Твой поцелуй -
Слишком сладкое зелье с оттенками зелени.
Сможем ли мы
Разрываться меж теми, кто сможет простить
Птицы кричат
Помнишь, милая, утром мы будем расстреляны
Просто весна… 
Ну, а в прочем, родная, не надо грустить…

Просто весна…
Это птицы зачем-то поют о возвышенном
Больно идти
Босиком по холодному льду и стеклу
Знаешь, наш путь
Вытирать сапогами казенные крыши и
Верить, что мы
Как и прежде танцуем на дивном балу

Режущий взгляд -
Слишком сладкое зелье с оттенками зелени.
Только зачем
Разрываться меж теми, кто сможет простить
Птицы молчат
Помнишь, милая, утром мы были расстреляны
Просто весна… 
Ну, а в прочем, родная, не надо грустить…

Мальчик без имени. 
Я бы назвал его… Маленький Принц. 
Смотрит по-зимнему, 
Держит в ладошках свой маленький шприц. 
Днями безвкусными 
Лупит по струнам и слушает «Сплин». 
Новыми чувствами 
Он наделяет значение «пли». 
Листьями чайными 
Бьются о сердце его зеркала. 
Вера в отчаянье 
Вновь заарканила и подвела. 
В странном видении 
Листья как люди попадали ниц. 
В чувствосплетении 
Выбросил в море свой маленький шприц 
Дело не в имени. 
Знаешь,  душа – не одни провода. 
Все-таки выменял 
Тучное «Нет» на беззвучное «Да» 
______________________________ 
Сном неодетого 
Спят мои маски без собственных лиц. 
Может поэтому 
Он называл меня Маленький Принц? 

Облаком алым на землю спустись с небес 
Я не умею ждать больше, чем пару лун 
Серым туманом окутан зеленый лес 
Я дорисую наш путь перебором струн 
Дождь как ребенок рыдает о летнем дне 
Глупый не верит – у сказки счастливый конец 
Истину снова находим в терпком вине 
Выпив вина, королева идет под венец 
Раненой птицей сорвись из окна надежд 
Загнанным зверем дерись как в последний раз 
Легким движением скинь ореол одежд 
Дай потеряться в бездонном болоте глаз 
Светлой печалью согрей безмятежность рук 
Я не надеюсь увидеть тебя во сне 
Сладость обмана - отточенный сердца стук 
Солью осядет на порванной ветром струне 

В тот век, когда небо хлестало плетьми 
И тучи вязало крылатыми спицами. 
Все птицы мечтали, что станут людьми, 
А люди мечтали, что вырастут птицами. 
Но в день, когда небо осело на лед, 
И камни на сердце небесном растаяли. 
Все люди вдруг кинулись в первый полет 
И ночь бороздили пернатыми стаями. 
Но утром они вдруг попадали вниз 
Такими бескрылыми, странными, голыми 
Корили себя за проклятый каприз 
И бились о камни, хватались за головы 
А небо звало всех крылатых детьми 
Их судьбы вязало огромными спицами. 
- Поэтому птицы не стали людьми? 
- Нет-нет, это люди не выросли птицами.

«Белые розы под шатким навесом 
Срезаны были руками принцессы 
Черное платье из черных акаций 
Идолы требуют бурных оваций 
Дамы визжат, кавалеры ликуют 
Ночь наступила, весна атакует 
Только дрожат под невзрачным навесом 
Белые Розы прекрасной принцессы 
Черное платье окрасилось красным 
Страх на лице был нелепо-прекрасным 
Ночь. И блестят под зеленым навесом 
Розы, омытые кровью принцессы…» 
Что же случилось? Весна атакует? 
Куклы не знают – они паникуют: 
«Крови не может быть в кукольных венах! 
Нет изменений в фарфоровых генах!» 
Я починю им малышку-принцессу 
Вымою розы под шатким навесом 
Пусть успокоятся глупые твари 
Я написал им нелепый сценарий 

Нет, я не птица, я просто пытаюсь летать 
Но, для начала, хотя бы, не падать в бездну 
Падать туда пусть болезненно, но полезно 
Главное, чтобы потом получилось встать 
Мы не друзья, но тебя я не брошу в беде. 
Мне бы понять – что такое моя свобода: 
Быть без тебя – как хлебать ледяную воду 
Или с тобой, но без права тобою владеть. 
Жаль, я не вспомнил, как выглядит наша душа 
Если я принц, то мой конь уже год на свалке 
Символы власти – терновый венец и палка 
Просто, боюсь, не успею пожить не спеша 
Нет, Я не время, но тоже стараюсь успеть 
На репетицию новой бездушной мессы 
Как на премьеру обычной дешевой пьесы 
Петь лишь о боге не значит божественно петь 
Я не волшебник, и даже уже не учусь 
Просто устал от избытка искусственных чувств 

- Мама, скажи – это ангел? Но серые крылья… 
Разве у ангелов крылья не белые, мама? 
- Может, родной мой, они припорошены пылью? 
- Мама, он смотрит с тоской на оконную раму… 
- Спи, дорогой мой, он ангел далекой дороги. 
В крыльях немного песка от полуночной трассы. 
Спи, мой хороший, давай мы укутаем ноги 
Бежевым пледом с конями различных окрасок. 
- Мама, скажи мне, а ангелов кто-нибудь метит? 
Мой серый ангел со шрамом на тонких запястьях 
Я бы спросил у него, но… а вдруг он ответит? 
- Видно, поранился там, где искал тебе счастье. 
Страшно заснуть, ведь проснуться намного страшнее. 
В доме сегодня от ангелов слишком… тревожно. 
Так непривычно-далек шелест крыл в тишине и… 
- Можно чуть-чуть полежать? 
- Ну, конечно же, можно. 
Ангел вздохнул, отряхнул свои серые крылья. 
Вышел в окно, как иные выходят за смертью. 
Может быть, правда, они припорошены пылью? 
Может быть, правда, случается чудо на свете? 

Смотрит как зверь, а в глазах моих тают льдины,
Падают на пол каратами и звенят.
Я в своей жизни такого не находила.
Ты отыскала меня.

Волосы будто бы факел, глаза – болото,
Тело - искусство, а творчество – беспредел.
Я в своей жизни не видела, чтобы кто-то
ТАК на меня глядел.

Сердце палило как солнечный ясный сгусток.
Ты – Прометей, демиург своего огня.
Может ли быть, чтобы это простое чувство
Было сильней меня?

Доступ к душе, доступ к разуму, доступ к телу -
Скверную шутку над нами сыграл творец.
Что же я с этими мыслями буду делать,
Мой дорогой близнец?

расскажи мне о своих любимых/не_любимых числах
о своих рецидивах и одиночествах
о вечно отстающих стрелках на запястьях
о дорогих тебе именах-отчествах
о неземных счастьях и земных несчастьях

о каких-нибудь мелочах вроде забытых ключей
и потерянных телефонов
о серьёзных фильмах и дешёвых порно
обо всех этих "неправильно набран номер"
или "вы не туда попали"
о промокших в кармане marlboro
обо всех "извини, просто, наверное, не совпали"

о забытых паролях к ящикам, сердцам и анкетам
о том, как зимой в этом городе мало света
как сходятся люди и расходятся фазы
как становится легче от какой-нибудь глупой фразы
сказанной или даже брошенной между прочим
обо всех банальных "не любит/не ждёт/не хочет"

расскажи мне о скрытых смыслах. о всём, что важно
как бывает одновременно тепло и страшно
о своих самых безумных планах/мечтах/поступках
о нечаянно брошенных трубках
о всяких глупостях вроде там - сколько часов в сутках
и машин в пробках
о том, как всё это на самом деле смешно и не нужно

расскажи мне, я просто хочу тебя слушать
(с)

сколько еще втискивать эту осень в тёплые свитера
рифмы в артериях запирать
молчать и стучать ресницами азбуку морзе:
я замёрзла
грей меня, целуй сплетения на ладонях
я - красной помадой испачкала все обои
пока искала в чужих тенях твои бледно-алые

умираю под тёплыми одеялами
впадаю в истерику или кому
от неслучихшися разговоров
перекрашиваю волосы, переламываю мечты
затяни покрепче мои бинты
эта осень опять из меня сочится

целуй мою ямочку над ключицей
перечёркивай все мои линии
стирай меня ливнями
синдром разорванной грудной полости:

- вы счастливы?
- да, неполность.you
(с)

Наполовину прокляты собой, мы верим по спланированной схеме,
Торгуя помидорами в Эдеме 
С простреленной надеждой головой,
А сердце с ахиллесовой пятой, раскладывая яблоки по сорту –
Собакой, подставляя верно морду, останется с разбитою щекой,

А небеса – незрелый апельсин, 
Срывает осень с пасмурного лета его полуживые эполеты,
Сопротивляться – больше нету сил.
Накроют одеялом облака 
И хлынет дождь с дырявой серой крыши,
Давай как в детстве – «Тише-тише, мыши!
Тут серый кот с тарелкой молока…»

Давай на цыпочках дойдем до потолка 
И залатаем рваные нервишки

© Джек Абатуров

Время охоты: нам
Надо с тобой бежать.
Скинув оковы сна,
Вечность в ладонь зажать.
Ставишь, что есть, на кон…
Выстрел и… что ж, пора.
Нам убивать легко,
Лишь бы не умирать.

В серо-седой степи
Волосы как пожар.
Кто бы помог разбить
Чертов стеклянный шар.
В скуке проводит дни
Ведьмы крылатой кот
Он ведь уже сменил
Душу на молоко

Прячу под капюшон
Исповедь черных глаз.
Знаешь, ведь я нашел
Путь, что открыт для нас.
Ставишь на кон, что есть,
Плечи укутав в шаль.
Нам умирать легко,
Только… немного жаль.

Ты засыпай, сладких снов в лабиринтах, малышка. 
Я буду принцем чуть-чуть некрасивым, но верным. 
Небо сегодня похоже на алую вспышку. 
Алую словно твои надсеченные нервы. 

Ты засыпай, тихих снов… это все поправимо. 
Я хорошо забинтую, что б ты не звучала. 
Дышишь… ты все еще дышишь едва уловимо. 
Будем считать, что тебе, наконец, полегчало. 

Жизнь – это миг, начиняющий грязь перламутром. 
Ты засыпай.. Знаешь, это не так уж хреново 
Я посижу здесь. Мы снова увидимся. Утром. 
Все для того, чтобы завтра спасти тебя снова 

Спи, до рассвета осталось немного времени
Кто-то сказал о войне? Это ложь, мой ласковый,
Грустные сказки детей из людского племени
Спи, мой совенок, пусть сны обернутся красками

Небо на звездный сменило лилово-розовый
Запах травы и земли так дурманит свежестью
Цвет твоих глаз потемнел и остался бронзовым
Ночь тебя примет к себе с материнской нежностью

Спи, я чуть позже спою о празднике ирисов
Птицы шумят… нынче ночи такие жаркие
Мягкие волосы пахнут цветком амириса
Что ж ты не спишь… Слишком звезды сегодня яркие?

Злая ночь глядит в окошко
Сказка нынче рвется в лес
У порога стонет кошка
К ней нечистый в хвост залез

Кони в страхе бьются в стойло
Пена капает на грудь
Время это не простое
Вдруг нас проклял кто-нибудь?

Душу спрячь под одеялом
Образок прижми к груди
Помолись, чтоб солнце встало
Бесов ночью пруд пруди

В небе Бог поранил пальчик
Волки нынче на цепи
Сказка кончилась мой мальчик…
А теперь заткнись и спи!

Мягкие черные волосы пахнут бедой
Я не волшебник, малышка, я просто вижу
Я не старик, я, наверное, от горя седой
Знаю – не трусишь, позволь, присяду поближе

Я б рассказал тебе сказку с хорошим концом,
Но, если хочешь, он будет грустно-правдивым
Мягкие черные волосы пахнут свинцом
Зелье в бокале сегодня терпко на диво

Я б рассказал о надежде в зеленых очах
Спящей царевны в платье из падшего рая
С вечным проклятьем на нежных и хрупких плечах…
Я б рассказал… но ты спишь, моя дорогая

На тебя - поглядеть, ослепнуть и замолчать.
А в моей голове песок, на губах печать,
Разойдешься с такой - и ни пьянствовать, ни кричать,
Только чтоб ни в метро, ни в зеркале не встречать.
На тебе ж божья нить, небесная благодать,
За такого не стыдно выйти и умереть,
Все, что до - только вытереть, скомкать и отмотать,
И спокойно потом стареть.
И если я - потаённый сумрак, чумной туман,
Воплощенная осень, то что остается тебе?
Если альтер-эго и вправду возможны, нам
Ни к чему удивляться стерильной твоей чистоте.
Ты все то, что зовется светом с начала дней,
Ну, потроши меня, бей о стены, тебе видней.
Если мне суждено быть повешенной на ремне,
Это не по твоей вине.
Так протащи меня от моей до твоей двери,
Отстирай меня всю, вытри пыль и песок сотри,
Чтоб не жар и озноб, а ты у меня внутри.

Только не предавай, не погасни и не умри.

В парке мимо старой большой березы
Осень пробежала в цветной сорочке.
На ее ресницах блестели слезы,
И порхали бабочки на цепочке.

По следам ее увядали травы.
В кудрях непослушных рыжели листья.
Покрывалось золотом все, что справа.
Слева дождь стеной непрестанно лился.

Я всегда на Осени был помешан.
В листопад совсем голова дурная.
Я рванул за ней, чтоб ее утешить:
«Кто тебя обидел, моя родная?»

Вдруг остановилась и рассмеялась.
Листья закружились над головою.
Осень с чьим-то сердцем в руках стояла:
«Кто меня обидел? Да, Бог с тобою!»

Удивляюсь - как я не понял сразу?
Словно обознался безлунной ночью…
На ее ресницах блестели стразы,
И звенели бабочки на цепочке.

Любовь - это гравий дороги и кровь на лице.
Судьба - это то, чем привыкли оправдывать страх.
Я тоже не знаю, что будет в красивом конце.
Я просто рисунок из струн с сигаретой в руках.
И после того, как дорога стирает ступни,
А кровь на лице собирается в кровоподтек,
Труднее поверить в "судьбу" и "спаси-сохрани":
Сначала работа, долги. А потом уже бог.
Стреляй мне не в спину, иначе я быстро пойму,
Старайся чуть более честно смотреть не в прицел.
Мы все вырастали, и жили, и спали в дыму,
Поэтому я не люблю ни дефис, ни пробел.
А вам целоваться не в губы с хранителем дум,
Забив в переносицу проволоку теорем.
Слоняться по вечным страницам литтекстовых лун...
Я вечно никто, не такое, не вам и ни с кем.
Я буду спокойно вдыхать турмалиновый смог.
Я буду выслушивать, ждать, приезжать налегке.
Конечно, ты лучше. Пускай безработный, но бог.
А я только F. Человек с сигаретой в руке.

Это, знаешь, бывает - как одеяло.
Или как дырявая простыня.
Завернуло, накрыло, сдавило, сжало - 
И не тявкнуть, не дернуться. До ремня
На потертой сумке не дотянуться:
Слишком много повешенных на локте.
Это как кричать: "Я хотел пристегнуться!",
Находясь ни в раю, ни в аду, нигде.
Это как за год - ни одной находки,
Ни единого имени на клочке
Сероватой бумаги. Когда ни водке,
Ни вину, ни вальтеру в бардачке,
Ни любимому брату тебя не вызвать
Из безвкусной вакуумной тоски.
Это как посмотреть на асфальт с карниза
И остаться в комнате, сжав виски.
Это как оставить себя на месте,
Подключить все кабели к пустоте.
Ты стоишь за полстрочки до новой песни,
И боишься буковок на листе.

У меня есть друг. Он вдыхает город,
Выдыхает пасмурный кислород.
Он находит меня, поправляет ворот,
Улыбается в бороду. Мне везет.
У него в руках коротят обрезки
Проводов, подключаемых к пустоте.
Мы всегда находимся - в клубе, в детстве,
В преисподней, в пивной, в небесах - везде.
И когда у меня в голове контачит
Невменяемый ужас, осенний сплин,
Надоевшая девочка, глупый мальчик,
Десять рюмок текилы, вина, бензин,
Он приходит и хрипло смеется: "Значит,
Так. Ты хоть ноты учил, кретин?.." 

Я молюсь Всевышнему за удачу,
За него и за то, что я не один.