Ты так скуп на слова, ибо всем обо всем понятно.
Пусть идут по бордюрам, а ты  рассекаешь лужи.
А душа… неземного оттенка в стерильных пятнах.
И такая на ощупь, что хочется влезть поглубже.

Ты кончаешь так громко, что в стену стучат соседи.
Ты мечтаешь так тихо, что Бог ничего не слышит.
Я, конечно, из тех, кто тебя постоянно сердит:
Ты обходишь людей, что к тебе столь не ровно дышат.

Я касаюсь твоих настроений банальным Эго,
Ненавидя себя за минутно - слепую слабость.
В двух шагах от зимы набираю  в ладони снега:
Я держу его так, как ребенок лелеет сладость.

Виртуозно играешь на струнах души и нервах.
Ставишь подпись под важностью строк  неизменно кровью.
Это чувство к тебе я храню в потайных резервах.
Это чувство, что я берегу, я зову… привычкой

[332x400]

Сцена – есть трон для простых, словно Мир, ребят.

Сцена – погост для людей из другого круга.

В жизни театра так сложно играть себя…

Так что, давай мы с тобой сыграем друг друга.

[700x466]

Знаешь ли ты, что такое дружба?
Это кино, поцелуи и ужин.
Только вот сердце твое мне не нужно -
Мне хватит твоей руки.

Я бы сказал – все ужасно к месту:
Рыжий фонарь, сероглазый повеса,
Солнечный диск из-за черного леса
И дерево у реки

Не столько грустный, сколько странный дождь
Не столько легкий, сколько мягкий ветер
Ты, улетая, крыльев не возьмешь,
Ты, улыбаясь, думаешь о лете

Не столько звонкий, сколько чистый смех
Не столь хороший, сколь ядреный порох
Не разрывайся, чтоб очистить всех
Спасай лишь тех, кто был тебе так дорог

Не столько страшный, сколько резкий гром
Не столько крайний, сколько чуждый берег
Ты будешь долго плакать над костром
Когда узнаешь о своей потере

Не столько яркий, сколь иной рассвет
Не столь густая, сколь живая зелень
Я дам тебе один простой совет:
«Поверь в себя, как я в тебя поверил»

Весна на чердаке, всю ночь бушуют кошки
В такую суету им, серым, не до сна
Не надо мне любви, не надо неотложки
Я жду, когда в мой мир придет моя весна

Пытался объяснить, но плохо получалось
И фразы о любви я складывал под стол
Хотелось доказать, но ты меня боялась
И все же, прокляла за то, что я ушел

Я рад бы все забыть, но память так жестока
А время лечит боль, и снова не до сна
Я знаю, ты меня сломала раньше срока
В тот день когда в мой мир пришла моя весна

[567x570]

Каждый день я бросаю курить,
Покурю пять минут, да и брошу
Перестань постоянно хандрить
Погуляй со мной, я же хороший

Ты ждешь принца на белом коне
Я не принц, чтоб таскать с собой лошадь
Я не бард, чтобы петь при луне
Погуляй со мной, я же хороший

Мысли бродят в потоке шальном
На тебя это так не похоже
Я ведь просто прошу об одном:
«Погуляй со мной, я же хороший»

Каждый день ты сидишь у окна
Соберусь как-нибудь и сморожу:
«Я смотрю, ты сегодня одна…
Погуляй со мной, я же хороший»

14.06.06

Три четверти неба в окне
В отсутствии комнат.
Сегодня я еду не к Ней,
К кому-то другому.
За каменным сердцем стоят
Бетонные стены.
Меняю свой искренний яд
На скучные темы.

Три четверти неба в окне…
Седыми глазами
Смотрю как крылатых коней
Безбожно терзают,
Как больно ломается свет
О рюмку шартреза.
А после, и ветхий со(за)вет
Покажется трезвым

Три четверти неба в окне…
Окно на картине.
Не помню – тебе или мне, 
Но жизнь сократили.
У ангелов мысли чисты…
По древним законам:
Святой не плюет на кресты,
Целует иконы.

Три четверти неба в окне…
Я вновь забываю…
О том, что я еду не к ней…
Такое бывает.
Смотрю, как ломается свет
В отсутствии окон.
Ломаю о ветхий со(за)вет
Свой призрачный кокон.

С этим чудовищем надо бы сделать что-то
Может, надеть намордник? Стоптать с белилами?
После, расчесывать шерсть до седьмого пота.
Я постараюсь все сделать своими силами.

Это чудовище надо засунуть в клетку
Либо кнутом, либо слишком земными ласками.
Где-то под сердцем оставив черную метку
Густо замазав тело защитными красками

Это чудовище можно сразить дуплетом…
В сердце и в голову. Быстро. Чтобы не мучалось.
Я защищусь амулетом как бронежилетом
А остальное оставим на волю случая.

Это чудовище можно заставить злиться
Просто отняв дорогое ему сокровище.
В общем, не важно, как долго все будет длиться…
Только не трогай! Ведь это мое чудовище…

Чтобы однажды не забыть – целую в душу.
Дурман не пройденных дорог ласкает ноги.
И, как-то ломано возносятся на сушу
Немного странные застенчивые боги.

Под языком лежит кусок небесной ваты
Пером проклятия архангельских заветов.
Меняю сонные полночные приваты
На корку кислого просроченного лета.

Я в светской жизни как в наркозе увязаю,
Что б из нее устало выбраться на сушу.
Целую в губы, забываю, исчезаю…
…И лишь тебя (что б не забыть) целую в душу.

Я запомню тебя, чтоб найти через сотни лет
Чтоб когда-нибудь вместе камин растопить стихами
С головой завернуться в коричневый мягкий плед
И заполнить разлуку известными нам штрихами

Я запомню тебя, чтоб при встрече тепло обнять
Чтоб насквозь пропитаться твоей пеленой прохлады
Чтоб за все эти годы друг друга простить… понять
Чтобы взять кочергу и собрать угольки баллады

Я запомню тебя, чтоб при встрече легко солгать:
«Я совсем не скучал в этом обществе светских пташек
И вообще, ты прости, мне к другой пора убегать»
А в ответ: «Посмотри! Изумительна роспись чашек»

Я запомню тебя, чтоб больнее было терять
Чтоб кому-то сказать: «Извини, я влюблен в другую»
Чтобы ночью тайком целовать золотую прядь
И отчаянно - больно унизить тебя нагую…

Чувствам нельзя облачаться в слова, к черту звезды в святой воде.
Ты, ненавидя меня, как себя, ловишь след мой: «Ну, где ты? Где?»

Ты так желаешь меня обездвижить, насытившись, удавить.
Я не достоин такой откровенной, такой неземной любви.

Ангелы ночью являлись ко мне и пророчили – быть беде.
Я, изгибаясь, царапаю стены в том месте, где умер день.

Чуешь своим бесконечным нутром мой безмолвный звериный рык.
Птицы обычно щебечут взахлеб, а сегодня поют навзрыд.

Дышишь мне в спину: «Я чую твой запах. Ответь мне…Ну, где ты? Где?»
Видишь, как искренне нас убивают те звезды в святой воде?

Те, что нашли меня раньше, чем ты, изломали в покорность спесь.
С губ неподвижных срывается шепот «Здесь я… Ты чувствуешь? - Здесь»

2.11.09

Здесь, за лесом, зари не видно
Вместо солнца сгорает ладан.
Ты родился среди невинных, 
Ты родился среди крылатых.

Ты не мог ни убить, ни сдаться:
Руки-крылья в рассвет расправил.
Я заставил тебя остаться…
Прямо в сердце, что против правил.

Я потом уходил ночами
В необъятную гладь простора,
Чтоб могуществом за плечами
Возвышались седые горы.

Но сегодня худые пальцы
Ухватили меня за плечи:
«Мне приснились огни-скитальцы:
Не ходи, там густая вечность»

«Под одеждой я весь в заплатах -
Доигрался в огни восхода.
Я иду убивать крылатых.
Пожелай мне большой охоты»

Ночь пленяет своим обрядом
«Ты не сможешь меня покинуть» -
Ты заставил остаться рядом…
Прямо в душу, нет, прямо в спину.

7. 08.09

Мне сегодня грустить в радость: 
День дурной, но вполне сносный.
Я коснулся твоей правды
И узнал о почти важном.

Ненавижу твою святость.
Я прощаю твою старость.
Отчего на руках этих
Протянулись времен реки?

И, распив перед сном время,
Барабаню в твои окна,
Барабаню в твои двери
Ты вздохнешь: «Нынче дождь сильный»

Занавесишь свои окна,
На засовы запрешь двери
И всю ночь посвятишь книгам
А не той, что к тебе ходит.

Оттого и грустить в радость,
Оттого, день вполне сносный,
Что увидел тебя мельком
И почувствовал твой запах.

И когда я приду снова
Протяни мне свои руки
И подставь мне свои лица
Я запомню их каждой каплей

Она, как и Ты. Точь-в-точь
Белые руки в ночь
А потом прочь
От сумы и тюрьмы,
Которым названье «МЫ».
От снов без слез
Под шорох колес.
Лицом в листопад волос.

Знаешь, еще Она
Света полна,
Свежая как волна,
Звонкая как струна.
Сердце - открытая рана.

Такая же, как и Ты.
Любит сжигать мосты
Нотами портить листы
В дебрях своей пустоты.
Любит ломать мечты.
… только она не Ты.

16.03.09

Когда ты придешь, я усну на твоих коленях
Ты будешь давать мне таблетки от медленной смерти,
По горло увязнув в своей карамельной лени.
А чек за продажу души нам отправят в конверте

Когда ты придешь, я с тобой поделюсь секретом
О том, что когда-нибудь я полюблю тебя тоже.
А ты, как обычно, вздохнешь, достав сигарету
Закуришь и скажешь: «Давай пообщаемся позже»

А позже, ты сложишь узор  на прозрачном блюде
И спросишь, стряхнув со стола незаметные крошки:
«А что происходит, когда умирают люди?»
«…когда человек умирает, рождается кошка»

В этой предсмертной скуке
Больно гореть ветрам.
Я умываю руки
В сердце того костра.
Я обнажаю кожу
В центре твоей земли.
Знаешь, а мы похожи
Кроме души и лиц.

Много курю, но это
Чтобы не говорить.
В дурке своих запретов
Сложно себя дарить.
В бездне различных мнений…
Мне бы одно понять -
Я убиваю время
Или оно меня?

16.08.09

Однажды в лесу я услышал, как выл шакал.
Как тихо хрипел окровавленный белый конь,
А рядом чуть слышно шуршала водой река.
И кто-то из местных развел у реки огонь

Шакала убил, а огонь затушил водой.
И конь мне шепнул: «Ты проси чего хочешь – дам»
Я вспомнил, что дед чудеса называл бедой.
Поведайте, боги - Какая же тут беда?

И я попросил: «Я хочу неземной любви!
Взаимной и вечной как небо, как летний зной» 
Конь стукнул копытом и молвил: «Адель явись!»
Явилась прекрасная женщина предо мной.

Влюбился в нее так, что даже дышать не мог.
В чудесную, хрупкую, легкую словно тень.
Нас лес обвенчал перед Богом и, видит Бог,
Я только лишь с ней свой удел  разделить хотел.

Но только откуда я знал про игру судьбы
Конь стукнул копытом и деву мою убил: 
«Теперь ты, конечно, не сможешь ее забыть
Приказ твой исполнил – Теперь ты всегда любим»

И взвыл я: «Что делать, о, мой белокрылый конь?! 
Ты думаешь эту любовь я всю жизнь искал?
Я выбросил душу, и душу сожрал огонь.
Я выплюнул сердце, и сердце унес шакал»

Я топнул в сердцах, только ветер из-под копыт.
Мой взгляд потускнел, а потом насовсем угас.
Остались со мною тоска и печать судьбы
И тяжкое бремя, что раньше носил пегас.

Весна. Наступают душевные холода.
Я в губы целую «по дружбе» и «просто так».
А если и ты с инквизицией не в ладах:
Терпи до предела. Терпи и считай до ста.

А если и ты «без любви» и «на эту ночь»
И если потом: «Я приснюсь тебе, детка, спи»
То оба горазды мы угли в огне толочь:
Красиво писать о любви, попивая спирт

Судьба мне должна – я полсердца ей дал за шанс.
Что делать с убитыми чувствами – сам реши.
А если решишь, что не справишься - не мешай.
Руками я в клетку грудную: коснусь души.

Зубами в изысканность шеи: я пью до дна,
Ведь неба в тебе словно в солнечном божестве.
Затучена в небе одна на двоих луна.
И утро в просроченных душах разбудит свет

Мы не сошли с ума – мы родились весной.
Там, куда падал свет, я целовала тень.
С хохотом жег ковчег парень по кличке Ной;
«Кто говорил «потоп», если вокруг метель?!»

Полно тебе – не хнычь! Что нам с ушедших дней?
Помню, с меня тогда долго сбивали спесь.
Дева Мария тут.  Хочешь, иди за ней?
Жаль, не смогу сказать: «Хочешь – останься здесь»

Жаль, я не как она -  нечего предложить:
Слишком худа, смугла, волосы как смола.
Ради такой как я сложно хотеть пожить.
Дева вздыхает: «Ты ради него смогла»

Солнце слепит глаза. Больно и так светло.
Скорая, старый врач: «Доченька как спалось?»
«Просто пиздец…» А ты плачешь, Целуешь в лоб.
Я, засмущавшись, злюсь «Хватит, ну что ты, брось»

Вдребезги старый джип. Мой сероглазый Ной
Шепчет: «Ты, блин, даешь! Думал, тебе кранты»
Я, отмахнувшись: «Нет. Видела сон дурной»
Дева Мария ждет, чтобы сменить бинты.

Под стынущий кофе прикольно ржавеет клен.
Симптомы осенней болезни укутав в шарф,
В шестнадцатый раз вспоминаю, что я влюблен
В медовую рыжесть, в которой живет душа.

Бездомной собакой бросаюсь к ее ногам,
Чтоб выпросить ласку и, может, чего пожрать.
А птицы, пакуя манатки, летят в юга,
В свой птичий полет, где в прогнозе живет жара.

Мне б с ними махнуть, но, увы, сопли, кашель, лень,
Боязнь высоты, миллионы других причин.
Придумаю их, если завтра придешь ко мне,
И буду болеть, если будешь меня лечить.

Под стынущий кофе ты будешь меня спасать
И трогать мой влажно-собачий сопливый нос,
Менять холодилки на лоб и давать лизать
Кислющий лимон с пожеланием сладких снов.

Укутав меня в одеяло, ты будешь ждать,
Чтоб я поостыл, чтоб я стал 36.6
И это почти как любовь, как напиться дать
Студеной водицы иссохшей моей душе.

27.09.10