Ангел носит потертую куртку и длинный хвост.
Через правый висок - побелённая жизнью прядь.
Он выходит из грязной каморки, прямой, как гвоздь
И толпа идиоток ломится в первый ряд.
Ангел ладит гитару и видит их всех насквозь,
Так что самые стойкие плавятся и горят.

По утрам на его этаже происходит гам.
Коммуналка внимает крикам, как всем святым.
-Окрутил мою дочку?! Так я её не отдам!
Еще скажешь спасибо, козёл, что ушел живым!..
Голос рвется: мамаше крики не по годам.
Ангел вымотан вдребадан и задёрган в дым.

Наконец, дотерпев до последней своей черты,
Ангел гонит мамашу и щелкает дверь на крюк.
Он давно не ребенок. Он знает, как жечь мосты,
Но лупцует обои, пока не приходит друг.
Друг бинтует и злится: "Ну что ты?! Ну что же ты!..
Тоже, повод нашел, из-за этих базарных сук..."

Астрид ходит к нему на концерты, как в божий храм,
Красит волосы и смеется, как херувим.
"Если, Боже, отдашь его мне - я тебе воздам."
Астрид реже заходит к матери и родным.
Ангел видит ее со сцены и тесный зал
Вдруг становится для него как дыра пустым.

Астрид пристально смотрит, как он завершает такт,
Отрешённо качая в руках свой четвертый бис.
Астрид всю ее жизнь невозможно хотелось так.
Ей не важно, что дома устали и извелись.
Ангел плещет глазами влюбленный густой коньяк,
Хоть друзья умоляют его не идти на риск.

Весь остаток концерта проносится, как в дыму.
Астрид едет глухой в бесконечно пустом такси.
"Почему не к тебе, идиотище?! Почему?!"
Он сжимается, как от боли: "И не проси..."
Ангел верит в нелепый шанс, что его поймут.
Астрид едет к подруге и падает там без сил.

Не люблю шприцов и таблеток,
И не стремлюсь.
Утомленный двадцатилеток-
Упрямый блюз.
Устремленное и немое:
Прожил - простил.
Необъемлемое, смешное,
Любвно - "Feel".
Разрываюсь на сотни строчек
Ко всем богам.
Мой усталый, неровный почерк - 
К твоим ногам.

Мысли привязаны
К ноябрю.
Сладко целует смелость.
-Пишешь?- мне говорят.
-Пою.
-Любишь?- мне говорят.
-Люблю.
И иногда надеюсь.
Осень проела меня
Насквозь.
Выучила, пропела.
Я приходил к тебе, 
Словно гость.
Каждое слово мне было -
Гвоздь.
Я исчезал, как теперь 
Пришлось,
Ставши белее мела.
Каменный, тихий 
Теперь стою.
Юноша - ангел. Прелесть.
-Терпишь?- мне говорят.
-Люблю.
-Все воспеваешь её?
-Хриплю.
И иногда надеюсь.

Кажутся каплями между пальцев,
Пятнами крови остатки времени
Делим и множим десятки шансов
Слушаем вместо меня Арбенину
Тихое утро на влажных матах
Сонное "здравствуй" артерий комнаты
Шорохи пальцами в мятых картах
Так хорошо и уже без повода
Водовороты дворов-колодцев
Выскоблят ветром мое дыхание
Тычутся спинами в руки солнцу
Невероятно живые здания
Хочется снова вернуться в небо
Перелистать наугад события
Кажется, я совершенно слепо
И навсегда захлебнулся Питером.

Сегодня ветер западный.
Сегодня утро светится.
И пьяный месяц вертится
На небе исцарапанном.
Ты главное,не спрашивай,
Не мучь себя догадками.
Чтоб сны остались сладкими,
Чтоб душу не изнашивать.
Сегодня травы мягкие,
Сегодня волны тихие.
Виденьями безликими
Плывут раздумья тяжкие.
Сегодня сталь – горячая.
Клинки из ножен просятся.
И стоном в даль уносится
Твоя печаль незрячая.
И что-то к сердцу ластится,
Отбившись от привычного.
И скрипом механическим
Сквозняк по полу тащится.
Пусть листья разноцветные
Шуршат над перелесками.
Мы все остались дерзкими,
Влюбленно-безответными…

Храни тебя бог неотправленных писем.
Я тоже приеду. Вот только чуть позже.
Мне нужно прочесть на березовой коже
Не смытые ливнями оттиски чисел.
Мне нужно случайно толкнуть авторучку.
Чтоб вместо "Прощай" получилось "До встречи".
Чтоб тихие и неумелые речи 
Смогли разогнать ураганные тучи,
Чтоб кровь оказалась малиновым соком.
А рваные раны - неубранным гримом.
Чтоб кто-нибудь - вдруг,но остался счастливым.
Чтоб пеплом из рук разлетелась жестокость...
Как только смогу,я приеду обратно.
Вот только мне нужно утешить деревья.
И выпустить птиц.И расправить им перья.
И радугу в небо поднять аккуратно.
Я выйду на правильный путь,я не струшу
Исправить пробитую выстрелом арку.
И снова вернусь.И куплю вам подарков.
Вот только проглажу измятую душу.

"- Обними меня и скажи, что любишь. Потому что я люблю другого человека, а он далеко. И мне так плохо, мне так нужно, чтобы меня любили…"

Какое же я ублюдочное создание, правда? И как у меня язык поворачивается сказать такое? Дать бы мне по морде, да так, чтобы кровь на стенку брызнула. А вместо этого ты прижимаешь меня к себе и покорно шепчешь: «Я люблю тебя». Слабовольная ты тряпка.

Это как сальса, baby, это как I love you.
Это как гордый взгляд на потухший Юг.
Мы же с Севера, baby, с сердцем как у медведей.
«Аз, Буки, Веди…»

Это как рана, baby, нужно сильней зажать.
Мы толстокожие. Знаешь, такими не дорожат.
Мы же странные, baby – потерянное перо.
«Глаголь, Добро…»

Это как вера, baby. Это как млечный путь.
Стоя на крыше, не тянет с нее шагнуть.
Мы железные, baby, проблемы встречаем в лоб.
«Есть, Живете, Зело»

Это как гордость, baby. Это как эпатаж.
Наш с тобой фирменный Жизненный стаж.
Я отмотаю время, только лишь попроси.
«…Ижица, Фита, Пси».

В ритме дождя в голове отвратительно - пусто.
Пальцы немеют, когда ты находишься рядом.
Как я смогу описать это сильное чувство?
Это… как жгучая ненависть с первого взгляда.

Будто, мы оба друг другу сдаемся без боя.
Я бы назвал это чувство душевною травмой.
Ты бы назвал это чувство безумной любовью.
Знаешь, возможно, мы оба по-своему правы.

Я придумал себя, 
Расписал свою жизнь по минутам
Но в четырнадцать лет 
Время сбилось с привычного ритма
Мне привиделось вдруг,
Что я, все-таки, нужен кому-то
Что пора отложить
Пожелтевшее лезвие бритвы

Я придумал себя
Идеальным для этой эпохи
По излюбленным схемам
Меняя изгибы-детали
Но в пятнадцать меня
Потянуло на стоны и вздохи
И привычные планы
Разбились, погнулись, упали

Я придумал себя
Недоступным для многих нюансов
Но в шестнадцать
Все страхи сомнений полезли наружу
Отсидев у психолога
Восемь заумных сеансов
Я вдруг понял, что, все-таки, 
 Сломлен, подавлен, не нужен…

Я придумал себя…
Нет, постой, это было иначе…
Опостыло расписывать жизнь
По часам и минутам…
Я придумал _тебя_, 
Я стремился к нелегкой задаче
Я ведь должен узнать
Что такое _быть нужным кому-то_…

Я отключил телефон насовсем… на сегодня…
на вечер…
Я заблокировал жизнь на минуту, на год… 
навсегда…
Стрелки курантов, отстали, застыли,
отмерили вечность…
Ночью искрилась зима, но весна не придет
никогда

Я обронил свой блокнот этим утром, вчера…
или позже
Я рисовал акварелью, гуашью… И просто
водой
Вписывал мысли в стихах на асфальте, и даже
на коже 
Слог отдавал бестолковым началом
и скрытой враждой

Я расставался с тобою вчера, и расстанусь
в грядущем
День ото дня расстаемся на месяц, на год,
навсегда…
Эхо шагов в небесах отдается прискорбно -
гнетущим
И каждый миг без тебя как по горлу
кристаллами льда

Прекрасная, ну где же ты сейчас?
Я столько привыкал ко вкусу крови…
Мне нужно видеть каждый божий час
Твои надменно вздернутые брови.

Прекрасная, мне не дано понять
Как глубока печаль иного мира
Из ревности, боясь меня обнять, 
Смеялась: «Сотворишь себе кумира»

И каждый раз, прощаясь навсегда,
Ты возвращалась с мокрыми глазами
И это все твоя… моя беда -
Нас не учили жертвовать тузами.

Прекрасная, ответь, ну где же ты?
Так глубока печаль иного мира…
Я научился падать с высоты…
Прости, я сотворил тебе кумира.

Черный кот у ног урчит нежно
А за левым за плечом месяц
Ах, какой же этот мир снежный!
Будто хлопья кто впотьмах месит

Снег на паперти под цвет стали
Отражался в небесах былью
Мы с тобой на путь иной встали
Но на праведном ли мы были?

Соль рассыпалась, смахнем на пол
Не плюем через плечо – к черту
Мокрый снег пушистым льдом капал
Кто-то сводит перед сном счеты

Но сбивались облака в стаи,
Отражаясь в небесах былью
Это мы с тобой людьми стали
Только кем же мы тогда были?

Беспокойным волчонком унюхал воровку - луну
Я сбежал из норы подглядеть, как меняется ветер
И, игриво слизав с лунной мякоти всю желтизну
Я узнал этот мир как закон ощущения в цвете

На трясущихся лапах в преддверии новой игры
Я резвился в лесу, тыкал мордой в пахучие травы
Я спасал этот мир от навязчивой злой мошкары
Я нашел через длинный ручей целых две переправы

Я был по уши рад, я ужасно гордился собой
Но, вернувшись домой, получил подзатыльник от папы
Я зализывал раны, ведь я настоящий герой 
Только папы боюсь, ведь у папы тяжелая лапа

Небо сегодня не стало искать причины,
Солнце и ветер сгорали от странной жажды.
Кто-то сказал: «Познакомились здесь однажды
Девочка-Птица и самый простой мужчина»

Вместе ходили в кино и читали Баха*,
Вместе смеялись над нежностью и погодой.
Честно делили с морем свои невзгоды.
Море рыдало от радости и от страха.

Люди косились на них, да и птицы тоже.
Кто это выдумал: Вместе. Прилюдно. Странно.
Клювы/носы совали в оконные рамы
(Люди и птицы, пусть в этом, но так похожи)

Стая в тот день не взялась выяснять причины.
Кто-то сказал: «Мы не примем бескрылых в стаю»
Двое ушли. Но все видели как взлетают
Девочка-Птица и самый простой мужчина.

Принцесса красит глаза, а Принц ругается матом
За окнами их дворца вовсю гудят провода.
И вдруг их привычный ад, предстал чужеродным адом
Он зверем свирепым стал, Она – стара и седа.

Принцесса прячет лицо, а Принц не идет из леса
Что будет, если Она увидит Его _таким_ 
Но, если Он не придет… Что станет с его Принцессой?
Вернулся. Тихо вздохнул. Коснулся Ее руки.

И чары в тесную грудь, вонзали свои осколки
А Принц прорычал: «Не плачь. Прекрасней тебя, поверь,
Не видел, но только ты… Ты сможешь поверить волку?»
И искренен был ответ: «Ты самый чудесный зверь»

И Зверь засыпал у ног и в сердце его мохнатом
Увидели я и Бог частицу Ее тепла.
Допив свой зеленый чай в уютном углу палаты.
Мы Сказку про них двоих напишем на новый лад 

Ты играешь со мной,
Ты пугаешь весной.
Я не сплю уже целые сутки.
Я смотрю из окна
Как колдует весна,
Как к фонтану слетаются утки.

Я смеюсь невпопад,
И волос водопад
По спине грациозно струится.
В этой клетке теней
Я любуюсь своей.
Я невольная вольная птица.

Я твой старый каприз -
Заводной механизм
В ярком платье, но тусклый, по сути.
Сон, похожий на рок:
Я – циркачка Суок,
А не кукла наследника Тутти.

Ты ревнуешь меня
Каждый вздох мой и взгляд,
Каждый шаг мой к распахнутой двери.
Я останусь собой.
Я не стану другой,
Если ты перестанешь мне верить.

Мы сегодня вдвоем.
На запястье моем
Незаметные капельки ртути.
Я танцую до слез,
Я играю всерьез.
Я ведь кукла наследника Тутти.

В детстве я в сказочной книжке увидел картину: 
Маленький мальчик выкладывал что-то из льдинок
И восседала на мраморном троне, что слева,
Бледная женщина Снежная как Королева

Я вдруг подумал – тоскует по мальчику Каю
Теплая, нежная, добрая… в общем – ДРУГАЯ
Кто-то сказал ей: «Нельзя быть такой доррогая»
Кто-то поддакнул: «А Кларра пррава, доррогая!»

Герда отправилась в путь в тот же пасмурный вечер
Чтобы узнать – что такое морозная вечность 
Слухи ходили, что Герду украли вороны
Те, что служили на благо Холодной Короны

Годы спустя я случайно увидел картину:
Мальчик все так же выкладывал вечность из льдинок
И восседала на мраморном троне, что слева,
Девочка, ставшая ради него Королевой

Вставай-ка, царевна, пора собирать тряпье
Тебе восемнадцать, погода прекрасна для мая.
Прощаться с отцом? Да он даже тебя не узнает…
Он несколько весен подряд беспробудно пьет.

Бери все, что ценно: игрушки, кота, пальто,
Цветные фломастеры, книгу, бумажного змея.
Все важное сердце подскажет, а я не сумею.
Про паспорт и деньги забудь - заберешь потом.

Запомни одно: как пойдешь – не смотри назад.
Чтоб встретиться взглядом с одним яснооким эмиром.
Который, склонив пред собою три четверти мира,
Полюбит тебя за свободу в твоих глазах.

Захочешь родить ему сына, родится дочь.
Пророчество как полнолуние – четко по плану.
Любовь – это то, что наносит душевные раны.
И ты, обернувшись волчицей, уходишь в ночь.

Супруг твой от горя уж несколько весен пьет.
А дочь твоя словно прекрасный цветок подрастает
И я, как вожак нашей серой породистой стаи
Велю ей: «Царевна, пора собирать тряпье»

Хрустальная туфелька твердо ступает на стол
У Золушек нынче весьма своевольные нравы
Им скучно плести кружева, они тянут ментол
Под рок или поп, открывают бутылку отравы

Изящная ножка пинает спасительный крест
Такие металлы у Золушек нынче не в моде
Они покоряют эстрады крутой Эверест
Прекрасной ладошкой давая автограф – «по морде»

Столь дивные шеи не портит огромный алмаз
И платье им шьет уже вовсе не крестная фея
Количество граней они вычисляют на глаз
И так же на глаз выбирают себе корифея

Короткие юбки поверх кружевного белья
И Золушки снова играют в высокие чувства.
И принца им мало, теперь – подавай короля!
Все было б смешно, если б не было чуточку грустно..