Настроение сейчас - loving

[235x439]
Настроение сейчас - wistful

― Как назовешь девочку?

― Рамýне.* (в пер.с литовского «Ромашка»)

― А не слишком ли нежно для такого крупного ребенка? Может, как-нибудь попроще – Марта, Мирдзе…? И в кого это она такая – в мужа, что ли? Ты-то сама мелкая, тонкокостная.

Щупленькая девушка запахнула потуже больничный халатик, сколов полы за спиной английской булавкой, и охотно включилась в беседу:

― В бабушку Рут, мать мужа. Она деревенская. Шесть поколений Йáутакасов прожили жизни на одном хуторе, все делали сами: сеяли хлеб, ухаживали за скотиной. Женщины умели врачевать, принимать роды, заговаривать от порчи. Потому и были здоровыми, рослыми, крепкими… Жаль, что не мальчик… Видать, не суждено их роду продолжаться вечно… Ой, что вы, я за Пéтре, как за каменной стеной. Пусть не самый умный, зато надежный, работящий. Единственное, с чем не могу мириться, так это с его упрямством. Вот ведь человек, − уж если втемяшит что-нибудь себе в башку, никакой силой не вышибить. Если бы не воспитание – мама с детства учила меня сносить невзгоды молча и не перечить мужчине, − давно бы развелись.

― Ну и пусть думает, что умнее. Муж должен чувствовать себя главным.

― И все-таки иной раз… Так бы и схватила скалку да огрела бы со всей силы по темечку! – может, хоть так дойдет.

― Ну-ну! Ишь, смелая какая, завелась. Молоко сгоркнет. Брось молоть, что ни попадя. И вообще, соображай − прежде чем думать! Хочет делать по-своему – пускай. Жизнь сама поправит, и накажет – если надо. Нянечка украдкой перекрестила рот.

― Так ведь жалко дурака, хочется уберечь от беды. Расстраивается же, переживает – когда не получается.

― Да и славно, тебе и тут польза: почувствует себя слабым – и вспомнит о жене. Кто, как не она, приголубит да утешит?! Это и есть семья, так уж заведено, у людей-то. Покормила? Ну, спи, милая, отдыхай. Еще намаешься… А хочешь, составлю гороскоп – и тебе, и лапуле твоей?

― А вы, правда, умеете? ― Так ведь смолоду забавляюсь – вот как ты, была, когда первый раз попробовала. Мои нынче и шагу не ступят, пока звезды не спросят.

― И что, ни разу не ошиблись?

― Что значит, «ошиблась»? Я не гадалка, не знаю «что было, что будет, чем сердце успокоишь», я лишь подсказываю, когда рискнуть, а когда лучше поостеречься, и вообще – любит тебя фортуна или нет.

― Ой, давайте.

Женщина достала чистый листок, вверху крупными буквами начертила имена, фамилии и даты рождения обеих барышень, поразмыслив, приписала имена родителей и супруга роженицы и начала что-то подсчитывать в уме, шевеля губами и загибая пальцы на левой руке. Потом вычеркнула одинаковые гласные, разборчиво вывела в столбик встретившиеся в нескольких словах буквы и задумалась, опустив лоб на плотно сжатый кулак.

― Ты, красавица, живешь на этом свете второй только раз, проще говоря, только учишься жить. Оттого и с интересом взираешь на мир, и везет тебе во всем. Можешь даже на деньги поставить – не проиграешь. Планида твоя – Земля, потому испытания сносишь легко, с достоинством. А малышка твоя – седьмой раз является.

― И что это значит?

Молодая мама придвинулась к столу и внимательнее взглянула на появившиеся рядом с символами иероглифы.

― Во-первых, она мудрее тебя. Это хорошо, когда дети умнее: со многим справятся сами. Но и трудностей больше – после шести реинкарнаций, посланных нам авансом как подарок, мы начинаем держать ответ за прошлые ошибки. Во-вторых, планета ее – самая молодая, Прозерпина. А значит, судьба не единожды проверит твою малютку на прочность. Вот и помогай, не ленись, только не дави – сломаешь, и отвернутся звезды.

― Чушь какая-то... Никак в толк не возьму: какие ошибки - у такой крохи?! Сама никому зла не делала, и ей не позволю. Что искупать?

― Да разве знаем… Помнили бы все свои просчеты – боялись бы за порог выйти. Да ты что так всполошилась? Лишнего не спросят, за чужие грехи отдуваться не придется. Сколько отмеряно – столько и проживет, и, что назначено – выдержит, никуда не денется. Я предупредила, к чему готовиться, а там уж ты сама решай, считаться с моими словами или нет; хочешь – наплюй и живи, как жила. Сердце тоже не глупое – всегда подскажет, как поступить. Умеешь слушать – разберешься.

«Ох-хо-хо…», ― она тяжело вздохнула, встала и вышла из Читать далее...

Настроение сейчас - Nostalgic

[300x400]
[323x400]
[267x400]
«Из окна ей был виден острый, как игла, шпиль часовни Сен-Шапель, который поднимался в небо над серыми стенами Консьержери, Лилиан пошла туда в первый же солнечный день. Время приближалось к полудню, и часовня с ее высокими окнами из разноцветного стекла, насквозь пронизанная солнцем, была прозрачной, словно сотканной из лучей. Казалось, она вся состоит из одних окон и вся залита светом – небесно-голубым, алым, как кровь, желтым и зеленым. Яркие краски обволакивали Лилиан так, словно она погрузилась в разноцветную воду.
Кроме Лилиан в часовне было еще несколько американских солдат, которые вскоре ушли. Она сидела на скамье, окутанная светом, - то была тончайшая и самая царственная ткань на земле, ей хотелось снять с себя одежду, чтобы посмотреть, как прозрачная ткань струится по ее телу. То был водопад света, то было опьянение, неподвластное земным законам, падение и в то же время взлет. Ей казалось, что она дышит светом. Она чувствовала, как эти синие, красные и желтые цвета растворяются в ее крови и в ее легких, как будто ее телесная оболочка и сознание – то, что отделяло ее от окружающего мира, - исчезли и всю ее, подобно рентгеновским лучам, пронизывает свет, с той лишь разницей, что рентген обнажает кости, а свет раскрывает ту таинственную силу, которая заставляет биться сердце и пульсировать кровь. То было великое утешение, она никогда не забудет этот день, - пусть ее жизнь, все, что ей еще предстоит прожить, станет таким же, как этот зал, похожий на улей, полный легчайшего меда – лучей, пусть ее жизнь будет подобна свету без тени, счастью без сожаления, горению без пепла.
Привратник во второй раз тронул ее за плечо:
- Мадам, мы закрываем.
Лилиан поднялась. Она увидела старое, усталое, озабоченное лицо. Секунду она была не в силах понять, что этому человеку недоступны ее чувства.
- Вы давно здесь служите? – спросила она старика.
- Уже шестнадцать лет.
- Как хорошо, должно быть, проводить здесь целые дни!
- Как-никак работа, - сказал привратник. – Но денег еле хватает. Все из-за инфляции.
Лилиан не знала, почувствовал ли старик хоть раз в жизни, каким чудом был этот свет, или по привычке воспринимал его как нечто обыденное, так же, как многие здесь, в Париже, воспринимали жизнь. Она порылась в сумочке и достала деньги. Глаза старика заблестели. Лилиан поняла, что его нельзя осуждать – ведь для него в этой бумажке было заключено все колдовство жизни, она сулила ему хлеб, кино и плату за жилище, где он мог приклонить голову.
(Эрих Мария Ремарк "Жизнь взаймы")

Edith Piaf & Charles Aznavour - Plus bleu que tes yeux

Настроение сейчас - Soft

Настроение сейчас - soft

Лорд Байрон
[267x400]
She walks in beauty, like the night
Of cloudless climes and starry skies;
And all that's best of dark and bright
Meet in her aspect and her eyes:
Thus mellowed to that tender light
Which heaven to gaudy day denies.

One shade the more, one ray the less,
Had half impaired the nameless grace
Which waves in every raven tress,
Or softly lightens o'er her face;
Where thoughts serenely sweet express
How pure, how dear their dwelling place.

And on that cheek, and o'er that brow,
So soft, so calm, yet eloquent,
The smiles that win, the tints that glow,
But tell of days in goodness spent,
A mind at peace with all below,
A heart whose love is innocent!

Она идет во всей красе
Светла, как ночь ее страны.
Вся глубь небес и звезды все
В ее очах заключены,
Как солнце в утренней росе,
Но только мраком смягчены.
Прибавить луч иль тень отнять —
И будет уж совсем не та
Волос агатовая прядь,
Не те глаза, не те уста
И лоб, где помыслов печать
Так безупречна, так чиста.
А этот взгляд, и цвет ланит,
И легкий смех, как всплеск морской, —
Все в ней о мире говорит.
Она в душе хранит покой
И если счастье подарит,
То самой щедрою рукой!

[показать]Сколько Рита себя помнила, она всегда тяготилась ощущением потенциальной опасности. Вряд ли кому-нибудь из знакомых пришло бы в голову назвать энергичную смешливую девочку, кандидата в мастера спорта по синхронному плаванию, трусихой или слабачкой, но, натыкаясь на чьё-то упорное непонимание или ощущая психологическое давление, она старалась немедленно уйти, спрятаться, разорвать отношения.

С двенадцати лет она привыкла сама распоряжаться своей судьбой и в шестнадцать в очередной раз удивила родителей, заявив о своём намерении уйти из спорта и начать серьёзно готовиться к поступлению в университет. Попытки тренера повлиять на её решение не дали никакого результата. Рита всякий раз молча наливала ему чашку чая, когда тот заходил по вечерам, уговаривая родителей заставить её одуматься и не губить свою жизнь, и опускала глаза, провожая его до двери.

Несколько месяцев усиленных занятий с репетитором – пригодилась выработанная за годы изнурительных тренировок привычка к дисциплине, − упорная напряжённая работа без перерыва и отдыха не были напрасными: она блестяще выдержала экзамены и поступила на факультет иностранной филологии. Рита всегда мечтала серьёзно заниматься французским. С первых уроков в школе её околдовало необычное звучание языка, мелодизм и чувственность гортанных гласных гипнотизировали, вводили её в состояние, по силе воздействия на разум равное трансу. Она стала разыскивать оригинальные экземпляры книг и забывала обо всём, вчитываясь в диалоги героев исторических и любовных романов.

Учёба давалась легко, и не потому, что физическая подготовка позволяла отвоёвывать для факультета призы и награды в студенческих спортивных играх и состязаниях, а потому что ей нравилось учиться. Память и мозг, долгие годы не получавшие должной нагрузки, жадно впитывали знания, не испытывая усталости и напряжения.

Начиная со второго курса, студенты разъезжались на лето по так называемым «франкоговорящим» странам – и подзаработать, и попрактиковаться в языке. Но «малышей» в «студенческий десант» не брали, с них достаточно было нагрузки в течение года, − поэтому все спешили в последний раз перед взрослой жизнью насладиться, как следует, отдыхом. Наталья Ивановна уговорила мужа купить для Риты путёвку на какой-нибудь Черноморский курорт: «Пусть девочка позагорает, силы восстановит – такой тяжёлый год был, страшно вспоминать». Тот был полностью солидарен с дочерью и не видел смысла ехать за тридевять земель только лишь для того, чтобы отдохнуть: «Почему она не может поглощать витамины вместе с нами на даче? Я буду беспокоиться. И ей в первый раз будет сложно одной».

― Поэтому и нужно купить путёвку. Чтобы не волноваться: привезут-увезут, поселят, накормят. Вон, школьников одних отправляют на детские курорты и не переживают, а ты боишься восемнадцатилетнюю дылду отпустить. Она у нас ответственная, слава Богу, да и помоталась за свою жизнь по базам да по лагерям достаточно.

Дочь сдалась первой: "Хорошо, я поеду. Только не ссорьтесь, пожалуйста".

В конце концов, что было плохого в том, чтобы отдохнуть на Юге? Книжки и плейер она возьмёт с собой, не всё ли равно где загорать и читать? «Заодно и поплаваю».

Рита не видела смысла в долгих проводах, но родители всё-таки приехали на вокзал.

― Доберёшься – позвони. И каждый вечер чтоб отмечалась. Всё рассказывать не обязательно, но что жива и здорова, доложи. Хорошо? Ну, давай, малыш, отдыхай, набирайся сил − второй курс тоже сложный, а потом будет полегче…

Отец стоял на перроне, пока последний вагон не скрылся из виду. Что-то тревожило Ростислава Павловича, он жалел, что не переубедил мать и всё-таки отпустил дочь одну. Одно дело спортивный лагерь, и совсем другое – южный курорт. Да и время такое…

Турфирма не подвела, отдых был организован по высшему разряду: на вокзале группу ждал автобус, в пансионате – в трёхстах метрах от моря – забронированы двухместные номера с туалетом, душем, холодной и горячей водой, заказано питание и обратный трансфер. Не упущена ни одна мелочь. С соседкой Рите повезло. Интересная женщина пенсионного возраста, медик по образованию, приезжала сюда регулярно уже много лет подряд и сразу изложила барышне все преимущества и недостатки организованного отдыха. Впрочем, каждая представляла себе отдых по-своему, и то, что одной казалось посягательством на права и свободу личности, у другой не вызывало протеста.

Молодёжи тоже было достаточно, и всё же Рита не видела среди отдыхающих никого, с кем хотела бы подружиться. Несколько раз какие-то ребята пытались завязать с ней отношения, но быстро отстали:

― Да оставь её, что с ней делать, с интеллигенткой, о звёздах говорить? Пусть книжки читает. А мы лучше найдём кралю попроще и подоступней.

Она и не пыталась спорить, так, действительно, было лучше для обеих сторон и проще Читать далее...

Уже несколько веков весь мир очарован Францией. В чем же загадка ее привлекательности? Чем французские женщины пленяют мужчин всех национальностей, любого темперамента или вероисповедания?

Совершенно не стремясь к лидерству, а просто пытаясь по возможности сохранять верность традициям, французы продолжают возглавлять список самых обаятельных людей - свободных, мудрых и легких.

 

Франция.Любовь и ненависть (без секса).

Французское кино как явление убеждает меня в том, что вполне реально существовать, не совершая сделок с совестью и не вступая в союз с Люцифером. Можно быть счастливым и жить свободно, по велению сердца, и, в то же время, не нарушая правил человеческого общежития.

Таковы, например, ленты "Любимая теща" Габриэли Агийон и, конечно же, "Сумасбродки" (к сожалению его нет в Интернете).

Совершенно уникален фильм"Париж, я люблю тебя" (режиссеры: Альфонсо Куарон, Гас Ван Сент, Том Тыквер) - история любви во всех ипостасях: наивная - и страстная, жертвенная - и жестокая; к женщине, к родителям, к детям, к родине...

Вот несколько отзывов, и не нахожу, что бы можно было добавить:

[x239]

Смотрела давно...
11 сентября 2008 г.

Смотрела фильм около года назад. Да, интересно, да, трогательно, да, забавно местами.

Хотя мне больше по душе картины цельные, а не сборники короткометражек, но этот
фильм, этот кинематографический калейдоскоп, тем не менее, заслуживает пристального внимания и бесспорно достоин лучших из отзывов.

В целом мне понравилось.

Помню забавного, милого, нелепого Бушеми в метро, которого избили ни за что, ни
про что... Помню Элайджу Вуда в компании прекрасных женщин-вампиров... Надо бы
пересмотреть. Вот только в Париж мне не захотелось - я по-прежнему хочу в
Лос-Анжелес.

Жизнь прекрасна!,
4 февраля 2007 г.

Фильм замечательный. Такие проекты помогают справиться с трудностями, которые, увы!, бывают в жизни. Фильм позволяет посмотреть на Жизнь с разных сторон и толерантно отнестись к различным сюрпризам судьбы. Восемнадцать киноисторий - восемнадцать направлений выхода из разных жизненных ситуаций. Когда фильм закончился, то зал аплодировал. Когда включился свет - лица зрителей были озарены улыбками. Вспомнились строчки из стихотворения И. Бродского ": Страдальческой, из горького упрямства,
Чужбина также сродственна Отчизне,
Как тупику соседствует пространство..."
Жизнь прекрасна. Обязательно куплю фильм на DVD.

Пандели Лидия,
Украина/г.Хмельницкий, 46 лет

Mагия объектива
, 9 сентября 2009 г.

Признания в любви кому-то - городу, стране, заглавным актёрам, вождю, явлению, - для кинематографистов делать не в новинку. Однако здесь представлен свежий взгляд таких именитых товарищей, которые просто не могут испортить впечатление, и устраивают для аудитории пиршество эмоций, духа и взгляда. Некоторые новеллы могут показаться спорными, но из общего ряда не выбиваются. Не важно, знает зритель мэтров или нет - он накрепко усвоит, что Париж волшебен.

На диске есть русская дорожка, что потрафит массам. Однако любителям лучше
смотреть в прокатном варианте - с оригинальным звуком и субтитрами. Забивать
французскую речь тут просто грешно.

Читать далее...

A Red, Red Rose
by Robert Burns

[390x293]
O my Luve 's like a red, red rose
That 's newly sprung in June:
O my Luve 's like the melodie
That's sweetly play'd in tune!

As fair art thou, my bonnie lass,
So deep in luve am I:
And I will luve thee still, my dear,
Till a' the seas gang dry:

Till a' the seas gang dry, my dear,
And the rocks melt wi' the sun;
I will luve thee still, my dear,
While the sands o' life shall run.

And fare thee weel, my only Luve,
And fare thee weel a while!
And I will come again, my Luve,
Tho' it were ten thousand mile.


Любовь, как роза, роза красная,
Цветет в моем саду.
Любовь моя - как песенка,
С которой в путь иду.

Сильнее красоты твоей
Моя любовь одна.
Она с тобой, пока моря
Не высохнут до дна.

Не высохнут моря, мой друг,
Не рушится гранит,
Не остановится песок,
А он, как жизнь, бежит...

Будь счастлива, моя любовь,
Прощай и не грусти.
Вернусь к тебе, хоть целый свет
Пришлось бы мне пройти!

Настроение сейчас - Романтическое


[293x354]Оля мчалась домой, не замечая ничего и никого вокруг. «Почему?.. Зачем?..» Вопросы отбивали монотонный ритм в висках, подобно стуку вагонных колес по рельсам.
Три года они жили счастливо, и эта сказка казалась вечной. Ни ссор, ни лишних слов, и всё – поровну…
Дома боль немного утихла. Как всё-таки хорошо иметь собственное гнёздышко, – нору, где можно спрятаться от назойливых расспросов, не отвечая на звонки и не откликаясь на стук в дверь, побыть какое-то время наедине со своими мыслями и переживаниями. «Родители на даче – можно спокойно отключить телефон».
… Почему раньше ее раздражала бабушкина мебель? С таким тщанием сделанная чьими-то умелыми руками лет шестьдесят тому назад. Это чувствовалось во всём: в ровном слое лака, точно подогнанных деталях – дверцах, ящичках, инкрустации. В комнате с такой мебелью нельзя думать о сведении счетов с жизнью... Здесь хочется строить планы на будущее и мечтать о хорошем.
Оля вспомнила, как легко и чересчур поспешно избавилась от бабушкиной высокой кровати с блестящими шарами на металлических спинках, - и ей стало стыдно. И ужасно жаль – сейчас ей легче было бы уснуть в тесных объятиях пружин. «Мягкий матрац – лучшее средство от одиночества! Ха-ха, цитатка для слогана».
Вот с креслом она бы ни за что не рассталась. Отнимая от общей площади минимум пространства, оно справлялось с огромным множеством функций, а ещё – наполняло жизнь каким-то новым смыслом. Девочкой она воображала себя принцессой, восседая в нём, как на троне, с высоко поднятым подбородком, чуть касаясь лопатками подушки на спинке, плотно сжав колени и ступни и держа руки на весу параллельно подлокотникам. Благодаря большому весу и хорошей устойчивости, оно заменяло ей и балетный станок, и тренажёр. Став постарше, она прибегала сюда рисовать – здесь никогда не звонил телефон, не трещал телевизор, бабушка стряпала на кухне, стараясь не греметь посудой и не мешать внучке «заниматься». Оля растворялась в своих образах, позволяя фантазии переносить её в неведомые далёкие страны.
То ли тишина, то ли обстановка, то ли энергия, источаемая ажурными салфеточками и разноцветными дорожками и покрывалами, сшитыми вручную из обрезков толстого шерстяного сукна…. или картины, - но едва наметившиеся в голове идеи складывались здесь в чёткую последовательность событий, Оля легко определяла тему и находила акценты.
Мама не унаследовала от своей матери ни одного таланта, а вот во внучке всё бурлило и искало выхода: и страсть к конструированию сложных фасонов одежды, и желание создавать удивительные сюжеты и истории на полотне. Она часами смешивала краски, кладя на холст по несколько мазков разной насыщенности, стараясь передать игру света и тени. Бабушка не рисовала – наверно, в те годы, когда она была маленькой, ватман, кисти и краски были предметами роскоши − она «писала» свои картины «болгарским крестиком» и гладью. Оля всякий раз открывала рот при виде новой готовой работы – уже старательно отглаженной, подкрахмаленной и вставленной в вычурную рамку.
Что, действительно, было неподвластно кисти, так это рельефность изображения. Накладывая нити слой за слоем, порой играя оттенками, бабушка словно лепила барельеф. Работа отнимала уйму времени – недели, а иногда месяцы…. «Как же ей удавалось так долго удерживать в памяти задуманный сюжет?», - недоумевала Оля. Ведь была ещё и работа, и дочь, и внучка. Олины глаза наполнялись слезами восторга и гордости, и она прятала лицо в бабушкиной большой груди, крепко обнимая её за шею. Та смущенно смеялась, не скрывая радости: «Пусти, задушишь…. Ну что же ты, глупенькая…»
― Как же мне не хватает тебя, бабуля, - Оля забралась в кресло боком, сжавшись в комочек и обхватив колени руками, и прижалась щекой к прохладной, утратившей с годами гладкость и блеск, коже на спинке. Хотелось плакать, но слёз не было. Истерика прошла, и она стала перебирать в памяти события последних лет.

Читать полностью

Любовь долго терпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит. Любовь никогда не перестает. (Апостол Павел)

All You Need Is Love
(JoHn Lenon)