакорпусом, куда, впрочем, кроме авиационных частей, входили: несколько зенитно-артиллерийских дивизий, несколько зенитно-прожекторных полков и несколько радиотехнических батальонов (локаторщиков). Кроме этого, в частях вооруженных сил КНДР и китайских народных добровольцев (КНД), которые также активно принимали участие в этой войне, находилось две-три сотни наших военных советников и несколько военных госпиталей. Такова была расстановка сил в этой войне. В боевых же действиях активно участвовали только зенитчики и летчики, которые в составе 64 ИАК противостояли мощной 5 ВА США, не говоря уже об авиации их союзников - Австралии, Канады, Англии, Южной Кореи, Южной Африки.

Боевые действия советские летчики 64 истребительного авиакорпуса( ИАК) начали 1 ноября 1950 г. на реактивных истребителях МиГ-15 бис. С этого момента безраздельному господству в воздухе американцев и их союзников пришел конец.

В этой воздушной войне участвовали лучшие самолеты с обеих сторон, впервые отрабатывались новые тактические приемы ведения воздушной войны на реактивной технике. Уже первые схватки в небе доказали, что американские реактивные самолёты F-80 «Шутинг Стар» и F-84 «Тандерджет» значительно уступают МиГам по скорости, скороподъёмности и вооружению. Бои заканчивались их бегством. Чтобы исправить ситуацию, в начале 1951-го ВВС США срочно направило на Корейский полуостров новейшие истребители — F-86 «Сейбры». Уступая МиГу в скороподъёмности и удельной тяге, они превосходили его в манёвренности, большей дальности полёта и в наборе скорости на пикировании. Но МиГ обладал преимуществами в вооружении: три пушки (две калибра 23 мм и одна 37 мм) с прицельной дальностью 800 м против 6 пулемётов калибра 12,7 с дальностью стрельбы 400 м.

Впрочем, МиГам приходилось иметь дело в воздухе не только с американцами, но и с военными других стран, выступавшими под флагом ООН. Так, свои военные силы предоставила и Австралия. Однако боевые качества австралийских лётчиков и техническое оснащение их самолётов было таково, что уже после первых свиданий с советскими асами из шестнадцати машин уцелело лишь четыре.
Советский «щит» над корейским небом вынудил американцев снизить активность боевых действий мелких групп истребителей-бомбардировщиков. Прекратились дневные полёты разведчиков и бомбардировщиков. Наступил период воздушных боёв крупных групп истребителей F-86 с МиГами.

Один из самых массовых налётов американской авиации произошёл 12 апреля, в так называемый "черный четверг" 1951 года, когда американцы пытались бомбить железнодорожный мост через реку Ялуцзян у населённого пункта Сингисю. Это была единственная железнодорожная магистраль, по которой снабжались корейские войска. В схватке участвовало более сорока бомбардировщиков B-29, действовавших под прикрытием около сотни истребителей F-80 и F-84, разбитых на мелкие группы. Кроме того, в налёте участвовали группы сковывающих истребителей F-86, около пятидесяти самолётов. На отражение этого налёта с аэродрома Аньдунь было поднято около пятидесяти МиГов. Бой проходил на высоте 7-8 тыс. м в течение 20 минут. МиГи парами и четвёрками атаковали группы Б-29, не обращая внимание на группы сопровождения. В итоге было сбито 14 американских самолётов, это были стратегические бомбардировщики Б-29 "Суперфортресс". Именно такой самолет сбросил атомную бомбу на Хиросиму. Это огромная машина, способная нести больше 9 тонн бомб и полторы дюжины крупнокалиберных пулеметов. Хотя американцы имели

"Амбиции Сталина требовали продемонстрировать Западу, что и советская стратегическая авиация способна наносить сокрушительные удары, превращая в прах и пепел целые города. Столица Финляндии, с её слабой и устаревшей системой ПВО, представлялась идеальным объектом для такой демонстрации. К участию в многодневной операции привлекалась практически вся авиация дальнего действия (АДД) Советского Союза. …С равными интервалами в 10 дней планировалось нанести три мощнейших удара, в которых одновременно должны были принять участие все боеспособные самолёты. И самолётами этими были …дальние ДБ-3ф, американские “Митчелы” В-25, американские же “дугласы” советского производства (Ли-2) и тяжёлые четырёхмоторные “летающие крепости” Пе-8, способные поднять ФАБ-2000 или даже ФАБ-5000.

  Первый налёт состоялся в ночь с 6 на 7 февраля 1944 года. Из 785 поднявшихся в воздух бомбардировщиков достигли цели 728 самолётов, которые сбросили на Хельсинки 6991 бомбу общим весом в 924 тонны.Без малого одна килотонна. Среди всего прочего на столицу Финляндии было сброшено две ФАБ-5000 (одна такая бомба могла снести целый квартал), шесть ФАБ-2000 и четыре ФАБ-1000. Составленное на следующий день донесение штаба ВВС Карельского фронта гласило: “Воздушной разведкой истребителей, проводившейся в 14.05, установлено, что весь город остаётся в дыму …..”

  Во втором налёте, состоявшемся в ночь с 16 на 17 февраля, приняло участие “всего” 408 (по другим данным - 497) самолётов, которые сбросили на город 4317 бомб. Самым мощным стал третий налёт (в ночь с 26 на 27 февраля), в котором приняло участие 929 бомбардировщиков, из которых 863 достигли цели. Было сброшено 5182 бомбы суммарным весом 1010 тонн. Характерной особенностью этого налёта стало массированное использование тяжёлых и сверхтяжёлых бомб: 20 ФАБ-2000, 621 ФАБ-500, 1431 ФАБ-250. В общей сложности на Хельсинки было сброшено 16 490 фугасных и зажигательных бомб совокупным весом 2575 тонн. Ещё раз подчеркнём, что это была самая крупная операция советской АДД за все годы войны. И не просто “самая крупная”, а не идущая ни в какое сравнение со знаменитыми, описанными в сотнях публикаций налётами на Берлин, осуществленными в конце лета 1941 г. Тогда ВВС Балтфлота в период с 8 августа по 5 сентября сбросили на Берлин 311 бомб общим весом в 36 тонн. 

 Февральские бомбардировки Хельсинки имели многообразные, по большей части – неожиданные, последствия.

  По сведениям финского историка авиации К. Ф. Геуста, в “населённых районах города” упало всего 799 бомб, что, как нетрудно убедиться, составляет всего 4,8% от общего числа сброшенных в ходе трёх налётов бомб, или, 8,5% от общего числа фугасных бомб (факт падения каждой зажигательной бомбы не всегда мог быть зафиксирован по отдельности).Куда же упали остальные, т.е. 15 тысяч авиабомб? На портовые сооружения и промышленные предприятия в пригородах Хельсинки? Возможно. Но потеря (в общей сложности) трёх катеров и двух грузовых пароходов заставляет усомниться и в этом. Тот же К.Ф. Геуст высказывает следующую гипотезу:

  “Использование зенитного огня с управлением от РЛС и заранее просчитанных схем ведения заградительной стрельбы заставило большинство атакующих самолётов отвернуть от города и сбросить бомбы в море”. Это, разумеется, всего лишь мнение одного историка, а посему вопросы остаются. Возможно, вопросы эти  были заданы и Главному маршалу авиации, командующему АДД товарищу А.Е. Голованову. Бесспорно одно – в конце 1944 г. АДД была расформирована, и на этом феерическая карьера Голованова (он стал маршалом в 39 лет от роду, пройдя путь от командира бомбардировочного полка до должности командующего АДД всего за 10 месяцев) приостановилась (безвозвратно оборвалась она лишь после смерти Сталина).

 В целом же февральские

«Война» — арт-группа, работающая в жанре концептуального протестного уличного искусства.

Основана философом Олегом Воротниковым в 2007 году. Идеолог группы, художник и фольклорист Алексей Плуцер-Сарно в прошлом году эмигрировал в Эстонию. В группу входят более шестидесяти активистов. Лидеры — Олег Воротников (Вор), Леонид Николаев (Леня Ебнутый), Наталья Сокол (Коза). Самые известные акции: «Е…ись за наследника Медвежонка!» — оргия в одном из залов Государственного биологического музея им. К. А. Тимирязева, приуроченная к президентским выборам; «Леня Ебнутый крышует федералов» — на Кремлевской набережной Леонид Николаев с синим ведром на голове запрыгнул на служебную машину ФСО со спецсигналами и убежал от выскочившего из нее офицера; «Х… в плену у ФСБ» — активисты нарисовали огромный фаллос на Литейном мосту, и когда мост был разведен, рисунок оказался прямо напротив здания ФСБ; «Дворцовый переворот» — активисты перевернули несколько милицейских машин. 15 ноября 2010 года Олег Воротников и Леонид Николаев были арестованы по обвинению в хулиганстве и провели три месяца в СИЗО. 24/08/2007 Акция «Пир». Арт-группа провела поминки по поэту Дмитрию Пригову в московском метро — накрыла столы прямо в вагонах. Накануне декан философского факультета МГУ запретил совместную акцию «Войны» и Пригова в студенческом общежитии, вскоре после этого поэт умер.

• Марина Ахмедова

Про воровство

Если не считать ребенка, то их восемь. Пропуская активистов арт-группы «Война» в дверь мини-отеля, я не могу поверить, что все они — ко мне, в мой маленький номер. Выхожу в коридор за чаем, а когда возвращаюсь, вижу, что гости сушат трусы на моей батарее, а Олег Воротников остался в каких-то подштанниках с огромной дыркой. Я стою и думаю: что это — провокация? Или перформанс? Или политика? Мне объясняют, что трусы намочили, купаясь в проруби, а штаны — из СИЗО, других пока нет.

— Есть что-нибудь почитать? — спрашивает Воротников. — Мне надо в туалет.

Пока Воротников в туалете, «Война» садится на пол, заполонив все пространство. Леня Ебнутый прислонился к стене. Он сидит так тихо, что пока я не признаю в нем человека, который топтал крышу автомобиля ФСО. Из туалета появляется Воротников — искупанный. Я с тоской думаю о своих полотенцах. Он стоит на маленьком пятачке, пританцовывает и очень нелестно отзывается о «Русском репортере». А я тупо созерцаю дырку на его штанах и даю себе слово не реагировать на провокации.

— Хотите пельмени? — спрашивает Коза. У нее на руках спит ребенок. — У нас пельмени есть…

Услышав краем уха, что эти пельмени были взяты в супермаркете без спроса, вежливо отвечаю: «Спасибо, я не ем мясо».

— Воровство в супермаркетах при сегодняшней системе распределения ни в коем случае не является не только преступлением, но даже чем-то зазорным, —