Всё начинается с «А»: и жизнь, и азбука, и любовь. В шестидесятые прошлого столетия Ахматова с Раневской задумались о декабристках ХХ века. Первой в списке оказалась Елена Сергеевна Булгакова. И всё! Повздорили. Десяток лет спустя на Урале в городе «Ч» решили метро построить. И всё! С прозой жизни всё. Связывать несвязуемое удел поэзии. Город «Ч» великие поэты не баловали, кроме Пастернака, но и он через неделю с Зинаидой Нейгауз на Кавказ сбежал.
На улице Володарского, в том месте, где ему всегда восемнадцать, находится физико-математический лицей. Математика почти поэзия, правда, чуточку моложе и на другую букву. Лицейский мужик по фамилии Небажов список декабристок продолжил. Коллеги пытались ему втолковать, что декабристки жили в ХIX веке, но у этого мужика всё начинается с «А». Он верит Ахматовой, любит Антарктиду, там память не затоптана. Е.С. Булгакова, Н.Я. Мандельштам, А.А.Ахматова, А.Н Пирожкова. Антонина Николаевна супруга Бабеля, ведущий конструктор московского метро. Принимала участие в строительстве станций в Киеве и Тбилиси. А где ещё искать мужей безвинно убиенных, как не под Землёй? Власти ни о времени, ни о месте гибели не сообщали.
Небажов отважился возвести единственную в городе «Ч» станцию метро в лицейском подвале. Не раз приглашали на ковры различных уровней, увещевали, стращали, к совести взывали. Уважаемые люди под землёй миллиарды рублей зарыли, не стоит унижать их достоинства. У настоящих уральских мужиков если не с «А», то с «М» всё начинается: материк, мамонт, малахит, метро. Небажов первую станцию в городе «Ч» посвятил декабристкам ХХ века. Открытие состоялось за год до столетия Великой Октябрьской Революции. Тбилисское метро станцию в городе «Ч» объявило своим побратимом. Прислало десяток сосёнок дошколят. Киевское задумалось. Думать полезное занятие. В пятые декабристки ХХ века 5 сентября 2017 года в Екатеринбурге коронуют Марину Влади. Там музей её имени и Владимира Семёновича. В городе «Ч» в краеведческом метеорит, не дай Бог, ещё раз заявится. Если Наталья Дмитриевна Солженицына даст согласие, будет коронована и она в декабристки ХХ века. Выбор города за ней.
В лицее нет актового зала, дети есть, учителя имеются, а зала нет. Театр есть! На станции метро. Второй месяц с успехом идёт «Контробас» Зюскинда. Руководит театром Нео Параджанов. Когда-то Сократу приснился Платон на коленях. Много позднее Толстой на своих держал Пастернака. Сергей Параджанов благословил Нео.
Беда современной педагогики – дети читать не умеют, в памяти удерживать, смаковать, осмысливать текст. Небажов городе «Ч» работает учителем. В его азбуке, как у Морзе, два знака: «М» и «А»: Если их повторить дважды, как молитву, любые невзгоды прочь уходят. Страшит одно, вдруг чиновники города «Ч» все школы вынудят строить в подвалах станции метро. Потом отрапортуют с успехом в столицу, что по количеству станций городу «Ч» нет равных в мире.
Всё начинается с «А»: и первый крик ребёнка, и первая буква в азбуке, и в телефоне первое слово. Не веришь, позвони: 8(351)2632812, г.Челябинск. ул.Володарского,18, Физико-математический лицей №31. Тридцать один от царя Давида, количество равносторонних треугольников в его печати. Всё или почти всё

В девяностые голодные на прилавках соль с томатной пастой соперничала. Кто как выживал, кто лапу сосал, кто рукав жевал. Мне судьба девушку молчушку подбросила. Первое свидание состоялось на пересечении проспекта Ленина с улицей Энгельса. Букеты не мой жанр, цветы в неволи со связанными руками и ногами унылое зрелище. Повезло, перепала палка колбасы, чем не подарок? Повертел перед носом, в руки сунул насовсем. Смеялась долго во всю длину палки, потом надкусила и пока не съела, слова не вымолвила.
- Ты хороший.
- А ты?
- А мне хорошо!
Время голодное, холод собачий, ноябрь народ не балует. Без колбасы на свиданиях совесть гложет. Торт не мой жанр. В коробке, как камере тесно и темно.
- Ты хороший.
- А ты?
- И мне хорошо!
Любовь весенняя зараза вломилась в декабре. Губы колбасе обзавидовались, и уши туда же, и глаза, и пальцы. Влип по полной. В киоск цветочный потянуло, выбрал девять алых роз по цвету уст в минуты поглощения. Казалось, счастье просто стать колбасой, очеловечивание не весёлое занятие. Впервые шёл на свидание с букетом роз, мечталось рассказать ей о том, что со мной происходит что-то невероятное совсем.
- Ты не хороший сегодня, Серёжа.
- А ты?
- Истыкался и ты, и твои розы, а мне жрать охота.
Раз обжёгся на розах, думай не думай, а на томатную пасту дуй, её рана в сравнении с твоей сущий пустяк

Небо синь
Ранние огни
Стой латынь
И ты полынь замри
Медь Петра
Пот Петербурга
Столица младшая сестра
Новгород подруга
Нет не Каин
Вот рука
Не сходит Киев с языка
Киев Киев
Первый град
Эхо
Вывих
Людопад
Нет не Каин
Колыбель
Мат
Волошин
Коктебель
Бабель
Гоголь
И Багрицкий
У Бога
Киев
Востоколицый.

«Задолго до декабря, не кошка чёрная перебежала дорогу, яркий шар не существующей Новогодней ёлки обрызгал праздничным светом черно-белые будни сна. Вам когда-нибудь снилось слово, одно слово и всё? Безмолвное, безнадёжное, преступное почти. Прочитать до последней буквы его не дано. Непрочтённое, свежее, как заново рождённая вода. И не слово оно – имя. Имя собственное. Если вы не знаете, что слово это крик о помощи, значит, вас обмануло жизнью. Потом, много позже, когда меня не будет, крик о помощи обернётся эхом. Вы
вслед за ним станете повторять его, имя её собственное.» Эта история в своё время наделала много шума. В местном ЗАГСЕ брачующимся руки свело. С тех пор они не разлучались, на заводе на конвейере трудились, в огороде на грядках. Точно не помню, кто из жизни раньше ушёл. Дело не в этом. Рук расцепить не смогли. Пришлось ампутировать. Известно, что на поселковом кладбище кто-то с любимой рукой похоронен. Оставшийся доживал с одной.
Последней из четырёх рук написан этот текст как крик о помощи. Да, чуть не забыл, звали её Люба. Он собственного имени не имел, одного с лихвой хватало. Конечно хотелось побольше разузнать, старожилов расспрашивал. Одно твердили: «После войны много одноруких было, всех не упомнить. А Люба на почте работала, да так ловко с посылками управлялась, одной рукой или двумя, то Богу ведомо.» Если бы люди слова в четыре руки произносили, тогда бы и дети дурных слов не знали и дети этих детей, глядишь и жизнь бы наладилась. Вам когда-нибудь снилось слово, одно слово, как крик о помощи?

Тут у марта снег не тает,
Там ручьи бегут ничьи,
Высоко в горах Китая,
В первых лучиках весны
На озёрах журавли играют
В рук несбыточные сны.
Снег присел, глаза зажмурил,
Загрустил теплом от печки
Журавли в России стулья,
Справки, очереди, свечки.

- Надыши.
- Зачем?
- Наше напишу «Ландыши»
- А выше?
- Выше ландышей вишни.
А ещё кошки и карандаши. Пишу. Глаз много, а не читают. И она, и они, и все вы дышите не в ту сторону.
- А вы?
- Я? Наше вынашиваю.

Очень-очень давно и у меня была Ирина Ивановна Гаус. Каждый урок она начинала с того, что лучшие её ученики-ракушки, у них всё тело – ухо.
Люди далеко не ракушки, но если сегодня меня услышит хотя бы один выпускник или учитель, значит, моя Ирина Ивановна Гаус была чуть-чуть права. Обстоятельства, люди постоянно вынуждают школу становиться средней во всём: и в росте, и в весе, и в совести, и в знаниях. Иногда думаю: «Чёрт с ними, пусть будет средней», думаю, но недолго, сердце не даёт забыть слова Блока: «Мама, даже если весь мир освинеет, я не буду свиньёй никогда!» Да, Саша, да!

–Цветы в плоды,
Птицы в небосвод.
А мы?
–Я?
Новый год!
Миг из тьмы, два из тьмы,
Дни приукрашиваю.
А Вы?
–Я?
Наше вынашиваю.

И деревья, и люди, и травы,
И горы, и птицы, и цветы,
Познав истину,
Заболевают поиском высоты.
Они голосуют за небо,
Вода выбирает жизнь.
Они полагают истина пройденный этап,
Ошибаются, вода – истина,
Она одна с высот спускается на Землю.

Мамонты вымерли, слоны в зоопарках. Сократ мечтал, мечты прощают. Этот лбом перевернул мир. Люди убогость ублажают Нобелем, безволие канонизируют, идиотизм возвышают до памятников. До него так никто и не дорос. У соотечественников от нехватки мозгов руки чешутся, неймётся титана землёй попотчевать. Её матушки и на них с лихвой.

Не зубная, нет, не томатная. Шариковая - родственница черной смородины. Не слова на лист роняет, ягоды. Что ни куст, то глаза из садов Августа.

Не пытайтесь увидеть. Свет оставлен. Явится нежданно, в тяжкую минуту не запнетесь, не оступитесь, не заблудитесь. Пока Вы тут, свет не потемнеет. В мгновение слабости приходит бессмертие. Он умер. Не трогайте его. Сил хватит на свет для Вас. Не пытайтесь увидеть. Свет не потушен. Он умер. Поэтом стал потом, когда ветры переставили буквы в памяти.

- У Вас в России все птицами рождаются?
- Все, ворон в роддомах не держим, орлы с двумя головами.
- В природе таких нет.
- В России тоже, одну башку действительностью сносит, вторая до смерти помнит об этом.

- Место рождения?
- Россия.
- Зовут как?
- Птица.
- С какой целью прибыли?
- Рожать!
- После родов чем заниматься намерены?
- Птенцов на крыло ставить.
- Потом?
- Потом в теплые края.
- А как же Россия?
- Зимой в России одна птица на всех - Снег!

В шашки, в шахматы, в домино играют дальтоники. Дай Кубик Рубика в руки, унылый вид кубику гарантирован. Русская рулетка, карты, лото из того же убогого ряда. Крестики-нолики ясельная забава, буквам не научили, а играть тянет. Если бы Рубик не изобрел кубик, люди бы погрязли в дальтонизме. Рубик явление радужное, руки при деле и глаза помозолить есть чем. Министерство образования вкусило пространственную строгость кубика, одобрив при этом инакомыслие и вольность цвета. С первого сентября нынешнего года вводится новый предмет Кубиковедение. Он свяжет глаза и руки учащихся в единый узел познания реальной действительности, позволит создать мощный заслон проникновению дурного влияния окружающей среды. Китай готов разрушить часть великой стены на миллионы кубиков. С легких рук журналистской братии данный акт министерства обозначен, как «Рубикон прорван!». Гражданину Рубику присвоено внеочередное научное звание Академик. Пикассо стороной обошли, нехорошо! Но кого-то надо обидеть. Прости, Пабло, гляди в оба и до тебя дойдет.

Он как предчувствовал: кроме камней по душам поговорить в жизни ни с кем не доведется. Приручал с первого слова, ему тогда и двух не было. Родился в России. В семье английского не знали.
Провинции в трамваях иностранный не требуется. А он, как увидел первый камушек, выдохнул: «Хай!» Для «здравствуй» логопед необходим. В те времена логопеды в Москве обитали. На втором выдохе прозвучало «Бай». На «до свиданья» еще бы один логопед потребовался. Два логопеда - невидаль несусветная. Родители с утра до ночи спину гнули - на слова сил не оставалось. Детсаду хватало четырех: «встань», «сядь», «ложись», ешь! В школе «ча-ща» и «цыган на цыпочках». Почему «цыган на цыпочках» даже камни знать не знали, и ведать не ведали. Одно твердили: «Зло зрело, всякое добро- дитя неразумное». Одноклассники сторонились: им казалось, он камни за пазухой хранит. На выпускном понял-человечество- огромный класс без звонков на перемены.
Бог с ними со звонками и с изменениями к лучшему. Учителя где взять? Сиротство-свойство людей как живущих, так и ушедших. Устроился на работу- хлебу прямая спина помеха. У камней частенько выпытывал: «Зачем слова людям?» Лишь древний, с бородой из мха валун утолил любопытство: «Слова - для слепых, у кого глаза - без слов слышат». Он же позднее раскрыл тайну тайн: «Мы не давали согласие на жизнь с людьми, поэтому камни». А еще узнал, что камни не плачут, те, у кого слезы подались в плиты могильные. Каждый камень от мала до велика живет по правилу: « Не беги, бег укорачивает дни, лежи, Земля вращается!». Порой казалось, отошел на достаточное расстояние от людей, его не тронут. Если бы это было возможно. Если бы… Обидели, крепко обидели: и соседи, и сослуживцы, и немногочисленные родственники. Не выдержал, пожаловался братьям своим камням.
- Скажите, а если все предали?
- Возьми кого-нибудь из нас на руки, обогрей, к уху поднеси и слушай.
Сделал, как камни велели.
- Такое редко случается, чтобы сразу и все.
- А если произошло?
- Значит, Господь заметил.
- И что же дальше будет?
- Дальше он станет ждать: отвернешься ты от людей, что предали тебя?
- А если не отвернусь?
- Тогда это дар Божий! Решайся, главное не думай.
- А думает кто?
- Дыни на рынке: купят или не купят?

Апрель последний из квартета,
А после май, а там и лето:
Земляники с зелеными ушами,
Ландышей неспешное шуршанье,
Между пальцами четыре просвета,
Пальцы-май, в ладони лето.
Луны дынь, арбузов зебры,
А тут апрель и в вазах вербы.

Нет, не идет,
Эхо у глаз
Снег в Новый год
Забирает от нас.
Он не идет.
Гадает и гонит,
Снег Новый год
Не удержит, уронит.

«Да!» ответ не Вам. «Да» ненастоящее. Из другого места «ДА» и время ведомо ему иное.
«Нет!» современно. Тут и сейчас. Твердь и дверь, и рот на замке.
«Да!» не ответ. Подарок судьбы, частица свободы.

После смены работяги из бригады стучали в домино, нещадно курили, решали нахрапом мировые проблемы. Ребята призывного возраста грудились подле Корнея. Он воевал, Европу ногами прощупал. Медали, ордена не выпячивал, от политики, как чёрт от ладана чихал. Просморкавшись в ветошь, светлел, лицом молодел, не о странах базарил, а о бабах разговоры вёл обстоятельно со смаком.
- Дисциплина с порядком во всём: и на плацу, и на кухне, и на кровати, и дальше в постели до самого утра. Слова лишнего не скажут, любовь, как и война дело серьёзное. Лучше немок баб в Европе не сыскать, каждую складочку на теле мылом обихаживают. Стыда в них нет, до сих пор, как вспомню в жар от сладости бросает.
- Скажи, Корень, где счастья больше, там в Европе или тут у нас?
- Счастье, пацаны, не мебель, места не знает. Кому минута, кому две, до года не дотягивает. Начальства много, счастье ¬-дитя малое, непутёвое, забьётся в угол не отыщешь.
Вот такой курс молодого бойца довелось пройти перед службой в армии.
Однажды, перед днём Победы, выпив чуток, задумался Корней не на шутку, выдал годами натруженное:
- Девятнадцатым пал Наполеон. От двадцатого Гитлер рухнул.
Двадцать первый за Вами, ребята, если повезёт.
- А как не повезёт, тогда что?
- Детишкам Вашим воевать придётся.