До паспорта люди дети, они не одиноки. Паспорт–дом в одно окно. Из окна лицо вымазанное синевой маячит. Паспорт–документ на одиночество. Требование предъявить паспорт–проверка, действительно одинок или притворяешься. Из всех столов более уродливого, чем паспортный не отыскать. Сборище одиночеств напоминает безголового слона с хоботами рук протянутыми в рабство безысходности. До паспорта люди дети. Паспорт–дом с отверстием в одиночество.
Бабушка кассир, билетами из окошка торгует. Пенсии хватает с лихвой. На зарплату орла кормим. Орёл–герб России. Бабушка говорит от хорошей пищи вторая голова обязательно отрастёт. В пять неожиданно для всех заговорил на двух иностранных языках.
–Мама, откуда это у него?
–Из зоопарка, дочка, всё из зоопарка.
–Как это из зоопарка?
– А так, доченька,звери из Африки, а там, если не по-английски, то по -французски говорят. Дети в раннем возрасте к языкам восприимчивы.
– А ты?
–Я из окошка билетами торгую.
–Зачем тебе столько денег, мама?
– Внука патриотам воспитываю.
С трёх лет лепили с бабушкой буквы из теста. Вечерами пили чай, сказочный из азбуки. В три с половиной начал читать.
–Откуда это у него?–Удивлялись родители.
–Буквы из живота журчат, внучок им от восторга головой кивает.
–А как же синтаксис?
–Синтаксис, милые мои, в супе плавает.
Первым в палату завхоз зашёл, без апельсин, с тапочками под мышкой.
–Заруби себе на носу–на том свете тапочек по комнате пошаркать не выдают.
Грешен, о завхозах плохо думал, полагал мастера неживое инвентарными номерами метить.
–Шевелись, жизни шорох–шар земной. Напяливай и шаркай в своё удовольствие. Без тебя на шаре кони с комарами от тоски дохнут.
Про роддом не помню, давно было. От реанимации с завхозом-акушером испытываю восторг присутствия на шаре земном.
Как такового времени нет. Секунда от мамы, минута от учителя, час от одиночества.
Август. Протопоп Аввакум последние поклоны бьёт,за одиннадцать грехов моих никак не отмолится.
Господи, очеловечь мне день, только человека в день, только человека, только. Нет, это не жена, она на жизнь. Человеко день–удача великая.
Август. То Аввакуму ведомо, в авелевы времена из людей верёвки вьют.
Имя моё прошу не отдавать: ни дереву, ни граниту, ни мрамору. Оно моё. Моим пусть и останется.
Как такового времени нет. Имя есть, оно от мамы. Не в минутах, в именах мера времени. Имени прошу не отдавать. Оно моё. Моим пусть и останется.
На ногтях золотится мёд у восходов десяти песен. Отпусти, пусть каждый звук живёт, пальцам на руках не тесно. У деревьев нет таких пород, где добро со злом соседствуют вместе. Моих рук не прощённая плоть и тоска соловьинных песен.
Как-то в замочную скважину, прорубленную Петром в Европу, удалось услышать такой разговор:
–Россия–обратная стороны Земли.
–Русских не понять. Сжаты во времени, растянуты по пространству.
– А дальше по Чехову. Бог есть и Бога нет. А то, что между этими понятиями бездна, русских не интересует.
–Быть русским самый большой риск на свете. Вы согласны со мной?
– У меня бабушка русская.
– И что?
–Она считает, что все вертолёты Америки до сих пор под музыку Рахманинова порхают.
Плыли из Америки. Разглядывали Атлантический океан. Ждали встречи с бабушкой Европой. Мы ничего не знали о ней. Однажды за обедом, капитан усмехнувшись в бороду произнёс:
–Рождается она в Испании, умирает в России.
–О, Испания!–Загалдели пассажиры–колыбель человечества.
За ужином разговор продолжился.
–Скажите, капитан, какая она Россия?
Задумался первый после Бога человек на корабле, утопив бороду в ладонях, без улыбки ответил:
–В России один, два человека живут, остальные служат.
Не от ребра Адама. Не угодник дамский. Брови Чингиз-хана-шанс мой. Запад опоздал. Весна и утро на Востоке. Травинка каждая–кинжал. Камни под ногой–пророки. Не от ребра Адама. Не от Европы Евы. Камни Чингиз-хана, где Вы?
У каждого в жизни свой триколор. Не за красных я,не за белых и не за голубых. Я за юность. Моя в июне: в незабудках, в ландышах, в землянике. Запрокину голову, в колокол бью, землянику зову, ландыши, незабудки.
Господи, многого не прошу. Очеловечь мне день. Только человека в день, только человека, Господи. Под вечер хватит плеч на плач, Господи, очеловечь мне день, только человека в день, только человека в день, Господи. Ночи не страшусь, во снах об одном прошу, Господи, очеловечь мне день, Господи. Только человека в день,только...
Пятна не только на солнце, есть они и на времени. Ты за красных или за белых? Голубых в помине не было. За словом в карман не лазили, хранили на кончике пера. Ими на груди вырезали контуры Родины. Красное крепкое, розовое для дам. Нас в юности предали, контуры изменили Родины. На солнце пятна, в датах дыры. Красное с белым–поляки. У нас продуктовых магазинов сеть. Бабы белые простыни во дворах не вывешивают, снега белого нет. Красное крепкое, розовое для дам.
Зевнули. А ты подумал на завод зовут. Не фигуру на доске прозевали–страну. Не во снах, наяву зевнули. А мы подумали зовут. Заходи. Дров наколем, печь затопим. Смотри, иней рожи корчит. А в полыни, как с ладони ветер имя нам пророчит.
Просыпаться в полночь не привычка, так прошлое заучивают наизусть. Через шестьдесят секунд исполнится год. У меня молодые родители и бабушка есть и дед ещё живой. В две минуты первого поедем в Ленинград, там обрету память. Через двести сорок секунд после моего рождения умрёт Сталин. Сидим рядом с приёмником, бабушка плачет, я жду обещанной красной повязки с чёрной каймой. В пять минут отведут в детский садик. За непослушание накажут сидением перед портретом Сталина на горшке, я не выдержу, сбегу к бабушке. В семь начнётся школа. На сентябрьской линейке первоклашки станут пожирать глазами директора, точную копию Владимира Ильича. Я влюблюсь в двух пионервожатых десятиклассниц. Просыпаться в полночь не привычка, так прошлое заучивают наизусть.
–Перестань благодарить, твои «спасибо» просто способ обманывать людей. Прекрати извиняться, извиняясь, ты издеваешься над ними, ты не так думаешь, не дуй людям в уши. Не спрашивай о здоровье, ты не доктор.
Я не подкаблучник, я подстаканник. Не понедельник я, подоконник. Таких, как я на кон не ставят.
–Не кланяйся по любому поводу, веди себя достойно, понадобишься так достанут. Моргни, если согласен.
Солнце–первая звезда, приютившая Землю. Земля–вокзал, ожидания зал. Вторая звезда–горький миндаль. Ни облаков, ни яблок, ни луны на небе. Земля–вокзал, ожидания зал,уходящий жизни стебель.
–Дед, как правда выглядит?
–Путь к правде долог, одной пары ног не хватает. Послушай Его шаги и поймёшь, подкованные правдой не хромают.
–Правда–подкова?
–Не я сказал, ты сам догадался об этом.
–Столько лет ходила беременной от тебя. Всё терпела,терпела, вот не выдержала, родила. Здравствуй.
–Здравствуй, эти двое кто?
–Приёмные. Примешь?
Тут бы проснуться, да сон на другую сторону потянуло. Открываю портвейн, протираю стаканы. Нам по семьдесят и ещё что-то в бутылке булькает. Разве в этом возрасте рожают?
–Если любишь, рожают.
Утром жена спрашивает:
– Ты чего такой смущённый?
– От сна отойти не могу, портвейн приснился.
«Разговоры по сотовому в общественном транспорте администрацией города не поощряются».
–Здравствуйте, помните меня, я Лена из Парижа.
– Во врёт баба и не краснеет–подумало полтрамвая.
За администрацию города стало обидно. Бабу ту приметил, так на всякий случай.
Администрация решила метро строить. Послали в командировку, разведать что да как. Еду в парижском метро, к людям приглядываюсь и на тебе–вижу ту бабу, о которой полтрамвая думало.
Подхожу в упор:
–Вы русская?
–Русская.
–В таком-то городе на трамвае катались?
–Каталась.
–Вас Леной зовут?
–Вы всё откуда знаете обо мне?
Достаю сотовый, высвечиваю необходимое. «Разговоры по сотовому в общественном транспорте администрацией города не поощряются».
–И что?
–Штраф придётся заплатить.
–Господи, мир сошёл с ума. Можно в Евро?
Вернулся, отчитался о командировке. Пяток Евро начальству в виде сувенира преподнёс.
–Судили за двоежёнство. За трёх посадили. Принял мусульманство, выпустили. Четвёртую взял. Дальше пришлось олимпийским чемпионом стать. Им пять положено.
–Позвольте поинтересоваться, в каком виде отличились?
–Других видов для меня не существует, можно сказать в упор не вижу.
– И как они ладят между собой?
–Как пять пальцев правой руки.
–А левая зачем?
–На левой другая история.