Вздыхали люди, словно лоси.
И город был дымком пропахший
Собака, рыжая, как осень,
Бежала по листве опавшей.
То на машины взгляд кидая,
То людям вглядываясь в лица,
Бежала рыжая, худая,
По ломким шелестящим листьям.
И тайный вопль мольбы и страха
В зрачках бездонных отражался.
Вполне приличная собака.
Да вот хозяин потерялся…
О ты, ненужности свобода,
О, одиночества причуда -
Легко бежать среди народа.
Но в никуда и ниоткуда.
Конец 60-х. Москва. Аэропорт.
"Ил-18" новый готов уже в полет.
Готов лететь на Север, далёко далеко,
Где ждет людей работа, где очень нелегко.
"Мы рады Вас приветствовать, займите третий ряд," -
Так стюардессы вежливо обычно говорят.
И вот уже посадка почти завершена,
Как вдруг на трап собака решительно вошла.
Обычная собака, обычный рыжий пес,
Он за своим хозяином в зубах авоську нес.
И стюардесса, видя такие чудеса,
Хозяина спросила: "А справка есть на пса?" -
"А я не знал о справке... Но, вот его билет!
Какой же еще нужен на псину документ?" -
"Да нет, билета мало, с животными нельзя:
Контроль ветеринарный придумала не я."
Пес выронил авоську в предчувствии беды.
Хозяин - стюардессе: "Родная, пощади!
Пес у меня смышленный, он вынесет полет.
А не лететь нельзя нам - работа очень ждет!" -
"Работа ждет - летите, а пса не будет здесь!
Из-за него не можем задерживать мы рейс".
И пес как будто понял и вниз пошел по трапу,
Успев лишь на прощанье хозяину дать лапу.
Я думал, очень редко так плачут мужики...
Скорей всего, от ветра те слезы потекли.
Мужик - здоровый, крепкий, - входя в крылатый рай,
Шептал своей собаке: "Прости, Дружок, прощай..."
И к полосе разлуки помчался самолет,
И улыбались, суки, на весь гражданский флот.
Они ж не виноваты - ведь справки, точно, нет
Да что им та собака, да что им тот билет!..
Хозяин оклемался, все у людей легко.
А пес - пес ждать остался, ждать друга своего.
Четыре долгих года людей не подпускал,
Тайком на летном поле объедки собирал.
В любую непогоду встречал он каждый рейс.
Такая вот порода в дворнягах наших есть...
Он типы самолетов прекрасно различал,
Он ждал "ИЛ-18", но слишком долго ждал!..
И вот однажды утром весеннею порой
Провел он свой последний собачий спецконтроль.
Потом прилег у трапа, заплакал - тихо так...
Как жаль, но век недолгий отмерен для собак.
Он вспомнил, как хозяин всегда его ласкал,
И женщину, к которой он друга ревновал.
Он ничего дурного и вспомнить не сумел,
Ведь помнить все плохое, скорей, людской удел...
Когда на Север я лечу по разным там причинам,
Я очень встретиться хочу с хозяином той псины.
Хочу задать ему вопрос, что так волнует с детства:
Кому же в жертву ты принес своей собаки сердце?..
[400x400]
[показать]Где-то вблизи столицы
Птицей попавшей в сеть,
Молчаливо жила волчица,
Которой хотелось петь.
Судьба ей строила козни,
А время просило терпеть
Она не рыкала грозно,
А пробовала петь.
То били её, то гнали,
То запирали в клеть.
Только она то знала,
Что сможет-таки запеть.
Её изгоняли из стаи,
Живущую не «как все».
Охаивали, ругали,
От сытости окосев.
Она выживала трудно,
От боли заледенев.
Но поступала мудро:
Не проявляла гнев.
Однажды исполнила с оло,
Забыв обо всём и всех.
А стая смеялась в голос:
«Волчица поёт - смех!
Волчице петь не по чину,
Вот вой на луну - хорош.
Для волка и вой - вершина,
А песней беду наживёшь».
Но действие не возымела
Ругань во всей красе.
Волчица таки запела,
Да так, что умолкли все!
И слушали не понимая,
Как это может быть,
Как может петь немая,
Судьбина которой выть?