–Какой пол у Европы?

–Женский.

–А у Азии?

­–Тоже женский.

–Неуд Вам по географии, ребята. И пол Европы, и пол Азии–это Россия!

Деревья по сути своей пешеходы, обходишь стороной и никто не в обиде. Люди не хуже деревьев. На месте им не сидится, снуют туда-сюда. То самовар подавай, то на санках прокати, в дамки продвинь, в ферзи, устрой тузом в колоду.

Дураков на свете нет. Одним повезло, Господь дал время на подумать. Другим не подфартило, вертятся как белки в колесе, а на подумать секундочки не отпущено.

Не из первых и не из вторых. Из таких, как я, на третье компот варят. Не сорвали вовремя, пересушили вот и маемся сухофруктами на подоконниках. За деревьями пешеходами, за людьми-непоседами подглядываем. Даст Бог повезёт, дожди пойдут, а если ещё форточку закрыть забудут. Праздник состоится–танцы в лужах на подоконнике. Чернослив с грушей на пару, яблоко с изюмом. Коты дворовые, воробьи, вороны сухофруктам завидовать начнут, да так, что ни в первые и не во вторые блюда людей нас на аркане не затащишь, пряниками медовыми не уговоришь. На плите, в компоте конфорту места нет. Под дождём, на подоконнике сухофрукты правят миром.

Если стена с окнами–это дом. Если решётки на окнах, то тюрьма. Если две стены рядом–угол. Если в том углу кто-то стоит–это я. В тупых углах тупик, в острых истории под соусом.

 У каждого в жизни своя Кармен, совсем не обязательно она женщина. Может кошка, книжка, неудача, на закате облако. Голос услышал и погиб. Бросил прежнее, нажитое, сбежал в степь, к морю уехал. Воздух с колен поднял, воздух для падших ангел. От богатств вскружило голову и опять потянуло к ней. Не обязательно на закате к облаку. К книжке, к женщине, к одуванчикам рыжим. На коленях стоять неудобно, но сладостно то как, и смерть не страшна и любая молва побоку. Два полнолуния вместе не тупик. Если кто-то стоит в двух углах сразу, то это я, там две истории, обе под соусом.

Понедельник на подвиг. По вторникам танго. Среда на труд. Четверг очеловечит. Пятница–пятно на солнце. По субботам суп, супруге спасибо. Воскресение–утраченный восторг. Понедельник на подвиг.

И снова четверга чудо–отвечаю. Учителю ответ по душе. У меня на уме много чего сказать есть. Весь класс понимает это, верит моему слову. Решаюсь высказаться до конца, открыть глаза и ребятам и учителю. И опять телефона трель. И не четверг сегодня, а среда. Я всё ещё живой и не готов к ответу. И снова четверга чудо. Назначен дежурным. Неделя– вечность,  не подведу. Выйду к доске и отвечу за всё. Пока живу,  жду четверга чудо.

Странный выбор портретов в кабинете литературы волновал, не давал покоя. Администрация школы по невежеству принимала за декабристов второго ряда.

Сумерки время вхождения в тайны, войди в сумерки, сроднись со стенами и узнаешь, что знать не положено.

– Память у людей короткая, вот история и завязывает узлы. У каждого узла своё имя собственное. То Наполеон, то Маркс, то Сталин, то Мао. Как это родиться узлом, вроде по облику человек, а на самом деле узел?

– Стыдно, детей по узлам истории учу, что ни узел, то зло. Страшно историю зла преподавать в школе.

– Слава Богу, есть противовес истории–художественная литература. В ней самые обыкновенные люди вынуждены развязывать эти узлы зла.

– Если бы ещё кто-то умел её читать, таких людей на земле раз, два и обчёлся.

– Смотри, вот они перед тобой.

– И никто кроме нас даже имён их не знает.

– Государство всё самое хорошее оставляет на потом.

У кого-то это потом состоится, а кто-то так и не научится читать.

Наберусь смелости, оторвусь от стены, попрошу поделиться именами и услышу: «Хорхе, Марина, Владимир.»

Весной в бахилах раздолье, натянул на валенки, в лужу зашёл, стоишь с ноги на ногу переминаешься. Выходить не тянет, люди стороной обходят, от улыбок в глазах рябит. Ребята, жить хорошо! Нахалы на юмор ввели мораторий. От смеха мурашки по коже, наружу выпускать не велено. Тут одними валенками не обойдёшься. Были чехлами и чихай себе на здоровье, пока икота не навалится. Объявили обувью на халяву, имечко круглое дали–Бахилы.Порядочные все при паспортах и в бахилах по учреждениям ходят. Комары у нас и те в бахилах, летать не могут, а по лицу ползают. Ребята, так дело не пойдёт. Пользы от бахил на грош, хлопать неудобно, бухать не с руки. Тополинному пуху плохо, от синевы ног не по себе как-то. Весной в бахилах раздолье, соку берёзового нацедил, на голову натянул, последний дурак и тот пожалеет.

Май жестокий месяц. Из мая в январь не вернуться. Следователь следует за мной, бъёт за каждую минуту жизни. Через два колена ломает. Уже и не знаю, к какому прислоняться. Колено смерти не хуже жизни. Где-то на краюшке мозгов что-то теплится из детства. Дрожжит, за свет цепляется. Жизни давно нет. Межа не жизнь, выбор берега. Есть ли ещё люди на Земле или земля обитель следователей? Слышу свой крик, камера его приняла, он с ней по крови сравнялся. Крик–кровник, круг пройден. Камеру криками кормят. Нет! Я не против времени. Я против тех, кто не позволяет свободно дышать ему. Следователей–гвозди минуты на листах распяли скрепками, кнопками, иглами. Им имя  не даёт покоя, им не хватает только его, если поставлю, время не воскреснет. На допросах из вечности выбивают мгновения времени. Лишь бы камера на попятную не пошла, лишь бы ей на корм хватило крика. Крик–кров, он кровь, из крови время воскреснет.

–Что, что ты сказал, контрик?

–Пока губы не отменят, время не остановить.

–Громче, говори громче, сволочь, тварь стихотворная.

–Время в губах и буквы в губах, пока губы не осудят, Вам зубов не хватит ухватиться за время.

–Ладно, гад, продолжим завтра, в мае много дней.

У мая зубы злые, май до юности июня не доводит и живительных капель июля не подаст. Августа неблагодать, до сих пор августа неблагодать. Господи, пошли нити Богородицы от сентября твоего.

–Что-то на губах осталось, может убрать?

–Не надо, там время, он его не предал, пусть с ним и зароют, глядишь подавится.

У правды, как у палки, два конца. Палка с одним концом–кол осиновый.

Местная общественница спикера парламента обозвала козлом. Остальные семь депутатов так испугались дальнейших разбирательств, что вынуждены были выступить перед прессой с заявлением, что они не козляты, а наоборт в аэроклуб ходят, там учатся летать. Народ наивен, подхватил семерых. Стал в воздух подбрасывать, а те от недуга заблеяли. А дальше пошло–поехало. Всех жителей небольшого городка с фамилией Козловы лишили местной прописки. На радио  отменили песни в исполнении Козловского. Без песен перебои с хлебом пошли. Кумекали, кумекали, решили общественницу отловить. А что сказать? У депутатов дебют в аэроклубе оказался неудачным. Спикер спился. Козловых днём с огнём не отыщешь.Отловили, сидит в местном Сизо. Через семь месяцев суд состоялся. Судья вынесла приговор: «Сама, ты коза!», общественница согласилась. У правды, как у палки, два конца. Палка с одним концом–кол осиновый.

С Мандельштамом познакомился много раньше, чем с  Экзюпери. В брежневские времена страна воспринималась большой избой читальней. Читали все, кто вслух, кто втихоря. В институт попал поздно, отслужил армию, женился, ночами–вечерами приходилось подрабатывать, на лекциях недосып навёрстывать. В очередной раз опаздывая, аудиторию перепутал. Смутил преподавателя, удивился незнакомым лицам, сел на свободное место и порой кажется, так и не вставал, всё сижу и слушаю волшебную биографию русского поэта. Французский язык не мешал, в глухие советские времена на русском о Мандельштаме только на кухнях беседовали. После лекции подошёл поблагодарить за откровенно смелые слова об опальном поэте. Преподаватель испугался, побледнев, стал оправдываться Экзюпери  и  «Маленьким принцем». Униженности и по жизни хватало с лихвой, извинился, откланялся и убежал, во мне что-то неясное забродило. Не мог понять потерял или приобрёл. Комом в горле застряли последние слова преподавателя французской литературы: «Запомните, у земли один процент на маленького Принца». Долго доходило, но дошло и потрясло, нет, не приобрёл, потерял никчёмность свою. Во мне состоялось свидание Мандельштама с  Экзюпери. Антуан своего маленького Принца с Осипа написал. Всё кому-то хотелось открыться.

В этом году исполняется 80 лет со дня гибели Мандельштама. Уверен Экзюпери знал о трагической кончине своего маленького Принца, поэтам многое ведомо. Преподавателя уволили за излишнюю чувственность к зарубежной литературе. Вину с себя не снимаю, мой Мандельштам в этой истории  сыграл не последнюю роль.

Как, откуда, каким образом в его руке оказалась веточка из вечности?

В реанимационной палате посторонних предметов нет и быть не может. Он протягивал ей свидетельство оттуда. Она по губам читала, он там для неё оторвал веточку от вечности. Боялся не успеет донести, передать в её руки. Она заплакала, слёзы падали на тонкие нити веточки, искрились всеми цветами радуги. А она рыдала и рыдала. Никто не осмеливался подойти к ней, успокоить. Доктора, медсёстры опасались приближаться к веточке от вечности. Такого в их практике не было и быть не могло. Когда он опять уснул, она попросила вазочку с водой, поставила туда веточку. отнесла поближе к свету на подоконник.К утру ни веточки, ни вазочки на месте не оказалось. Хозяйка вазочки подняла скандал. Он очнулся и впервые внятно произнёс:

–Сестричка, с вечностью не спорят.

Та толком не сообразив выдала:

–Если вазочка вечности нужна, могу деньгами взять, не обижусь.

Время–воздух, когда вечности его не хватает, она порой возвращает обратно с веточкой на память.

В человечестве чертовщины не счесть. Детство–дар, всё остальное–дурь, подарки для придурков. Не исповедуют давно. Праведников нет. Перед смертью на допрос вызывают. Ни адвоката, ни доктора не дают. Некогда им, деньгами заняты. Не попадающих в ответы наказывают. Вопросы задавать искусство, всё остальное просто мастерство.

В первый ответ попал. Время сообща собирают.Секунды от насекомых, минуты от взмаха крыла  птиц, сутки от солнца.

Со вторым ответом не обмишурился. Человек к обеду с ложкой пришёл. В час человеческий время к Богу лицом повернуло. «Живи и радуйся.» Нет ни прошлого, ни будущего, настоящее есть! Имя ему– Земля.

С третьим ответом промашка вышла. Вывернул душу на изнанку, а подумать забыл. Вопросы задавать искусство, всё остальное просто мастерство. Участи неслухов не позавидуешь. Читать учат, молчать учат.Люди не дети, а не понимают, спички не спицы, время сообща вяжут. Секунды от  насекомых, минуты от взмаха крыла, сутки от солнца. Час человеческий не вечность.

Есть замечательное русское слово из трёх гласных. Им плачут, удивляются, аукаются им. Сегодня у слова юбилей. Если первое слово букваря–арбуз, то первое слово азбуки поэзии-Анна. А дальше, как эхо–Анна Андреевна Ахматова. Какой длинный, длинный день: люди, деревья, дома единым звуком замерли и ждут незабудок от Анны Ахматовой.

– Помню времена. Когда разрешали матюкаться в открытую. Не матерных слов мало кто знал.Может и не хорошо, а тянет вернуться в те времена.

В подъездах, в лифтах, поездах, на заборах написанное глаз веселило, ласкало слух, вселяло надежду. Люди и тогда пропадали, зато какими словами  аукались. Вспоминать и то приятно.

–Прекратите, рецепта нет и не будет. Вот лист бумаги, пишите.

–Что писать?

– А то, что в подъездах, в лифтах, поездах, на заборах писали, именами какими аукались.

–Вы это серьёзно?

–Любопытство разобрало.

–Может не надо?

–Почему не надо?

–Боюсь от стыда сдохнете.

–Пишите, больной, пишите.

–Смотрите, доктор, сами вынудили.

Пациент заполнил лист от «А» до «Я», разбудил задремавшего доктора, поинтересовался без всяких задних мыслей.

          – А Вы читать умеете?

Доктор, не отвечая, сунул бумагу в какую-то щель. Ждали долго. Пальцами по столу стукали, стол не отвечал.

          –Идите в процедурную на укол, Пушкина забыли.

          –Доктор, можно я Вас поцелую?

–За что, если честно, я читать совсем не умею?

–За Пушкина, доктор, за Пушкина. Его имя в поездах, на заборах писали, им и аукались.

–Пропустили  зачем?

–Привычка знаете, женщинам, детям, Пушкину дорогу уступать.

На обратной стороне Земли тьма вопросов, как внутривенных так и внутримышечных. На обратной стороне Земли правила есть–прав вопросов, левых отсеивают. Вопросов ворс–защитный слой власти. Правые вопросы не змеи, ужи с ёжиками. На обратной стороне Земли вечность не берут в расчёт, памятники сносят, переименовывают города. На обратной стороне Земли Бога нет, позволено всё: смешанные браки, бротоубийственные войны, бомжи, собаки бездомные. Совесть, реки, моря на обратной стороне Земли. в окопах сидят. У земляники нет вкуса, клюкву не едят, клюквой плачут. Незабудки на обратной стороне Земли Уголовным Кодексом прокляты. На обратной стороне Земли ждут,вдруг кто-то скажет: « Опять в трамваях вишнями торгуют».

Говорят китайцы его открыли, но то в теории, на практике всё не так. Всем, кроме нас со скандинавами, кактусы с кипарисами подавай, не то куксится начнут, не остановишь. Вы не в курсе, чем спор Петра с Лениным закончился? Не в ту сторону Ильич пальцем тыкал, компаса в Смольном не нашлось. Компас по сути своей явление чисто русское, как снег, как обе медведицы большая и малая. На фига нам навигатор? Вот и я так думаю, компас денег не просит, указание дал и молчит стрелочкой. Кстати на Северном полюсе у компаса выходной. Равняйтесь на компас, товарищи.

Круг пройден, осталось пять дней. В пальцах пустоты пропасть. Три перста Ему. Два на новый круг, на крик о помощи. Если взять два бокала, один из которых умеет стоять на голове, а другой при этом ему не завидует, получатся песочные часы.Можно начинать отсчёт нового времени.

Тургенева интересовало, когда Толстой на ноги станет. Иван Сергеевич не умел стоять на голове. Понять бы какой из бокалов кто, как классиков не перепутать?

– А ты утро где хоронишь?

– В ведре, у колодца. В одно ведро воды наберу, в другое-утро.

– Героев Бресткой крепости в Кремль не позовут, слеза Бреста в бокал не поместится.

– Не плачь. Утро сегодня особенное.  С теми, кто ему по плечу, росой делится.

– Пойду полыни нарву, в ладони разотру. Полынь подскажет, как жить дальше.

– В Норвегии божьих коровок нет, им ещё хуже.

– Не может быть.

– Последняя села на лацкан пиджака Кнута Гамсуна, а её за нацистский значок приняли.

Баба у меня выдумщица. Всё воскресенье дулась, дулась, матриархат придумала. А я дурак, который день думаю и ничего путного в голову не лезет.

В понедельник, с утра, как только гимн по радио заиграли, выдала наболевшее:

          – Не патриот ты, Фёдор.

          – Дура, патриотов  в понедельник отродясь не было.

          – Во вторник опять пьяным придёшь и не поговорим.

          – Традиция у нас такая, оправданы не трудиться.

Баба к себе на службу убежала, а я к дружкам поговорить.

Мы пешки, кошки на душе скребут, живём по бумажке. Пусть те, кто за тридевять земель пашут, там башляют по уму.

Меня по молодости образумили. Как в голову что-то придёт, к начальнику в кабинет ломлюсь. На стул присесть и то не пригласит, сразу в стол, под сукно мысли суёт. Как говорится, кроме таланта всё прощу, а за талант головой ответишь.

Первый стакан  приму и давнишнее на душе завертится–список трещин в вечности  России. После второй трещины не разглядеть. Баба–дура: «Не патриот ты, Фёдор!»

Такой народ мимо труда, прозы мимо, праздники подавай. Пить не по поводу, не в то горло попадёт. Поводов в календаре, что подвод на дворе скотном: советские, церковные, вновь освоенные, на западный манер, по восточному пошибу, да и по ошибке оттянуться не грех.

Завалились три бабёнки в кабинет, одна другой цепче.

– Ты тут главный?

– Если по веткам и по травам, то не ошиблись.

– Принимай делегацию от улицы.

– От какой улицы, сердечные?

–  Мы–Клара Цеткин.

– Кораллы украли опять?

–Ты чего пилораму устроил, праздник испоганил людям?

– Какой праздник, бабы? У деревьев, у трав каждый день будни!

– Гостей собрали, столы накрыли, только тост решили за независимоть России произнести, у тебя пилорама завизжала.

Поистине авелевы времена. Клара Цеткин труд в жертву приносит.

–Простите, тётки, обмишурился чуток.

–За правительство наше, дай ему Бог здоровья, бокалы начали поднимать, пилорама твоя весь кайф обломала. На кого работаешь, гад?

Тридцать седьмым запахло, пора хвост прижимать.

–Укажите по каким дням травами, деревьями заниматься дозволено?

–Четвёртого ноября не тронь!

– Объясните дураку, что за праздник такой четвёртого?

Выстрелили залпом  из трёх стволов: «ДЕН»!

Вижу с потолка толи известь , скорее снег посыпался. Голову, руки, спину подморозило. Выдавил, что первое на ум пришло.

–Гражданки, Вы знак мягкий забыли, давайте сам в конце поставлю.

–Мы ничего не забываем, а ты за этот знак ещё ответишь.Запомни ДЕН–это день единения народов.

Работать когда: то геологи гуляют, то погранцы пьют, то десантники фонтаны штурмуют? Такой народ, праздники подавай. Пить не по поводу– не в то горло идёт.