Ягоды когда-то загляделись на глаза. На мои смородина, на твои крыжовник. Сегодня смотрящая по вагону. Повезло все спят. А ветки позавидовали рукам.

Моим сосна, твоим пихта. Смотрю в окно, там тьма, она моя. Тьму смакую. Смотрящие смиренны. Утром кто-то обязательно отметит.

          –Ты потемнела за ночь.

Я заяц, без билета еду. Потемнела к весне. Ты обязательно кого-то из нас двоих на вокзале встретишь.

Пришёл проводник пугать ревизором.

          –Ты ещё не сгорела от стыда?

Он не знает, от тех, кто без греха при виде ревизора пепла не остаётся. Ему бы баночку смородинного варенья предложить. Боюсь глаз не хватит. На Казанском пол-Москвы, могу крыжовник не заметить.

Не вдруг. Мы оба это знаем. Птиц потянуло на юг. Люди говорят, там Израэль. Сентябрь соткан из разлук. Небеса стюардессы латают. Птиц потянуло на юг. Люди летят в Израэль. Меня туда не позовут. Я из другой стаи. По маме–русский, по папе–якут. Таких не берут в Израэль

–Ты какой рукой голосуешь?

–Не той.

–А той?

–Той рюмку держу.

–Как они между собой?

–Как кошки с собакой.

–Собака в  которой из рук зарыта?

–Собака в кармане на привязи. Кошки–Каины душу скребут.

–С душой Авеля полезай в валенок, там тепло и сухо.

–А мухи?

–Мухи к зиме сдохнут.

Не было ни Евы, ни Адама. Вопросы есть всегда. Они и выше, и старше людей.

–Скажи, когда родимся, поедем куда?

–В Россию.

–?

–Там райские яблоки тракторами давят.

 –Колумб, ты для меня, открой Америку!

И он её открыл. Кто эта женщина по просьбе которой была открыта Америка? Как произносится имя её?

От тех, кто без греха и пепла не остаётся.

–Колумб, ты для меня, открой Америку!

А ты не стой в очереди обнимать шар земной,затопчут. К крайнему подойди, крайнего, потискай. Ему понравится, потянет и его крайних тискать. А, как от очереди не останется и следа, шар вздохнет свободно. Жизнь на земле пойдёт на лад. А ты не стой, ты тискай. От очередей, если не черти, то черви в голове напременно заводятся.

          –Тихо-то как, может ангел где-то умер?

          –Спокойно, брат, ангелы живы.

Сентябрь, слова улетают на юг. Подморозило. На шаре земном который день крайних тискают.

Мы и не кони, но мы и не люди. Наливайте в ладони, пить будем.

Мы не кони, мы не люди. А ладони–это будни.

Наливайте, пацаны, был не прав.

Пережил развал страны, ты Кентавр!

Герб двуглавый, мы двухтелы.

Нас не мало, мы дух тела.

Она так обиделась на жизнь, так обиделась, что заново решила перебрать губами.

Вам когда-нибудь доводилось видеть как губами по лицу ходят? То вокруг глаз обойдут, то по щекам до скул скатятся. А не то всем лицом в губы, вроде только было лицо и нет лица.

          –Нин, ты хоть на минуту отвлекись от себя. Стыдно в твои годы на себе замыкаться.

          –Отцепитесь вы все от меня. Вам не понять, что происходит.

          –В сорок пять обычная история, всем бабам доводится через эту черту переступать.

          –Я не все, у меня всё не так, не баба я–человек. Руки, ноги,даже живот на месте, лица нет. Куда-то оно от меня уходит.

          –Ты от зеркала отойди, зеркала душу ранят.

          –Не гляжусь, там муть и обман. К воде собираюсь, может она что подскажет.

          –Ты где воду живую видела, её днём с огнём не отыщешь.

          –Перед тем, как в лёд уходить, оживает вода и за нас баб молится.

Пришла бабушка с внуком на тестирование. Заходят в кабинет директора,  там комиссия сходу вопросами сыпет. Мальчик до вопросов ростом не вышел.

          –Послушайте, я очень важное знаю.

          –Ну что ты такое знать можешь мальчик?

          –Вначале было слово и это слово было мама. Я к Вам за вторым словом пришёл.

          –Здравствуй, мальчик–догадался директор.

          –Здравствуйте, спасибо за слово. Я предполагал, что оно есть, просто не знал, как произносится.

          – Здравствуй мальчик!–Загалдели педагоги.

          –Может ты и третьим словом поделишься?

          –Оно слева от Вас на стене висит.

Повернулись учителя в нужную сторону, а там портрет на пару с гвоздём хохочут. Гвоздь не выдержал первым, из стены на волю потянуло. Портрет подумал и вон из кабинета вышел.Комиссия долго решала принимать мальчика в школу или отказать ему вместе с бабушкой. В это время внук что-то бабушке на ухо шепнул, та сгребла его в охапку и бегом из кабинета директора. Родители мальчика расстроились, в какую школу ребёнка отдавать?

          –Мама, что он тебе на ухо шепнул?–Поинтересовалась дочь.

          – Он сказал, что дальние родственники этих учителей когда-то Христа распяли.

          –А портрет-то там чей висел, мама?

          –Разве трудно догадаться? Перед внуком из кабинета сам Чехов вышел.

Если бы русский мужик водку вёдрами не пил, кто бы миру на правду глаза откупорил?

          –Все так, брат, всё тут и гад последний в огороде хрен от редьки не утаит. Нам до Давоса дела нет. Скажи, брат, Одесса русский город?

          –Русский! Давай сегодня обойдёмся без риска, вот тебе ириска на память.

          –По ящику базарили училкам разрешили в купальниках смеяться.

          –Пусть хохочут, на уста квот не выдают.

          –Твоя правда, брат, в ботексе по фене не ботают.

          –Телефоны в школах табу, а в тюбетейках ходят.

          –Да, хоть пей проклятущую, хоть не пей. В патриотизме пик интима.

Стоят три мужика и живенько так травку рыбкой солёненькой закусывают. Четвёртый из подъезда подваливает.

          –Вы чего, ребята, на траву обычились?

          –Незаконный импорт пользуем, имеем право.

          –Не обделю?

          –Давайте без обид, сбегай за рыбкой и жуй.

Высунулась баба из окна голая по пояс.

          –Гляньте, люди добрые, мужики сволочи.

Траву косить лень, жуют и не давятся.

          –Не ори, дура, сглазишь!

          –Погодите, гады, водой из-под крана попотчую.

Тут мужики на слаженный хор перешли.

          –Ты чё, баба, оучмела? До этого даже власть не додумалась.

Чуть погодя, добавили.

          –Иди поползай, в миг помолодеешь.

Вернулся четвёртый с рыбой в руке. Видит баба полуголая по траве пузом елозит.

–Умеют черти импортные пиво варганить.

Я синоптик-оптимист пузыри в небо в любую непогоду пускаю. Люди порой интересуются, отчего над нашим городом небо такое чистое.

Люди, пузыри у меня мыльные.

Вначале было слово и это слово–мама. Сколько раз за день произносишь, сколько и молишься. И если с чем-то до финиша доходишь, то только со словом, и это слово–мама.

У остальных слов дел для меня не нашлось, не пригодились  слова остальные.

И зачем было произносить столько слов потусторонних?

Вначале было слово, пусть только это слово словом и останется.

Мир обнажён, как во флоре, так и в фауне. Территория интима не тело. Тело только тара. У меня брат серый волк, серьёзный парень. В санитары взяли. Думал европа это рыба такая. Спасибо людям, подсказали, оказывается европа–это работа.

          –Далеко до европы, ребята?

          –Тебе по Цельсию или по Фаренгейту?

          –Давайте по Цельсию.

Дали по доллару, до полнолуния хватит. Из веществ, входящих в тело, победу одержало серое. Мозг–мост между тарой и разумом.

          –Парень, не слышишь разве, тебе Эс-Мэ-Эска пришла?

Эс-Мэ-Эска–вискас, корм кошачий. Ностальгией заскреблось по Родине. Патриотизм–территория интима, кому покажешь засмеют. Мир обижен, как  флорой, так и фауной.

          –Смотри, мужик столбом пограничным прикинулся.

Ни в одном из поколений не прижился. Локтями вытолкали. При суставах не состоял и не состою. В тисках суток своё отыскиваю. Над каждой прожитой секундочкой смеюсь.Не сокол, мойва в собственном соку. Сколько нас таких на  складах, на базах мается.

Консервы–суровое испытание. На тюрьме три раза в сутки из створки пайкой потчуют. В банке жесть и неизвестность. К хорошему человеку попадёшь–сожрёт, а есть такие–поковыряются и выкинут.

Поскребите ногтем, что-там у Вас ночь, день? Если утро, покатайте по полу, переполненных собой вечерами кашмары мучают.

Табак в семолётах табу. Уши пассажиров от вето на табак вянут. Курю в туалете, на место вернусь, благоухаю. Соседи по креслу в рот заглядывают. Не жаба, не удав–мужик от природы жалостливый. За советы ответных услуг не требую.     

          –Попросите у стюардессы индивидуальный пакет, для каких надобностей не сообщайте.

          –Пакетом не накуришься.      

          –Вы голову в пакет суйте и дышите  в своё удовольствие.

          –Дальнейшие действия не подскажете?

          –Пакет в унитаз и возвращайтесь на место.

          –А если стюардесса про пакет спросит?

          –Скажите утопили.

          –Кого?

          –Того, кто курил в пакет,в унитазе утопили и поделом ему.

          –За что?

          –Табак в семолётах табу, вето наложили, проветривать некому.

          –Унитаз при чём?

          –Унитаз подсказка.

А ты попробуй. Босиком по снегу, с весной в ногу. А ты попробуй! Брат ты марта или не брат. В любую погоду и непогоду. Я–Март! А ты попробуй. Босиком по снегу, с весной в ногу.

Ты спроси у ноября. По уму, всё правильно. Пусть попробует меня, белое не алиби. В будний день календаря народ толпится в валенках. Пусть попробуют меня. Я цветочек аленький.

Осторожно, покрашено. Не сидел, не садись.Самая страшная казнь–жизнь.

Найму маляров. Пусть мир перекрасят. Оббегу людей, предупрежу. Осторожно, люди, не садитесь. Перекрашенный мир прекрасен. Ни в кресла, ни на скамьи подсудимых, ни в тюрьмы не садитесь, люди, не садитесь.

Просто постойте, оглянитесь, не садитесь, люди, не садитесь. Перекрашенный он прекрасен. Маляры и малость, и милость, которой нам так не хватало. Осторожно, покрашено. Не сидел, не садись. Самая страшная казнь–жизнь.

Встречались у гардероба. Поначалу робел, со временем пообвыкся. Не выкаю, нутром на «ты» потянуло. Год назад из гардероба зеркало стянули. Дамы макияж вслепую наводят, губы губят. Руки у меня из того места растут. Линии бровей правлю, освежаю ресницы, губы в центры лиц устраиваю до перерыва. После приёма пищи бардак  берёт своё. Мне завидуют и хором, и поодиночке. Всё дело в том, кроме меня никто не имеет права до первого лица дотрагиваться. Что у  первого на уме сам чёрт не разберёт, главное на лице порядок.

          Лицом к лицу лица не увидать. Из рук состою, собственного лица не имею. Кто-то из завистников слух распустил, бумагу накатал. Зря, зеркало из гардероба не моя работа. Арестовали, руки за спину и в наручники. Такую меру пресечения выбрали. Просился под домашний арест, говорят рылом не вышел.

Встретились утром у гардероба. Первое лицо мордой туда-сюда,а у меня ни правой руки нет, ни левой. В этот момент лицами и познакомились. Слов для меня не нашлось. По изгибам бровей догадался.

          – Делать что? На губах бардак, в ресницах путаница.

Умный бы не допёр, до меня, дурака, дошло. Губы–руки лица. Руки, которые из того места растут, мурашки на спине чешут. Пробежал губами по дугам бровей, ресницы теплом распутал. И губы в губы, и будь, что будет!

Чувствую крылья за спиной отросли, руки на свободу выпустили. Наручники по полу в пляс пустились. Подфартило не на шутку. Завистники рты на замки позапирали.

          –Зеркало в гардероб верни. Номер инвентарный на нём сердцем нашего завхоза выжжен.

          –Здрасьте Вам, приехали! А я кто по-вашему?