-Дети давайте из глаголов творить существительные. Мой глагол-краснеть. Существительное?
Дети выдохнули хором:
-Красное и белое.
Хотелось возразить, побледнев, поняла-дети правы!
- Примите роды.
- Роженица кто?
- Пушкин.
- Кого ждёте мальчика, девочку?
- Россию!
Если Россию не рожать заново, она станет Западом, Югом, Востоком, но не Россией.
- Примите роды.
- Роженица кто?
- Воду режу на дождь.
- Чем?
- Инструмент один-смех.
Из свидетельских показаний топоров и пил:
«В декабрях у ёлок лбы зелёнкой мазаны.»
-Христианство-это то, что неудобно!
-А что удобно?
-Уголовный кодекс!
- Больной, как у Вас с мозгами?
- Нормально, доктор, там, где щупаете 1-ый канал, чуть правее второй.
- Тут?
- Там региональные отростки.
Не всякая фраза стартует с искусства. Первым Георг Кантор воскликнул: «Вижу, но не верю!»
Константин Станиславский фразу урезал до «Не верю!»
Всякая ли краткость сестра таланта?
Александр Солженицын урезонил фразу: «Не верь, не бойся, не проси!».
Три брата на одну фразу: Георг, Константин, Александр.
Где правда? В теории множеств? В театре? Или в литературе?
Из сказок, из таинства,
Из воздуха Азии,
Не атеисты мы-аисты
Из незабудок оазиса.
Из весеннего разума,
Из разгулов стихии,
Мы из воздуха Азии,
Мы- узоры России.
Из сказок, из таинства,
Из поэзии поздней,
Не атеисты, мы аисты,
Наша Родина-воздух!
Люди даже ещё не дети.
Пол об пол,
Как залп из двух орудий.
Я-письменный стол,
Ты-райских яблок груди.
Пол об пол,
Рука об руку.
Ты-воровка, я твой-вор,
Вместе-октября облако.
Пусть сломают мою бочку, но место моё в ней им не сломать.
А ты на век другой усни,
Пусть года проходят мимо,
Без объявления весны
Осени миссия не выполнима.
Из лунатиков, в лунках не тявкают.
Людям нужны. Кто побогаче играют нами в гольф.
Порой сажают в виде картофеля.
Народ погоняло дал-ухабы.
Подпрыгивая, здоровается с нами, не весь.
В основном матом кроет. Нам бы опять на луну.
Чихать на всё с луны удобнее, там мы кратеры,
с характеристиками без капель влаги.
Короче, все мы один большой фонарь под глазом.
От Владивостока и до Москвы,
От Урала и до Памира,
Осень дочь неистовой Весны,
Сиротство Осени неоспоримо.
От Калининграда и до Курил,
От Салехарда и до Крыма,
Я сам в себе Весну убил,
Сиротство Осени неоспоримо.
Как ты, рябину рвёшь с куста?
Сегодня тридцать первого августа
Кактус
Расцвёл всем смертям назло.
Август,
Тридцать первое число.
Чай на столе,
Ягод россыпь…
Там, в сентябре
Каждый день осень.
-На Вас лица нет!
-Оно не моё.
-А чьё?
-Ваше в зеркале.
У поэтов нет прошлого,
Они из рук и в лица.
Не от Романовых, я из Волошиных,
Мне Коктебель столица!
Вы бы прямо спросили,
Чего кудахтать который день.
Я отвечаю: «Крым-перо России,
Он Её полуденная тень.»
Всё на свете острова: и люди, и медведи, и роса, и даже риск непрожитого дня-остров.
Августовский куст уральской рябины,
Как красный день календаря:
Татьяна, Ольга, Мария, Анастасия.
У каждой ягоды их имена.
У зверей нет: рас, религиозных разногласий, партийных списков, олигархов. Обезьян исключительно по глупости потянуло в люди. Они бы и рады дать обратный ход, да вот беда-люди глупостью обезьян давно перещеголяли. (Из акустического перевода воя беглого волка на луну).