– Такой народ в брод переходят.

– Нет, мама, даже если они  все сойдут с ума, я с ними на этой остановке не выйду.

– А куда ты один, сынок?

– Домой, мама, домой.

– А где он этот дом?

– А там, где Пушкин, бабушка и подушка.

Много где не был,

Но я был.

Верил в небо,

Баб любил.

Не просил-

Не мой удел.

Был судим,

Но не сидел.

Много, где не был,

Но я был.

Видел Кремль,

В храм входил.

Вещи раздал...

Раны – орден.

Думать поздно-

Непригоден.

Много где не был,

Но я был…

В кусках хлеба

У могил.

Самый близкий родственник у человека-это его боль.

Сокамерники предлагали загримировать под Маркса, отказался. Он хотел быть похожим на Христа, взял чужую вину на себя, его расстреляли. Камеру после этого закрыли на переучёт. Перестройка перепрофилировала в Лавку галантерейную. Чётками из миндаля старуха древняя торгует, на груди крестик из пули той отлит.

- Вы такая старая, на Вас даже смотреть страшно.

- Перестаралась вот и постарела.

- Перестарались-то чем?

- Хотела пули в кресты переплавлять, верила, после этого Христос воскреснет.

Сокамерники предлагали загримировать под Маркса, зря отказался, под бородой мордам не так стыдно.

-         Мне бы юмора порцию.

-         Возьмите, если не смешно, значит бумага сморщена.

-         Что есть ещё?

-         За вами очередь.

-         Это юмор, но он чёрный.

-         Будете брать?

-         Нет, я им не брат.

Поднимать воротник Устав не позволяет. Стужа с шеи голову напрочь сносит. Ротного удивляло, как на моей тонкой шее голова держится. Постоянно думал о её руках, как обнимая, служат и меховым воротником и шарфом из шерсти верблюжьей. Моя военная тайна–это ты: твои нежные пальцы, твои тёплые ладони. На шее, на груди, на щеках, на губах, в моих руках твои волшебные пальцы, твои полные солнца ладони. Отслужил, женился, ни шуб, ни шарфов не имел, у меня есть тайна, это тайна–ты!

Долг этот голод из года в год, изо дня в день. Долг–это дар, пока должен живёшь, как уйдут долги, так и жизнь закончится. Долг–это голод по людям, в его снах неугасимый свет начала жизни. По долгу рождаются и умирают по долгу.

Не каждому народу море дано. Есть народы, которые слезой на щеке Господа служат. Моря приходят и уходят. Слёз на щеках Господа не счесть. О Параджанове думал, вот и вышли слова из-под пера, обратно не вернуть. Прости, Сергей, если не по времени побеспокоил. И ты Фрунзик, прости, от тоски твоих глаз нет покоя.

Входящие в дождь, вступают в одну и ту же воду дважды. Там, на облаках по этой воде ангелы гуляли. Зонт–неосознанное зло. Гром–смех ангелов над обувью на головах людей.

Первый снег не с рук, он с ног. Как пришёл ногами, так ими и уйдёт. Второй с рук, он по весне собой напоит сотни рек. Первый снег не друг и не враг, он с ног. Первый не прав, он не с той ноги ноябрь на дорогу вывел.

Люди на то они и люди, что не по нутру, то анекдот. Обмишурилась Золотая рыбка. Других просьб от обезьяны не поступало и не поступит. Она и без слов понимает ­– не каждый человек цитата от Господа.

 Поймала обезьяна Золотую рыбку. Рыбка, увидев обезьяну, испугалась. Долго по морю волны гуляли, а как успокоилось море, попросила Золотая рыбка обезьяну:

- Отпусти на волю, любое желание исполню.

- Донеси до живущих просьбу от братии обезьяньей: «Люди, пойдёмте в дети!»

Юмор обнаружен у городских ворон, гогочут над фокусом с напёрстками. Обезьяны смеются до упаду над манипуляциями с пальцами. Процесс обучения обезьян азбуке немых продвинулся довольно далеко. В скором времени в одном из зоопарков Рима  обезьянам расскажут первый анекдот. Какой, пока тайна эксперимента. К первому апреля 2024 года специалисты ожидают первый анекдот от обезьян. Мир застыл в ожидании, поговаривают, над людьми так ещё никто не смеялся.

Плакат на кассе в супермаркете. «Скидка за улыбку, за гримасу, в другую кассу».

У чувств пророчеств

Ход назад,

У одиночества

Прощальный залп.

Суши полчища,

Резь в глазах,

Одиночества

Последний залп.

Наряд вне очереди,

Слезы заряд,

Я одиночества

Прощальный залп.

На завтрак звонок, на обед звонок, по праздникам букет цветов. Диета учителей. Правда, у покойников и педагогов на цветы аллергия. Бывают полными учителя, эти приворовывают, чай вместо сахара с мелом трескают. Пенсия грустная песня, с пенисом одного корня. Чудеса случаются, допустим учитель случайно указку проглотит. Несгибаемость таких учителей чиновников от образования бесит. Короче, какой частью тела в класс заходишь, таков ты и есть. Те, кто на глобус смахивают, уходят в декрет. Контурные карты под запретом, на порнографию смахивают, политические приветствуются. Вместо зарплаты карманы от дат пухнут. На завтрак звонок, на обед звонок, на ужин тетрадей кипа. Всё молчу, молчу, молчу, что есть мочи молчу.

По ночам в ногтевом сервисе пашу, рябинам маникюр варганю. Мечтаю. Мечта у нас одна–попасть на конкурс «Учитель года». Там миллион дают. Весной яблони в блондинов перекрашу, землянике маникюр нанесу, незабудкам мозги запудрю. Всё молчу, молчу, молчу… Мечта такая у учителей заветная–молчать.

Под окном хромая рябина и рыжий кот лист катает с боку на бок. Если не мама, то… всё мимо…Что может быть короче жизни? Что?

«Жить надо жить, сынок! Всё прожить, так прожить, чтобы ничего не досталось врагам твоим. Поверь, не все умирают совсем, не все. Любовь моя не из слов, она из тайных знаков и замков. Не все умирают совсем, сынок. Лоб он  либо-либо. Если на лбу не написано, то это ложь. Твой чист как апрель, в который аист тебя принёс. Жить, надо жить, сынок. Всё прожить, всё!»

Если бы не мама. То всё мимо, мимо, мимо…

Под окном хромой рябины куст  и рыжий кот.

- Дед служил у Колчака. Раскулачили нас–кур отобрали. Татары мы, внучок, крещеныe, как травы вокруг, как цветы, как пчёлы. К Богу пришли, спасибо ему, принял. В России надо жить долго, главное кроме имени ничего не иметь.

-Бабушка, а если немцы опять нападут, а деда нашего нет на этом свете?

-Не бойся, внучок, сугробы в штыки встанут, мало им не покажется.

У кого что, у меня бабушка, Пушкин и подушка.

- Перья в твоей подушке, внучок, от гусей. Ими Пушкин стихи свои писал.

- Бабушка, а у кумира кто жена?

- Кикимора болотная.

Никто дважды не вступал в одну реку. В одну и ту же мелодию вхожу и вхожу. Наслушаться не могу, не получается наслушаться.

- Буквы учи, они маленькие боги, буквы молятся за нас.

После смерти бабушки, за иконкой обнаружил завет: «Не осталось мест для ран, получай путёвку в Рай».

У меня Пушкин есть, бабушка и подушка.

- Тропи, понимаю трудно, но ты тропи. Людям по утрам без троп трудно.

Каждый раз, когда пытаются уволить по статье «Утрата доверия», приношу справку из ЗАГСа.

Там тридцать три года назад был зарегистрирован брак между мной, мужиком, и женщиной-школой. Вердикт адвоката таков: «Без бракоразводного процесса увольнение незаконно».

Россия моя хоть и стоит на двух материках, по сути своей–остров. Страны вокруг–небольшие моря, Китай-океан безбрежный. Жену на острове знают, уважают, заслужила баба уважение тяжким трудом. Россия хоть и стоит на двух материках, по сути своей она остров. Плавать не умею, даже катера нет. Где-то, где-то, не знаю где, папа с мамой ждут, жарят картошку с луком. Я обязательно по аромату жареной картошки найду окно на первом этаже и увижу два самых дорогих на свете лица.

А так космос, всё космос... Он, как кость в горле... Ни охнуть, ни вздохнуть… Сегодня тридцать первое августа–верёвка от Пастернака и гвоздь с распятия Христа. Рябины россыпь и стихи её на стекле.

Человек и по форме своей и по сути–и крест, и распятие на кресте одновременно. Потянуло в человечество, взращивай человечество в себе.

Всякий раз, когда пытаются уволить по статье, приношу справку из ЗАГСа. Браки регистрируются на небесах. Земля–зона. Знал это давно. Всё пытался молчать–и вот прорвало: прилив на острове, руки луной пахнут.

Рядовой–это тот, кто рядом чтобы не случилось, он рядом, всегда под рукой.

Высокое командование не планировало защиту Брестской крепости. У больших людей своих забот полон рот и телег с избытком. То, что уходит из памяти людей, в словах и числах хранится вечно. Тридцать один день Брестская крепость выстояла, выстрадала, не отдала Европе родной земли. Откуда число замечательное такое? Может с печати царя Давида, у него на перстне тридцать один  правильный треугольник. Счёт до тридцати одного начинается с единицы, с человека не похожего на других.

         Служил в крепости майор Пётр Михайлович Гаврилов. Колчака бил, Деникина, белофинов. Ордена, медали от государства имел. Этимология у слова Гаврилов уникальная–божественный воин. И имя Пётр–скала. И кровь в жилах от чингизидов, из Казани, он, татарин крещёный. Собрал вокруг себя четыреста воинов и решил не сдавать Брестскую крепость врагу. Когда на тридцать второй день 23 июля его бездыханного пленили, Гитлер с Муссолини приезжали смотреть на новое русское биологическое оружие. Япония испугалась вступать в войну на стороне Германии. Японцы прекрасно знали какой магический силой обладает кровь  Чингиз-Хана. Этот парень из Японии прибыл на материк завоёвывать полмира.

Прошёл Пётр Михайлович Гаврилов два нацистских лагеря. Не сломали–выжил. В сорок пятом попал в советский, там лишили наград, и звание майора отобрали у Петра.

Рядовой–это тот, кто рядом чтобы не случилось, он рядом всегда.

Тысяча четыреста восемнадцать дней длилась Великая Отечественная Война. Сорок шесть Гавриловых выстаивали по тридцать один день, защищая родную землю. Сорок шесть божественных воинов. Рядовые по званию одержали победу над Европой. Выше рядового звания не существует и наград выше этого звания нет.