Ни одна история не имеет начала. Корни дерева скрыты от глаз. В воде истоки историй и мифов. Первых строк у книг нет. Первыми строками вода ведает. Опустив глаза, восторг воды слеза у волн берёт взаймы.

Однажды удалось поговорить со священником. Ему по долгу службы часто доводилось провожать людей в последний путь. Отпевание, как отрыв от песни жизни.
–Скажите, батюшка, всю ли жизнь успевает вспомнить уходящий?
– Нет, день, только этот день он уносит в памяти своей. Вся жизнь – день, больше дня никому не отпущено.

Только к единственному числу можно что-то добавить, результат умножить на это, потом из полученного вычесть тоже, и ещё разделить на его и опять получить это.

Собрал прогульщиков по физкультуре, рассказал о законе на досрочную пенсию по физической немощи. Понравилось, прельстились деньгами в конвертах и свободой. Через пару дней прошёл по классам с пенсионными удостоверениями, объяснил, что после вручения пенсионного удостоверения аттестат о среднем образовании выдавать не полагается. Табунами ходят за мной и дети, и их родители, просят вернуть заявления о досрочной пенсии по немощи.

– Не губи куб, идиот!
– А куда его?
– Иди с цилиндром поцелуйся, а куб не тронь, конь поселковый.
– А у тебя дискриминант на диете?
– Он нулю равен.
– Я запрещаю вслух разговаривать на уроке!
– А как быть?
– А так, под себя.
– Дети, а ну-ка дружненько натянули на морды улыбочки, а ручки свои собачьи спрячьте. Какая часть великого математика перед Вами?
– Голова.
– Вот так, а у Вас всё остальное. Запомните, карты контурные, глобус – мой глаз, площадь его состоит из обиженного Пи и морды радиуса в квадрате.
– Кто слыхал, как поют дрозды?
–Три четырнадцатых, три четырнадцатых…
– Молодец пень, пять по пению.

В пятницу 10 февраля принимал на практику группу филологов пятого курса вместе с куратором. Поэзию, как азбуку начинаю с Анны Андреевны. До «Б» за урок дойти не удалось. Перед звонком спросил:
– Скажите, кто из великих русских поэтов родился сегодня?
Ответить никто не смог. Вышли на перемену, по коридору в сторону столовой шёл наш дворник Владимир Александрович.
– Владимир Александрович, дорогой, выручайте, филологи не в курсе, чей день рождения сегодня. Подскажите, делать что?
– Пусть нальют чернил и плачут.

В среду 13 октября 1492 года Колумб открыл Европе глаза на Америку. Спустя четыре с половиной века в понедельник 6 августа 1945 года Америка закрыла глаза Хиросиме. Закат солнца горизонтален. Закат по вертикали – взрыв. Два заката вместе и вместо Земли – крест.

У иглы одно ухо, слышать нити путь. Её шаги – швы, они соединяют одну часть материи с другой. Человек из двух игл. На острие каждой – глаз. По характеру его светимости определяют: цвет, размер, удалённость. У каждого созвездия глаз своя цивилизация. Мир из её узоров соткан. Опыт астрономов и окулистов объединяет оптика.

Захожу в одиннадцатый класс спросить: «Кто умеет раскрывать скобки?»
Лес рук и топот ног в негодованье. Пишу на доске произведение биномов: (1-х) (1-х2) (1-х3)…(1-х4)…
Пыхтят, чередование знаков обнаруживают быстро, чуть спустя, находят коэффициенты, а с показателями степеней при Х, полный швах. Повторно спрашиваю: «Кто умеет раскрывать скобки?» Тишина, лесоповал состоялся. Зову дворника Владимира Александровича, он мудр, как само утро.
–Эйлера на них нет!

–Не могу втолковать виды углов, кроме матерных слов ничего не пишет.
–Вертикальные в первой букве.
– Смежные где взять?
– Они во второй.
– Вы намекаете, что накрест лежащие в третьей?
– Зачем? Вы и так всё прекрасно поняли.

Не бойтесь углов, ставьте! Углы лечат. В Южный под лампу. В Западный на закат. За особые заслуги в Северный. Север спасает от шалостей и шею, и то, что повыше. Угол Востока восторгом воспитывает.

Современной науке неведомо расстояние от ума до безумия. В древнегреческих школах учителя на первых уроках знакомили учеников с ним.
«Укажи средним пальцем на прохожего и тот сочтёт тебя ненормальным. Этот же жест указательным воспримет спокойно. Промежуток между средним пальцем и указательным является расстоянием от ума человеческого до его безумия».

Когда земля переполнена судьями, люди отказываются быть людьми. Их сердца и головы сжимаются до птичьих. Участь птицы в клетке лучше, чем человека в неволе. Когда земля переполнена судьями, в лютый собачий лай влетает чудо песен от бывших людей, от птиц настоящего.

Людей способных одолеть страницу – немного. Читают удобное, те тексты, где строки–стрелы, сжигают, рвут, уничтожают под любым предлогом. На концах ума немного места, на них, как на кончике пера, сосредоточена нравственность, невеста избранных. Ум не умение, он – мера.

Талант дающего не теряется в отданном. Пружина, утрачивая протяженность, удивляет силой. Вода, сжимаясь до льда, побеждает пространство. Умение ежедневно насколько возможно, не пропуская не единого года, возвращаться в детство – очеловечивает.

Блиц очередная педагогическая блажь? Какова цель блицев?
Когда Бог лепил человека по образу своему и подобию, дьявол, завидуя искусству Господа, пальцем в месиво ткнул. Бог не заметив, замешал дыру в состав человека. С этой дьявольской пустотой внутри и явился человек на свет божий.

Умирая, Лев Толстой не мог говорить, выводил слабеющей рукой букву за буквой на одеяле, спустя много лет одеяло то нашлось. Современные методы криминалистики позволили прочитать последние слова Толстого. Текст потряс, засекретили до 2041 года.

Лёжа на смертном одре, сэр Вальтер Скотт умолял принести «книгу» и почитать вслух. Когда спросили, о какой книге идёт речь, умирающий ответил: « Есть только одна книга, достойная того, чтобы её называли просто «книгой».

1964 год.
– Анна Андреевна, Вы не знаете, кто снял Хрущёва?
– Знаю, Лермонтов!
1814 1841
1864 1891
1914 1941
1964 1991
2014 2041
– В 1991 СССР развалится, в 2014 Крым в Россию вернётся.
– Вас же уже не будет.
– Меня не будет, Лермонтов будет всегда.

Юноша решил брать уроки мастерства у местного драматурга.
– Не советую Вам этого делать, молодой человек.
– Почему?
– Я учился у самого Господа Бога, а вышел из меня всего лишь Шекспир.