Вначале было слово и это слово–мама. Сколько раз за день произносишь, сколько и молишься. И если с чем-то до финиша доходишь, то только со словом, и это слово–мама.

У остальных слов дел для меня не нашлось, не пригодились  слова остальные.

И зачем было произносить столько слов потусторонних?

Вначале было слово, пусть только это слово словом и останется.

Мир обнажён, как во флоре, так и в фауне. Территория интима не тело. Тело только тара. У меня брат серый волк, серьёзный парень. В санитары взяли. Думал европа это рыба такая. Спасибо людям, подсказали, оказывается европа–это работа.

          –Далеко до европы, ребята?

          –Тебе по Цельсию или по Фаренгейту?

          –Давайте по Цельсию.

Дали по доллару, до полнолуния хватит. Из веществ, входящих в тело, победу одержало серое. Мозг–мост между тарой и разумом.

          –Парень, не слышишь разве, тебе Эс-Мэ-Эска пришла?

Эс-Мэ-Эска–вискас, корм кошачий. Ностальгией заскреблось по Родине. Патриотизм–территория интима, кому покажешь засмеют. Мир обижен, как  флорой, так и фауной.

          –Смотри, мужик столбом пограничным прикинулся.

Ни в одном из поколений не прижился. Локтями вытолкали. При суставах не состоял и не состою. В тисках суток своё отыскиваю. Над каждой прожитой секундочкой смеюсь.Не сокол, мойва в собственном соку. Сколько нас таких на  складах, на базах мается.

Консервы–суровое испытание. На тюрьме три раза в сутки из створки пайкой потчуют. В банке жесть и неизвестность. К хорошему человеку попадёшь–сожрёт, а есть такие–поковыряются и выкинут.

Поскребите ногтем, что-там у Вас ночь, день? Если утро, покатайте по полу, переполненных собой вечерами кашмары мучают.

Табак в семолётах табу. Уши пассажиров от вето на табак вянут. Курю в туалете, на место вернусь, благоухаю. Соседи по креслу в рот заглядывают. Не жаба, не удав–мужик от природы жалостливый. За советы ответных услуг не требую.     

          –Попросите у стюардессы индивидуальный пакет, для каких надобностей не сообщайте.

          –Пакетом не накуришься.      

          –Вы голову в пакет суйте и дышите  в своё удовольствие.

          –Дальнейшие действия не подскажете?

          –Пакет в унитаз и возвращайтесь на место.

          –А если стюардесса про пакет спросит?

          –Скажите утопили.

          –Кого?

          –Того, кто курил в пакет,в унитазе утопили и поделом ему.

          –За что?

          –Табак в семолётах табу, вето наложили, проветривать некому.

          –Унитаз при чём?

          –Унитаз подсказка.

А ты попробуй. Босиком по снегу, с весной в ногу. А ты попробуй! Брат ты марта или не брат. В любую погоду и непогоду. Я–Март! А ты попробуй. Босиком по снегу, с весной в ногу.

Ты спроси у ноября. По уму, всё правильно. Пусть попробует меня, белое не алиби. В будний день календаря народ толпится в валенках. Пусть попробуют меня. Я цветочек аленький.

Осторожно, покрашено. Не сидел, не садись.Самая страшная казнь–жизнь.

Найму маляров. Пусть мир перекрасят. Оббегу людей, предупрежу. Осторожно, люди, не садитесь. Перекрашенный мир прекрасен. Ни в кресла, ни на скамьи подсудимых, ни в тюрьмы не садитесь, люди, не садитесь.

Просто постойте, оглянитесь, не садитесь, люди, не садитесь. Перекрашенный он прекрасен. Маляры и малость, и милость, которой нам так не хватало. Осторожно, покрашено. Не сидел, не садись. Самая страшная казнь–жизнь.

Встречались у гардероба. Поначалу робел, со временем пообвыкся. Не выкаю, нутром на «ты» потянуло. Год назад из гардероба зеркало стянули. Дамы макияж вслепую наводят, губы губят. Руки у меня из того места растут. Линии бровей правлю, освежаю ресницы, губы в центры лиц устраиваю до перерыва. После приёма пищи бардак  берёт своё. Мне завидуют и хором, и поодиночке. Всё дело в том, кроме меня никто не имеет права до первого лица дотрагиваться. Что у  первого на уме сам чёрт не разберёт, главное на лице порядок.

          Лицом к лицу лица не увидать. Из рук состою, собственного лица не имею. Кто-то из завистников слух распустил, бумагу накатал. Зря, зеркало из гардероба не моя работа. Арестовали, руки за спину и в наручники. Такую меру пресечения выбрали. Просился под домашний арест, говорят рылом не вышел.

Встретились утром у гардероба. Первое лицо мордой туда-сюда,а у меня ни правой руки нет, ни левой. В этот момент лицами и познакомились. Слов для меня не нашлось. По изгибам бровей догадался.

          – Делать что? На губах бардак, в ресницах путаница.

Умный бы не допёр, до меня, дурака, дошло. Губы–руки лица. Руки, которые из того места растут, мурашки на спине чешут. Пробежал губами по дугам бровей, ресницы теплом распутал. И губы в губы, и будь, что будет!

Чувствую крылья за спиной отросли, руки на свободу выпустили. Наручники по полу в пляс пустились. Подфартило не на шутку. Завистники рты на замки позапирали.

          –Зеркало в гардероб верни. Номер инвентарный на нём сердцем нашего завхоза выжжен.

          –Здрасьте Вам, приехали! А я кто по-вашему?

Читать это что-то! Что читать? Что не читать? Самое время помечтать. Книга–парус корабля. Куда ветер дует, туда и читай. Не дует, отложи в сторону.

Читать–это здорово! Что читать,что не читать? Помолчать и то приятно. Про себя молчишь, вслух читаешь. Страница к странице, как солдаты в строю. Ты капитан, захлопнул, аж холодком по спине пробежало. Что читать? Что не читать? Часы в обратную сторону не тикают. Читать–это что-то!

Поговорить с кем о прочитанном? Чудес на свете не бывает.Читающий–чехол. Чихать начнёшь, не остановят. Пишут в стол. Читать куда? Мебели в комнате явно не хватает. Может лучше чаю выпить?

Чашка к чашке, буковки к буковке. Тоска. Книги–тиски. Взять бы и разлохматить.

          –Зачем в парикмахерскую пришли, Вы и так лысый?

          –Обложку  побрить,страницы постричь, прочитанное поодеколонить

Одна луна не луна. Одной луны на всех не хватает.

– А я к тебе за защитой пришёл. В две луны, в твои колени.

И она всё поняла. Не вставая, подол приподняла и в кромешной темноте две луны взошли–её колени.

Первый номер в гардеробе, меня не выдают, на глаза не лезу. Первый дамам не по карману. В хоре номеров по праву солист. Шубы, пальто, плащи рукоплещут рукавами. Мне завидуют нули на дверях туалетов. И в буфебах, и в кассах в почёте. Отпечатков пальцев на себе не переношу, подачек не приемлю.Подо мной ведро со шваброй, почитаемы, как пест со ступой. Первый это такая штука...Я шаг в театр.

Полвека без царя в голове. Кто только по ней не прогуливался. А тут ещё вражеские голоса нашептали, американцы луну будут брать. Без царя голову от такого известия в миг сносит. Солдатик службу в местечке Паплака нёс. Латвия в ту пору нашим в ладоши хлопала. Обидно за страну, вот и решился после отбоя на самоволку.

Сидит солдатик в кустах, среди облаков луну отыскать пытается.

– Ты что в неположенном месте нужду справляешь? Ещё и сопишь при этом, как паровоз.

–Тише, товарищ лейтенат, я луну от врагов охраняю.

– Шутить изволишь, рядовой.

– Как бы не так. Командир, американцы вот-вот высаживатся на ней начнут.

– Кто тебя дурака в наряд такой отправил?

–Долг.

–Перед кем долг, солдат?

–Перед луной, я ей за первую любовь многим обязан.

Почесал молодой командир репу и жить стало проще. Решил не мешать исполнению долга перед луной.

Кто-то из одногодков донёс. Утром все строем на завтрак, солдатика под руки и в особый отдел. За прослушку вражеских голосов ремень отняли и отправили на губу.Мало известный факт. В это время, в западном полушарии один генерал докладывал другому.

          – Первая попытка сорвалась, готовимся ко второй. Солдат какой-то помешал.

          – Что за солдат? Найти и наказать.

–Нашли, оставили без завтрака, отправили на губу.

– Пусть сидит пока наши на землю не вернутся.

У латышей в местечке Паплака обычай есть такой в самый разгар июля в ладоши хлопать. Луна при этом латышам улыбается.

В далёкие советские времена к одному парню в армейскую глухомань подруга пожаловала. Определили в гостиничный барак. Старшина парню автомат выдал, рожок без патронов. Хотел было парень рот разинуть, не позволил старшина.

– От дивизии комаров не отмахнешься, загрызут. Простыни не забудь, подушку с наволочкой прихвати. Не вернёшь, спать тебе до дембеля на голом матрасе, без подушки под головой. Отправился парнишка на свидание с автоматом на плече, с подушкой под мышкой.

Как там всё было, одному белью ведомо. Вернулся парень через сутки в казарму, только успел кровать застелить, затылок и тот почесать не удалось. В миг на носовые лоскутки простыни с наволочками искромсали. Из других казарм гости пожаловали. Мужики без баб пчёлы, жужжат так, что спасу нет. В минуту от аромата след простыл, по углам растаскали мёд в ухмылках утаивать. Ладно слюной никто не подавился и на том спасибо. Парнишку жалко, так на голом матрасе до конца службы и промаялся.

С женой уже года два прожили. Обнаружила в кармане белый лоскуток и давай орать.

          –Чем он тебе помешал?

          –Где, гад, подобрал? Он бабой чужой пахнет. Не скажешь, разведусь.

Развелись, другую нашёл. Белый лоскут не предал.В далёкие советские времена к одному парню в армейскую глухомань подруга пожаловала. Определили в гостиничный барак. Старшина парню автомат выдал, рожок без патронов. Хотел было парень рот разинуть, не позволил старшина.

– От дивизии комаров не отмахнешься, загрызут. Простыни не забудь, подушку с наволочкой прихвати. Не вернёшь, спать тебе до дембеля на голом матрасе, без подушки под головой. Отправился парнишка на свидание с автоматом на плече, с подушкой под мышкой.

Как там всё было, одному белью ведомо. Вернулся парень через сутки в казарму, только успел кровать застелить, затылок и тот почесать не удалось. В миг на носовые лоскутки простыни с наволочками искромсали. Из других казарм гости пожаловали. Мужики без баб пчёлы, жужжат так, что спасу нет. В минуту от аромата след простыл, по углам растаскали мёд в ухмылках утаивать. Ладно слюной никто не подавился и на том спасибо. Парнишку жалко, так на голом матрасе до конца службы и промаялся.

С женой уже года два прожили. Обнаружила в кармане белый лоскуток и давай орать.

          –Чем он тебе помешал?

          –Где, гад, подобрал? Он бабой чужой пахнет. Не скажешь, разведусь.

Развелись, другую нашёл. Белый лоскут не предал.

Право на труд, на отдых, на вождение автомобиля, всё это ерунда и чушь собачья.Есть право открывать рот или нет такого права. Предал слово, явись на суд. Дали срок на немоту, молчи от звонка и до звонка молчи.

–У Вас последний метр немоты. Каким словом на люди выйдите?

–Простите, к УДО не готов, разрешите продолжать молчание.

Одна луна не луна. Одной луны на всех не хватает.

– А я к тебе за защитой пришёл. В две луны, в твои колени.

И она всё поняла. Не вставая, подол приподняла и в кромешной темноте две луны взошли–её колени.

Знаете, не с потолка упал.Тут на Земле родился и вырос. Кое-что в жизни разглядеть успел, интим  совсем не в том. Природа наготы не стесняется, не отгораживается стеной в момент близости. В сексуальности естество существования. По-моему глубокому убеждению список насильников выглядит следующим образом. Это патриоты, миссионеры и налоговики.Деньги, вероисповедание и любовь к Родине–территория интима. Вторжение в интим–уголовное преступление. Не с потолка упал, тут на Земле родился и вырос. Разрешите представиться, сексопатолог со стажем, без корочек в кармане из дома ни ногой.

Зал замер. Сентябрь за окном обнажался и плакал.

–Ты откуда такой, мужик?

–С того света.

–Не приняли?

–Губы не для крематория. Вот иду, и иду, который год иду.

–А куда идёшь, мужик?

–К солнцу.

Команды ушами ловил, вкалывал руками, губами любил. Думал и другие губами любят. Не надоумили, вот в дураках и остался. Не рыба в воде, без влаги на губах сдохну. Слова сушат, а как сказать, поведать кому, не доцелован?

Родился пятнадцатого июля. У седьмого месяца семь колец. Приложишь к пятнадцати кольца, получится расстояние до солнца. Далековато однако для губ, не добегу. Так и умру не доцелованным солнцем.

У кого сад свой, гараж, машина. У меня жена. Не охотник, не рыбак, налево не ходок. Рай в шалаше, в шкафу на худой конец, не моего меню блюдо. Жена–это такой жанр. Возражений не жду, живу тем, что есть. Другую не дадут, таким фруктом, как я  одной много. Каждое утро начинается словами из песни:

          –Что тебе снилось, крейсер «Аврора»?

Сны сытым снятся. Дальше слова из жизни идут:

          –Дай чего-нибудь:

Чего дать ума не приложу. Руку подаю. Так и живём, каждое утро с женой за руку здороваемся.

Первый номер в гардеробе, меня не выдают, на глаза не лезу. Первый дамам не по карману. В хоре номеров по праву солист. Шубы, пальто, плащи рукоплещут рукавами. Мне завидуют нули на дверях туалетов. И в буфебах, и в кассах в почёте. Отпечатков пальцев на себе не переношу, подачек не приемлю.Подо мной ведро со шваброй, почитаемы, как пест со ступой. Первый это такая штука...Я шаг в театр.