Под красивой оболочкой может скрываться нечто отвратительное....

- Джина, ты такая актриса!- так часто говорила ее мать, когда та в очередной раз притворялась больной, что бы не заниматься, да так исскустно, что каждый новый «папочка», верил и оставлял ее дома вместо школы.
Читать далее...

Сон мой ложится хлопком февральским,
в нем твоя мягкость
сплелась в узорную ткань молочных дорог.
Белые духи,
пухом небесным осыпав порог,
мне предлагают умыться метелью.
Иней кутает руки,
щеки, глаза, волосы.
Наитие льда
скрипкой водит за дверью.
Импровизация моих надежд,
дрожью воздуха,
срисует тебе шерстяных одеял
уют, когда ты будешь стоять на ветру.
Сон мой падает между
твоих пальцев
лилейным песком свежести.
Сегодня приду
в твои эфирные замки,
без спроса, без приглашения.

Утренним смогом тучнеет будней осадок.
Нежный рубец расставанья
сращен в прозаичную глубь.
Памяти вкус еще тонок и огненно сладок,
оближи лишь пурпур обветренных губ,
лишь оглянись, там объятия рук,
там в поэзии белого сада наш круг
замыкается снегом на расстоянье,
растопленным снегом.
Но утренний дым настойчиво сер.
Забудь, забудь, что небо болеет,
туман, как мираж, как вымысел глупый,
как сон ледяной, каменной мессы.
Когда под ноги крошится мел,
я знаю, доподлинно, что я сумею,
обратить его в жемчуг стрел,
несущихся
попутным
дыханьем
к твоему не спящему сердцу.

Янка упала, ушибла коленку. Дым затянул переулок,
ограды… побежали к реке наперегонки с вечером:
смотрели, как возвращались мертвые солдаты…
тупоумный звук выдуло в облака из заводской трубы


Рыжей памятью выгорели холмы: к млечному очагу, к
Прошлое это бумажный часовой, сказала ты.
Листопад просачивается в приоткрытые двери,
ложится на стол: рассыпанные, потемневшие гильзы…
обряд, что ты приготовила


Отпускали деревянных рыб в воду –
плыл кверху брюхом, улыбался облакам со дна долины
Ласковое время, терновое вино – мело мелиссой
по неслышным полям, непослушным детям


правда – меланхоличная шлюха перед запертой дверью
волна грусти, окутывающая улицы: спроси ее, ветер…
они выходят из нас как из города Бога – наши дети, наши
убийцы… поднося бритву к лицу – молча входя в блаженство

Железные птицы
с бумажными крыльями,
ангелы несчастья с глазами
влажными –
сидели на полу, считали минуты
облака
улыбались как слабоумные
растворялись
двери
в зеркальном зале –
нас туда звали, звали
…сидели на полу
непослушные дети –
в золоте, в
печали –
и уходили
в зеркальные
двери –
звали оттуда,
звали

Котёнок у двери замёрз,
Печален лик его.
По ветру ручейками слёз
Иду до своего...


Вчера язык прилип к трубе,-
Хозяин оторвался.
Снежинки всё быстрей, грубей
Танцуют в ритме вальса.


Тела в пупырышках, слова
Забыли свою чёткость.
Замёрзли мысли в головах.
Кровь тоже не течёт пусть.


Прилипли в поцелуе мы,
Уже не оторваться.
Теперь придётся до весны
С тобою целоваться.

Яжизнь меняю на минуты,
Одна, другая... Много лет
Порой так быстро будто свет
Летят. И в никуда как будто.
Не все мгновенья помнит разум,
И мысли все не будут впрок,
Но в каждом шаге есть урок,
Порою незаметный глазу.
Не каждый свой увидит путь,
Не каждый не свернёт немного
И не у каждого дорога
Прямая и покажет суть.
Но каждый жив не просто так,
Совсем неважно кто в что верит,
Какою меркой жизнь измерит,
И проживёт ль со всеми в такт.
Ведь есть у каждого внутри
То, что невидимо снаружи,
Не в сердце, нет, намного глубже
Нет, не увидишь – не смотри.
Под кучей масок и имён
И социальных положений
Под сонмом всяких наслоений
То, что древнее всех времён.
Душа иль дух, ядро иль сущность
Названьем суть не передать
Картинкой форму не придать
Не описать его воздушность.
Оно у каждого с собой,
Неповторимо и бесценно.
Люби, расти и непременно,
Весь мир вокруг навеки твой.

(В баре у Совы)
Проза / Юмористическая проза09-02-2010 10:24
Смеркалось. В шалмане было тихо, но многозверно. Сова сидела в резном дупле с вензелем «S». Торговля шла бойко и с размахом. Торговля и Размах последнее время шарятся парой.
Читать далее...

звезда рок-н-ролла должна умереть.

Струны бегут по ладони
Ноты льются с небес
Через пороги, кордоны
Смелой мелодией пьес

Белой строкой по бумаге
Черным штрихом по холсту
Под Москвой и в рейхстаге
Рок-н-ролл найдёт частоту

Рок-н-ролл
Летящий по струнам
Твой престол
Нужен трибунам!
Твой король
Элвис не умер
Как пароль
Музыка в шуме

Кобейн сегодня в нирване
Леннон - yellow submarine!
Freddy всё плавает в ванне
Вишес - густой розмарин

А в Москве и в рейхстаге
Сегодня облачный штиль
В одном маленьком шаге
Родится музыки стиль

Рок-н-ролл
Летящий по струнам
Твой престол
Нужен трибунам!
Твой король
Элвис не умер
Как пароль
Музыка в шуме

.

Беги-беги, блистательное диво,
От мира всех технических чудес.
Здесь солнце светит как-то криво
Сквозь призмы зданий-до-небес.

Беги-беги, чужое наважденье,
От выхлопов стремительных машин
И ящиков, несущих наслажденье,
От времени достигнутых вершин

Беги-беги, невероятное явленье!
Тебе здесь не придумано дорог…
Тебе не осознать мои стремленья,
А мне, прости, не выйти за порог…

Беги-беги, блистательное диво!
Сквозь призмы зданий-до-небес.
Беги-беги туда, где всё правдиво,
Где нет войны и дымовых завес…

sex/drugs/rock

Эта неоспоримая лёгкость ощущений
От самого бьющего сердца идущая
Бегущих со всех ног от любви и прощений
Невесомость небытия тебя ждущая

Храню безмолвно наш секрет,
Давая времени обет,
Творю воздушный пируэт
И крашу в красный белый цвет.


Мой свет и крик, мой стон и бог,
Распростираюсь подле ног
И не душу в себе порок,
Вокруг у всех пусть будет шок...


Пусть видит ночь сквозь свой покров
Все наши тысячи миров,
Ты здесь, со мной, у всех основ,
Под взорами наших Богов.


Я не боюсь и не стыжусь,
Перед Богами я клянусь:
Где ни была бы я - вернусь.
Боюсь лишь только что проснусь.


Любовница пусть, не жена
Всему на свете есть цена
Сквозь дымку красного вина
Цену любви плачу сама.


Сейчас, когда ты с ней:
По телу тысячи плетей,
И в вену сотни ядов змей.
Молю, спаси, либо убей.


Убей сквозь сладкий поцелуй,
Губами, взглядом околдуй,
Над падшей мною торжествуй..
Но об одном молю - целуй!

Как непристойно говорить
О том, что было бы едвали
Играть красивыми словами,
При этом из бокала пить
Пьянящий сухостью мартини...
Что было до, неважно ныне,
Зачем пустое бередить...?
На мой визит наложив вето
Вы не обидели поэта,
Вы только подчеркнули суть
И без того избитой фразы:-
"Любовь накрылась медным тазом
направив в быт свой длиный путь"!

Ждать неизбежности глядя в глаза
Боятся терять и вернуться назад
Кровью на стенах напишешь
«Я твой», глупый мальчишка…
Ведь ты не герой!

Поднять голову и увидеть небо
Скажешь просто…о нет, поспорю
Среди всей этой лжи и тлена
Все давно со слепой судьбою…

Смотришь? Долго? вторые сутки?
Ну и как, рассвет заметил
Нет, ну что ж…расскажи мне шутки
Чтоб запомнить последнего лета…

Улыбнись, хочешь дозу для счастья
Шизофреникам можно, ты ж знаешь
Безнаказанно мало, но в радость
Санитар принесет, им не в тягость

Поднять голову и увидеть небо
Скажешь просто… в своей палате…
Среди всей этой лжи и тлена
Мы же вместе прозрели когда-то.

Что ты ходишь вокруг да около,
Что ты ищешь слова приглядного,
Посмотри, в небе вьются соколы
Да латают лазурь обрядами.
Они знают, к чему рожденные,
Они знают, кем ветры выгнаны,
И не спросят, завороженные,
Для чего им глотать топи винные.
Не роскошны дворцами-полянами,
А богаты, гонцы, грудью полной,
Изможденной воздухом пряным
Да избитой в синие волны.
Что ты просишь присказки-сказки
О путях, нарезанных глянцем,
Поддержи небесное братство,
Им не знать ли, где звезды гнездятся,
Им не ведать ли туч прохладу
Да лучей багровеющих огнь,
Где пространства бездонного ладан
Оседает падением в Бога.

Масличный сад, бездорожье
пакует синеву в целлофан. Порог выстилает
степь:
пыль, топот,
в окнах шепот (отец бессильно опускает голову)

Затягивает окрестности кислая гарь. Магия ветра,
золотая пыль в городе – словно заплыли медузы
в полынь

Вакуум зеркала. Мел. Жара.
Штиль пересчитывает песчинки: утром встану рано.
Выйду в мяту – территория памяти намывает сны:
будущее совершенно голое

Она похожа на грозу.
На трепет вспугнутых птиц. Остывшие объятия статуй…
Стоят электрички, время.
Зеркала дают сбой
В горбатой кофейне, на краю города. Шорох с улицы
Пространство прикормленное безымянной ущербностью реклам,
бархат вентилятора под потолком размешивает…………

золотая пыль в зрачках

ночью двери открываю,
но меня не ждет никто.
и никто не отругает,
если я продам пальто.

если перебью посуду
или выпрыгну в окно,
то меня бранить не будут,
пустым стенам все равно.

люстра не кричит в субботу,
кран не пилит. шкаф молчит.
утром снова на работу,
но будильник не звенит.
ванна в рот воды набрала.
телевизор, как немой.
не бормочет одеяло.
стол следит лишь за собой.

спят столовые приборы,
из колонок - тишина.
и посуды грязной горы
не предложат "пойти на".
холодильник отключился.
ветер шторы теребит.
одиноким получился
мой последний суицид.

серая рябь это дождик льёт
белая рябь это снег идёт
белая муть это всё повернуть
это всё начинается заново
чтобы свежим отправиться в путь
посетила худая смерть чемоданова

сплетались в траве, дома мятного сытного
прятались в пне, нелегко от обидного
далеко до животного, год и полгода ждал
песню погодную через перчатку дышал

гордая ты это на плечах ленты
хороший день это медикаменты
плохой день это печать
это капризный ребёнок
дабы новый день свежим чаем начать
вертанулась земля вытрясая людей из пелёнок

всё закончилось а мы уже ждём продолжения
лень самим собирать цепи тяжёлые звенья
лень рычаг повернуть, запустить, опрокинуться
всё само поползёт, заскрипит, с места сдвинется

В потребленьи пластмассы заблудилась земля,
И людская масса стала сама
Пластилиновой: её охлади до ноля –
А потом без усилий ломай.


Деньги стали и смыслом, и заветной мечтой,
Заменили любовь, дружбу, дом.
В бутиках и на биржах не заметил никто,
Как Солнце покрылось льдом.

Те немногие, кто ощутил холода,
Попытались ударить в набат,
Но земля не заметила их труда,
И они разошлись горевать.

Продолжала земля, как всегда, покупать,
Лишь повысился спрос на пальто.
И никто не мог даже точно сказать,
Когда Солнце покрылось льдом.

Молодёжь просыпается к вечеру лишь,
Когда светят неон и Луна,
И взрослым никак не подрывает престиж
Искусственная частица-волна.

Жёнам – солярий, мужьям – LCD
И светящийся ночью кондом.
И действительно, разве важно всем им,
Что Солнце покрылось льдом?

И тем, что со светом уходит тепло,
Не обеспокоен, конечно, никто:
Есть АОГВ, подогреваемый пол,
Наконец, меховые манто.

У людей нет и мысли сказать себе «Стоп!»
И нескоро земля поймёт
Простую истину: будет новый потоп,
Когда на Солнце растает лёд.