На привязи, не ко времени, ты меня вывези, не собранную, тобою растерянную,
ты меня вывези. Мы бы оба и в это поверили. Не ведала глупая, не знала, озёрная вода и зеркала, что не кстати, лекала несостоявшегося счастья!
Однажды, в белых одеждах зимы, в надежде весенней, чудо случится и мы станем такими, как прежде. Рукопожатными: учителями. врачами, пожарными, замужними с кучей детишек галдящих. Суженый, ты мой суженый, пуст наш почтовый ящик.
Однажды, в белых одеждах зимы, в надежде весенней… Господи, мы это мы молимся о прощении.
Квадратов уйма. У Малевича чёрный, у Ахматовой от тоски по Лермонтову. Я тридцать восемь лет в коммунистическом. Одной стороной у него Володарский служит, другой Энгельс, ещё Коммуна с Трудом. Между госпиталей двух мировых войн, на перепутье бород Курчатова и Перельмана, с лёгкой руки Дон Кихота, с позволения великой женщины бабы Яги.
И это не всё, в подвале первая станция челябинского Метро. На тыловой стороне список декабристок двадцатого века.
И кольца свадебного вальса, и облако фаты небесной, и почерк отпечатков пальцев жениха с невестой, и шутки шампанского, и родственников кутерьма. У свободы полшанса: «Вы муж и жена!»
Она давным-давно порядком надоела, а он всё выходил и выходил во двор звать её, как мать зовут, как жену умолял обратно вернуться.
«Правда, приди, приди, правда».
А что такое правда? Прабабушка давно забытого «Да!».
Не спорю,
Хочу, чтобы
Вы выходя из моря,
Снимали обувь.
Море – моя стена,
Лодки – из рук блюдца,
Пусть Вам без меня
Будет во что обуться.
Жизнью убеждён, смертью подтвержу самое важное звание–читатель.
И вслух, и про себя, по рукам, губам, ресницам, с первой любви до последней читаю пальцев строки.
Самое важное, что запамятовать грех великий, осмысливаю в поцелуях.
Жизнью убеждён, смертью подтвержу самый важный человек на земле–читатель.
Слова все такие старые,
Вот и молчу, молчу, молчу…
Простите, не разговариваю,
Буквы заново учу!
Всеми правдами и неправдами,
Пока силы в руках есть:
Аз, Буки, Веди, Глаголи,
Добро Есть!
Какой масти:
Пики, буби, крести?
Вместе!!!
И не крести, и не пики, и не буби.
Вместе!!!
Потому и люди.
Птицей ли прилечу, приползу ли червём, волком ли прибегу…Летом ли это будет или зимой, землю свою на ощупь узнаю и примет на повторение пройденного, и место укажет, и травы начнут хороводы водить, и ветры своё присоветуют. Слышите улицы мои, дома, дворы детства моего, я возвращаюсь к Вам, третьей попытки у Господа не потребую.
Правда у правого дна, пардон, «Да».
Левое «Нет» сиротливо и голо.
–И первая она, и последняя она.
–Ты это о ком, о Еве?
–Нет, о тридцать первой.
–Я знаю кто ты!
–Знание-зима, у памяти тёплые плечи. Кто вспомнит, к тому весна во снах не раз явится.
***
Уйду тридцать первого апреля, в один час пятьдесят девять минут, двадцать шесть секунд. Не постоянен, как и все мужчины, к другой уйду, думать о ней.
***
–Пишете зачем?
–Руку разорвало на пальцы, вот ими и пишу.
***
Я–Адам, она моя Ева. Плод разума моего. Когда мы встретились, она улыбнулась парусами всех кораблей. Рыжая от рябины в её саду, блондинка от майских яблонь, от земляники рыжая дважды. У горизонта цвет сирени из её рук.
***
Когда в умах зима, весны не придумать. У меня одно время года–моя Ева. У вечеров вечности повода, но это было вчера. Сегодня на пальцы руку разорвало, вот и пишу.
Если в каждом шаге ошибка, то это полёт.
У львов половой акт длится пять секунд. У змей от двенадцати часов до суток. Математики символ бесконечности взяли у позы змеи. Праздновать женский день 8 марта придумала Роза Люксембург.
Как-то её спросили: «Роза, почему не седьмое, не девятое, а восьмое марта.» Ответ Розы краток и дерзок: «8-стоячая бесконечность!»
Когда убили, по первой расстроился, засуетился от неловкости положения. Люди помогли, подсказали, обнадёжили: «Ночь только начинается, всё ещё может случиться». Те, кто совершил содеянное, не догадывались, у всего есть начало, и у ночи оно наличествует. Как донести, эта сторона переполнена людьми, мест нет. Не стоит убивать людей. Самый отвратительный смотр впереди. Не дай Бог присутствовать на параде оставшихся в живых. Спасибо, подсказали: «Не переживай ты так, ночь только начинается». Тихо ушёл, земля буйных в себя не принимает, а так всё путём, ночь только начинается.
Давно живу, из знакомых кроме снега никого не осталось. А всё чего-то не хватает и не хватает. Думаю, дней году.
Купил краски. Загримировал сугробы под «Девятый вал» Айвазовского.
Выставил на аукцион. Оторвали с руками. Деньги ногами пинаю.
Глаза ослабли,
Страницы рук не держат,
Мыслей моих сабли
В режиме работают прежнем.
Тут говорят в Раю
Буквы вином разбавляют,
Стихи не губами поют,
Солнце в ладонях не дарят.
Как там со словом в Раю?
С какого подступать края?
Книги в толпу раздаю,
Как кожу с себя сдираю.
Чёрно-белые кучу малу устроили: шахматисты, пианисты, зебры, люди с Африки и Европы. Спорят до потери пульса, морды цвет в цвет дубасят. Спасибо Господу, подсказал, радугу на небо повесил. Осталось только головы поднять. Хватит ли ума на это?
У ума не бывает каникул. Ум на каникулах Му-Му. Ждите Герасима в гости.