Где взять тот вектор, чтобы и детей из этого мрака вывести?
Max Ernst
surrealism / dadaism
Завдяки необачному досягненню мрій, усі ми якось скуйовджуємося. Якось спростовуємося. І бігати наввипередки вже ніхто не спроможен. - Згодом, ліпше лишати хоч трохи інтриги, хоч трохи того, за що можна боротися, щоб не вмерла цікавість.
Повнота щосили розливається всередині тебе, нічого вдіяти не можеш та й бажання діяти нема. Все одно що станеться попереду-позаду - в необачності сила. В невблаганному розуму - смуток. Відчуваєш ту частку зручності, котрою наповнюєш повітря навколо себе - вона пропорційна твоїм необміркованим діям. Розум і вдача (розмова про то відбулася вже після, на пагорбах). Це чудово, однак логічно завершений початок вже близько. Вже дихає в спину. Насолоджуйся дуже та вчасно зупинись. Ти кохаєш насправді не того.
(Як наслідок, ти справді зупинилася вчасно, мої вітання. Навчання пройшло на диво добре. Ти лише починала розуміти про що йде мова. Я справді пишаюся тобою.
Тепер же - схожа ситуація, і розумій, що ти кохаєш, власне, своє кохання. І знову не того.)
нет, я положительно одержима воздухом.
может быть, возможно, все и закончится для нас бесславно. но кто об этом думает, кто? ты лучше работай. трудись в вестибюле и может быть пустят внутрь.
где твоя муза-медуза,где
Тяжелое время, к черту тяжелое время. Я должна встать. Просто обязана начать ходить.
Мне это нужно. очень и очень нужно. Я больше никогда ни на что не пожалуюсь, правда. и больше не потрачу ни одного дня бездарно. Мне очень нужно встать.
Возможно, очень возможно, что я уже абсолютно неадекватна. Очень и очень больно. Обидно, что делать этого не стоило вовсе.
Нет, не обидно, я все забуду, мне только встать. Только бы начать ходить на улицу. Я эту улицу больше вас всех люблю. Этот туман, эту погоду. Даже эту елку. За толстым огромным стеклом бокса. Я дорожу ей очень. Я чуть не плакала, когда там стояла с ней рядом. Теперь со мной рядом на подушке ее ветка пахнет.
Мне уже все равно, я больше ничего не хочу понимать - напонималась. Только бы перестало болеть, я знаю как надо. И буду как надо делать. Поверьте, правда, я обещаю. Мне надо встать.
Будь среди тех, чьё присутствие помогает тебе развивать совершенные качества.
Оставь тех, из-за кого усиливаются твои недостатки.
Не исследуй чужие слабости, а займись своими.
Не привязывайся ни к чему, так как привязанность — источник несвободы.
До тех пор, пока не успокоишь свой ум, не сможешь пережить своё счастье.
© Падмасамбхава
Что до меня, то я знаю: мой источник — в «Изнанке и лице», в этом мире бедности и света, где я так долго жил, и воспоминания о котором оберегают меня от двух противоположных опасностей, угрожающих каждому художнику, — злобы и самоупоенности.
______________________________________
Я не могу сохранить ничего из того, что имею и что мне было предоставлено без всяких усилий с моей стороны. И мне кажется, что причина тому — не расточительность, а скорее особый вид бережливости: я жаден до свободы, которая исчезает из-за избытка благ.
_________________________________________________
Эта болезнь, вне всяких сомнений, добавила другие, более тяжкие недуги к тем, что уже гнездились во мне. Но в конечном счете она способствовала свободе сердца, этой легкой отстраненности от человеческих страстей, которая всегда предохраняла меня от злобы.
__________________________________________________
Люди, которых я любил, всегда были лучше и значительнее меня. Бедность, которую я пережил, научила меня не злобе, но, наоборот, некоторой верности и немому упорству. Если мне случалось об этом забывать, то в том повинны только я и только мои недостатки — отнюдь не мир, в котором я родился.
___________________________________________________________________
Но что касается меня, то я испытываю их в миг появления замысла, в момент, когда определяется сюжет, когда перед внезапно прояснившимся внутренним взором вырисовываются сочленения твоей задумки, в те сладостные минуты, когда воображение окончательно сливается с разумом. Эти мгновенья проходят так же неожиданно, как и рождаются. Остается исполнение замысла, то есть долгий нелегкий труд.
__________________________________________________________________
Игнорируя похвалы или знаки почитания, даешь повод славословящему думать, что ты относишься к нему с пренебрежением, тогда как на самом деле ты сомневаешься только в себе самом. Если бы я проявил ту смесь суровости и любезности, которая встречается в литературном мире, даже если бы я преувеличил свою кичливость, как многие другие, я заполучил бы куда больше симпатии, так как я, наконец, принял бы участие в игре. Но что делать — эта игра меня не развлекает! Честолюбие Рюбампре и Жюльена Сореля часто приводит меня в замешательство своей неприхотливостью и наивностью. Честолюбие Ницше, Толстого или Мелвилла меня волнует хотя бы потому, что оно закончилось их поражением. В глубине души я чувствую себя униженным только перед самыми жалкими судьбами или самыми великими проявлениями духа. Между ними находится современное общество, способное вызывать лишь смех.
______________________________________________________________________
С помощью энергии, а она у меня есть, иногда удается вести себя — но отнюдь не существовать — в соответствии с моралью. А мечтать о морали, когда живешь страстями, значит обречь себя на несправедливость в то самое время, когда говоришь о справедливости. Человек иногда представляется мне как несправедливость в действии: я говорю о себе. Если мне в данный момент кажется, что я в своих произведениях иногда ошибался или лгал, то это потому, что я не знаю, как честно признать свою неправоту.
________________________________________________________________________
И однако же, признаться, я нуждаюсь в чести, потому что я недостаточно велик, чтобы обойтись без нее.
_________________________________________________________________________
Просто тогда, когда установится равновесие между тем, что я есть, и тем, что говорю, возможно, — и я едва осмеливаюсь это произнести — я смогу создать произведение, о котором мечтаю. Признаюсь откровенно, оно будет тем или иным образом похоже на «Изнанку и лицо» и будет повествовать о некоей разновидности любви. Отсюда понятна и вторая причина, побудившая меня сохранить эти юношеские сочинения для себя. Самые дорогие для нас тайны мы. сообщаем беспорядочно и неумело, мы выставляем их в чрезмерно вычурном маскарадном
Снова больница. Грустные ребятки вокруг. За шесть лет я и позабыла как оно тут изнутри.
Хай йому грець!
Невероятная тишина. Холод. Потери. Слегка так, чуточку. Может и будет толк.. За эти пару недель, думаю, я успокоюсь.
Человек на перроне один, в расцвете сил и энергии
Человек на перроне один
Если вдруг потекут слезы, человек на перроне один.
Завсегдатай местных кабаре и уличных пьянок
Человек на перроне без сил.
Он лежит там на мокром, холодном перроне
(Один,) черной кучкой как после пожара.
Человек на перроне один
И не жаль его
Все потому что для жалости слишком многое стоило б сделать.
Человек на перроне и снег
на перроне
Заметает лежащее черное тело перрона
Слышен звук.. Вы подумали поезд? - А нет.
Одиноких людей не сажают в вагоны
Человек на перроне. Он болен
Черным черное не излечить
Замело его бедную голову чтоли
И его больше нет. Человек на перроне
Как и возле перона.
Монолитное целое, двери вагона
Распахнулись, но некому больше войти (идти)
Тот перрон как и черное тело перона
Теперь вместе один на один.
Це майже кохання
Диво-дивне
Те, що довкола - значення немає
Немає снігу, вітру, миготіння
Немає дня, немає днини
Як не обмежені стежини
Зустрілись десь?
Ти повен весь
Наповнен весь.
До краю-
Раю
Безнадія
Ти надихнув мене на дію
Ти повернув мене туди
Де повно волі і води
Вертай сюди.
Обпечені обличчя, забезпечені
Де щиро, де з нахабністю в очах
І подих насолоди недоречної
І присмак в роті, страх на смак.
Обпечені обличчя в дивину.
Засмагла шкіра не на диво
Немає потягу до їжі чи до сну
Лише б вона.. Вона, красива..
Залишилась, побула поряд
Ще трошки. Трохи довше ніж завжди
Немає, ні, і вже не буде
Того,що було з нами в осени
Такого вже нітрішечки не буде.
І поряд пляшка, (ось вона,стара) ніби не дарма
Ніби дізналася про те-є лихо
І вже вона з тобою, вже сумна
Обізнана супутниця зловтіхи
А звідусюди б"є старе гілля
По скронях, мозку.. Морок ночі
І дивина, і дивина
Пусти її, закрий їй очі.
Твоя шалена дивина,
Твоя стара як світ стежина
Самодостатнього життя
Твоя обпечена країна.
Не доводи себя до такого отчаяния.
Не доводилось доводить непроизвольно.
Не доводилось, и довольно. -
Не доводи.
И дым рассеяно пуская добровольный
Ты лучше смейся чем смеши
Ты лучше бейся чем спеши.
хоть сиди о повторяй себе: "злость это нормально, злость это нормально.." Уже второй раз за неделю. крепко. и я удержала себя в руках. молодец,девочка. Но злость -это нормально, показывай ее. Заслуживают.
засранцы
Чи є той хто забезпечує?
Де є той?
Наполягаючи на рівний поспіх, щоб відусюди несло щастям як на полі коли трави косять. Немає меж, немає. Одні обличчя старців, що у зморшках. Волосся сиве. Тепер усі-усюди, і відтепер, і дотепер заграють гімном, що є кличем щастя, його покликом чи сміхом, чи диво-голосом напередодні дощу, як і тільки після.
Примружуєш око і бачиш за плечима торбу. За плечима подорожнього. Його лице обпечене стражданням носить характер мук що вже забулися, але ще є відбиток. Простір, простір... Довкола простір і краса. Одна людина, все йде і йде, одегнена в лахміття чорні. Дівчина поряд. Мала, біленька..
Обпечені обличчя, сонце, нива... Десь поряд смерть, важкезна праця і одна фігура, постать чоловіка, все йде і йде. І нібито його це не стосується. І довжелезний простір у якому грація, краса поряд з мерзенною хворобою; у відчай - очі - чи у глибину зануриш, отче?
Згори донизу -дощ.
Розповіси мені про кризу -хоч?
Дарма що те я слухати не хочу.
Дощ..
Мілкий занадто. М"який та дивний.
Далеку згадку
я маю -
самодостатню про самодостатність.
Тепер інакше. Тепер не хочу.
Тепер я хочу іншого-нового
Здається ніби часточка живого, що є всередині і того,
що зветься "нами" відтепер
вже важить більшого. - Центнер? ;)
І дивно, і невпевнено, і невідомо
Однак, а що нам з того?)
а. вы еще не поняли что все работает в две стороны.