Около города Сургута есть "Сибирский Легион"

Про сына из переписки

 условия там приближенные к армейским. Они не успели туда заехать, начали отжиматься и приседать по 100, по 200 раз. На третий день Леня просился уже домой. Мне пришлось его уговаривать. Он звонил каждый день и рассказывал как ему тяжело.Мышцы очень болели)) На вторую неделю у них появились занятия по скалолазанию, пейнтболу, они начали стрелять из оружия, ездили в бассейн, аквапарк... Это его приободрило. И вот, в результате, он выдержал до конца и собирается на следующий год опять в С.л. Кстати, там есть знаки отличия. Ну грамоты по небольшим достижениям, потом "сдать на бандану" - ооо, это круто и тяжело. Единицы со всех взводов нынче получили. А высшее "голубой берет". В этом году его получил только один паренек. Его кстати, каждый год подтверждать надо. Вот такие пироги.

у меня многие знакомые отдавали детей туда. Говорят, если ребенок выдержит первую неделю - потом легче будет. Набор на девочек там ограничен - только 13 человек на 4 взвода

- Пап, а почему луна больше звезд? 
- А хрен ее знает... 
- А почему солнце такое яркое? 
- А хрен его знает... 
- Пап, может ты устал? 
- Нет-нет, ты спрашивай сынок! Кто ж тебе еще кроме отца-то все объяснит?

 я многие лета рассказывала своим знакомым поучительную историю: когда я училась в школе, то из-за своей слабохарактерности мне было трудно дать отпор, когда надо мной пытались смеяться. обычно я молча уходила от конфликта. один противный мальчишка постоянно действовал мне на нервы своими комментариями. его издевательства были просто невыносимы. Тогда я сменила тактику, стала в ответ тоже язвить. И О ЧУДО! я практически победила, т.е. он от меня отстал. 

P.S. Правда похоже однажды я перегнула палку, И, КАК МНЕ ПОКАЗАЛОСЬ, НАДЕЮСЬ я все-таки ошибаюсь, я очень его обидела... с тех пор меня мучило чувство вины. прошли годы, но это чувство до сих пор меня гложет. Похоже на материнский инстинкт.

ну в принципе, если бы мне сейчас такое говорил, с моими взглядами на жизнь сейчас, я думаю, что не обижалась бы совсем, может и моя жизнь была другой. Это же наши комплексы нам мешают делать шаги. Поступила бы в университет сразу, вышла бы замуж раньше, например, за однокурсника, раньше бы за руль села, и вообще, кто знает, чем бы полна моя жизнь, если бы я проще смотрела на вещи, слова и поступки людей. Смотрю на детей своих, в шоке. Они во стократ смышленее меня в их возрасте. Грустно сознавать, но я лох

Но благодаря истории, рассказанной выше, я научилась за себя постоять, хотя нет, благодаря мальчику (хорошо хоть в лоб тогда не дал   ), ведь если бы не он, то может затрахала бы меня жизнь... это как в игре, проходишь уровни по несколько раз, чтобы выше подняться... короче вовремя подвернулся со своим шаловливым язычком в нужное время и в нужном месте

[показать]

[показать]

[показать]

Гусь - один из продуктов-символов, часто его приготовление объединяет за столом семью, знакомых и друзей. Приготовленный целиком, он обладает замечательным вкусом, украшает стол, а запах этого блюда создает домашний уют и приятную атмосферу. Во многих европейских странах гусь - главное блюдо на праздничном Рождественском или Новогоднем столе. В Германии его принято подавать жареным с тушеной капустой, в Дании запекают с кислой капустой, в Швеции - с яблочным соусом и брюссельской капустой. В Украине и России обычно запекают гуся с яблоками.

[показать]

Мясо, приготовленное в керамических горшочках, всегда имеет отменный вкус, аромат и очень аппетитный внешний вид. Кроме того, благодаря толстым стенкам глиняного горшка, которые нагреваются медленно и равномерно, мясо не жарится и не варится, а томится, поэтому оно сохраняет все свои полезные свойства.

Шалили с подругами на даче

Г-жа Шарль («Эльвира») – А. Ламартину

Г-жа ШАРЛЬ (1784-1817), воспетая поэтом-романтиком Ламартином под именем Эльвиры, встретилась осенью 1816 г. С ним в курорте Экс, в поэтических окрестностях которого (озеро) и разыгрался их идиллический роман. Будучи значительно старше Ламартина и замужем, г-жа Шарль, уже надломленная болезнью, страстно полюбила юношу-романтика, который посвятил ей знаменитые стихотворения “Le lac”, “Crucifix”, и др. В 1817 г. г-жа Шарль скончалась, завещав передать поэту распятие, с которым в руках она умерла.

В ночь на 26 декабря 1817.

Это вас, Альфонс, я сжимала в своих объятиях, и это вас я утратила, как утрачивают призрак счастья? Я спрашиваю себя, не небесное ли это было явление, ниспосланное мне Богом, - вернется ли оно снова, увижу ли я снова мое дорогое дитя, моего обожаемого ангела... Какую боль причинили нам, Альфонс, жестокие, разлучившие нас люди! Что общего у нас с ними, чтобы они имели право становиться между нами и говорить: вы уже больше не видите друг друга?.. Я думала, что скажу им: оставьте меня! Вы видите, кажется, что я не имею ничего общего с вами, что я достаточно страдала, и что ожить я могу только на «го груди!.. О, как тянется эта ночь! Как терзает она меня. Как, Альфонс, я не ошибаюсь... вы - здесь! Вы находитесь там же, где и я! Но я не смогу в этом убедиться раньше завтрашнего дня. И мне нужно вас увидать, чтобы поверить моему блаженству! Но сегодня волнение мое чересчур мучительно! Милая долина Экса! О, небо, ты не скупилось там на радости нам! И длились он беспредельно, как и любовь наша! И могли бы длиться всю жизнь. Но здесь они нарушены. Что за вечер, и как бы мы были неправы, дитя, если бы не надеялись на лучшее! Видите вы теперь, как одинока я всегда... Вы увидите, мой дорогой ангел, завтра, если Господь окажется настолько милосердым, что продлит нашу жизнь до вечера, сколько часов мы проведем, не расставаясь... К несчастью, я завтра свободна только после полудня... Ждите меня у вас, мой ангел. Я заду, как только освобожусь, вызову вас, и мы проведем остаток дня вместе... О, дитя мое! как я люблю вас! как я люблю вас! Чувствуете ли вы, знаете ли вы, как я люблю вас? Когда мы говорили среди людей, чувствовали вы муки моего сердца? Ощущали ли его биение? Альфонс! Альфонс! Я задыхаюсь от волнения! Я обожаю вас, но у меня нет больше сил - выразить вам это. О, как облегчили бы меня благодатные слезы! Как тяжело нести бремя счастья! Бедная натура человека - ты слишком слаба для этого!.. Я расстаюсь с тобой, дорогое дитя, на несколько часов. Ты будешь спать, а я, всю ночь напролет, буду охранять твой сон и молить Бога, чтобы настало для нас завтра. А после, после мы можем умереть...

Мирабо – Софии Монье

Граф Габриэль МИРАБО (1749-1891), будучи женатым, полюбил Софию Монье, выданную замуж 16-ти лет за 70-летнего старика; во время их пребывания в Голландии оба они были арестованы, - Мирабо посажен на 31/2 года в Венсенскую крепость, а София после родов - в монастырь (1778). Во время заключения влюбленные интенсивно обменивались письмами при посредстве начальника полиции Ленуара. Выйдя из тюрьмы, Мирабо охладел к Софии, и она, после неудачного второго замужества, покончила самоубийством (1789). Письма Мирабо из одного Венсена заключают более 30000 строк.

Человек удовлетворен, когда находится в обществе тех, кого любит, - сказал Ла-Брюйер. Безразлично, думаем ли о том, чтобы разговаривать с ними, или молчим, думаем ли о них или о чем-нибудь постороннем, важно только одно - быть с ними. Друг мой, как это верно! И как верно, что к этому мы так привыкаем, что без этого жизнь делается невозможною. Увы! Я это хорошо знаю, я должен это хорошо знать, так как уже три месяца томлюсь вдали от тебя, уже три месяца ты мне не принадлежишь, и мое счастье кончено. И все же, просыпаясь утром, я ищу тебя, мне кажется, что мне недостает половины меня самого, - и это правда. Раз двадцать в день я спрашиваю себя, где ты. Суди же по этому, насколько сильна иллюзия, и как жестоко, что она разбита. Ложась спать, я всегда оставляю тебе местечко. Я прижимаюсь к стене, и предоставляю тебе добрую половину своей узкой постели. Это движение машинально, и мысль бессознательна. Как привыкаешь к счастью! Увы! Его начинаешь понимать только тогда, когда теряешь, и я уверен, что мы стали понимать, на сколько мы необходимы друг другу, только с того времени, когда буря разлучила нас. Не иссяк источник наших слез, милая Софи; мы не излечились; в нашем сердце жива любовь и, следовательно, есть что оплакивать. Пусть говорят, что можно излечиться от великого горя силой воли и разумом; так говорят слабые и легкомысленные и утешаются. Есть потери, с которыми никогда нельзя свыкнуться. Когда не находят счастья в любви, находят его в страдании; вернее: хотят его. Это деликатное чувство, - что бы там ни говорили, таится в самой нежной любви. Не была ли бы София в отчаянии, если бы знала, что Габриель утешился?

Почему это чувство будет запрещено Габриелю? Верно, очень верно и очень справедливо, что когда любят сильно, любят свою любовницу или любовника больше, чем самих себя, но не больше, чем свою любовь. Можно всем пожертвовать, что я говорю? Хотят пожертвовать всем, исключая нежности любимого существа. Если найдется человек, который думает иначе, пусть он не воображает, что он сильнее меня, - он только менее влюблен. Еще есть только одно средство принести в жертву боготворимую любовь: пронзить себе сердце. Если бы я знал, что моя смерть необходима для твоего счастья, что ты можешь приобрести его этой ценой, я убил бы себя, не колеблясь ни минуты. Я сделал бы это с радостью, потому что оказал бы этим тебе услугу. И это было бы нежной местью для такого любящего человека, как я: посредством своей смерти сделать неблагодарную любовницу неблагодарным человеком. Я сделал бы это без сожаления, так как через это стало бы ясно, что ты не любишь меня, если можешь быть счастливой без меня. Я не пожертвовал бы своей любовью, но я отомстил бы самому себе за твое непостоянство - единственный способ отомстить себе за Софию. Ничуть не отказываясь от любви твоей, я наказал бы самого себя за то, что потерял ее. Тот, кто так не думает, обманывается или хочет обмануться. Он думает, что любит сильнее, чем он в действительности любит, если хочет заставить этому поверить.

Мое мнение, что это так же просто, как верно. Я могу пожертвовать тебе всем, но не твоей любовью. И я не думаю, что это не великодушно; в тот день, когда ты будешь так думать, я накажу себя за это; но я чувствую, что я люблю и не думаю, чтобы кто-нибудь из всех людей любил сильнее меня; в моем сердце столько энергии и сил, сколько нет у других, и не один возлюбленный не обязан так много такой нежной возлюбленной, как Габриель Софии. Благодарность - такое чистое удовольствие для меня, что его достаточно, чтобы сделать меня влюбленным. Но моя нежность независима от всякого

Нинон де Ланкло маркизу Севинье

Нинон де ЛАНКЛО (1615-1706), знаменитая куртизанка, прославленная красотой и умом; известны ее письма к маркизу Севинье - одному из ее многочисленных возлюбленных. Сын знаменитой Севинье влюбился в Нинон, когда ей было уже 56 лет, но чары ее обаяния еще долго спустя кружили головы. В письмах она обнаружила большой ум, весьма склонный к резонерству.

Вы полагаете, многоуважаемый, что нашли неопровержимое доказательство, ставя мне на вид, что над собственным сердцем вы не властны: нельзя его подарить кому хочешь, и потому вы не свободны в выборе предмета влечения... Что за оперная мораль! Оставьте этот трюизм женщинам, которые этим готовы всегда оправдать свои слабости; им нужно иметь на что ссылаться. Это напоминает того доброго дворянина, которого описал Монтэн: когда его трепала подагра, он так сердился, что готов был закричать: проклятая ветчина!

Значит все дело в сердечном влечении... Говорят, это сильнее меня... Можно ли управлять своим сердцем?. Когда женщины приводят столь веские основания, то им не решаются на это возражать. Они даже так утвердили эти положения, что, если бы кто бы захотел их оспаривать, то очутился бы в противоречии со всем светом. Но почему эти странные утверждения находят столько сторонников? Да потому, что весь свет в этом заинтересован. Не замечают, что подобные извинения, далеко не оправдывая ошибок, укрепляют сознание своей неправоты; и не забывайте, что на судьбу ссылаются только тогда, когда дело идет о худом выборе. Упрекают природу, когда дело идет о беспорядочной склонности, и в то же время приписывают своему собственному уму всю честь разумной любви. Мы хотим оберегать свободу только для того, чтобы ее обманывать. Если же мы совершаем глупость, -то нас вынуждает к этому неодолимая сила. Мы бы могли сказать о природе то же самое, что сказал Ла-Фонтэн о счастье…

Добро - создаем мы, а зло - природа. Мы всегда - правы, неправа лишь - судьба.

Из этого вы можете заключить, что я не соглашаюсь с суждением большинства. Любовь непроизвольна - это, разумеется, я признаю, т. е. мы не в состоянии предусмотреть или предотвратить первого впечатления, производимого кем-нибудь на нас. Но в то же время я утверждаю, что возможно,- как глубоко бы ни казалось нам это впечатление - его смягчить или вовсе парализовать, и это дает мне право осудить всякую беспорядочную или позорную склонность. Как часто мы наблюдали, что женщины могли подавить охватившую их слабость, лишь только убеждались в недостойности предмета своей страсти. Сколькие из них побороли нежнейшую любовь и пожертвовали соображениями обеспеченности! Разлука, отъезд, время, - все это лекарства, против которых никакая страсть - как бы ни казалась она пылкой - не устоит: постепенно она ослабевает и, наконец, совсем потухает. Какой из этого всего вывод ? - Любовь сильна - лишь благодаря нашей слабости.

Я знаю, что требуется напряжение всего нашего интеллекта, чтобы выйти с честью из такого положения; я понимаю также, что трудности, связанные с подобной победой, не всякому способны дать мужество - начать эту борьбу; и хотя я убеждена, что в этой области не существует непобедимого влечения, - то все же я думаю, что на деле очень мало победителей, и почему? Потому что не решаются даже попытаться. В конце концов я полагаю, что в вашем случае дело идет лишь об ухаживании, и было бы глупо вас мучить, чтобы победит влечение к какой-либо более или менее достойной любви даме.. А так как вы еще ни в одну из них не влюбились, то я только хотела выяснить основания, которые, на мой взгляд, вернее всего способны обеспечить вам счастливое будущее. Было бы, конечно, желательно, чтобы тонкие чувства, действительные достоинства, имели бы больше власти над нашими сердцами, чтобы они были в состоянии заполнить их и запечатлеться навсегда. Но опыт показывает, что на деле это не

Лорд БАЙРОН (1788-1824) в многочисленных письмах к невесте (1813-15)мисс Мильбэнк скорее выражает свое уважение к ней, чем любовь, что служило плохим предзнаменованием довольно несчастливого супружества. Его отношения к сводной сестре, Августе Лейг, будто бы послужили мотивом к разводу его с женой через год после свадьбы. В 1818 г. Байрон влюбился в юную графиню Терезу Гвиччиоли, только что повенчавшуюся с 60-летним богачом, развел ее с мужем и жил с нею до своего отъезда в Грецию (1823 г.) в этот наиболее счастливый период своей жизни Байрон написал все свои лучшие вещи.

4, Беннет-Стрит, 25 августа 1813.

Чувствую себя чрезвычайно польщенным Вашим письмом и намерен тотчас же засвидетельствовать его получение. Прежде чем приступить к ответу на него, позвольте мне (как можно кратче) коснуться событий, разыгравшихся прошлою осенью. Много лет протекло с тех пор, как я познакомился с женщиною, открывшей передо мною перспективу действительного счастья. Затем я увидел женщину, на которую не имел никаких притязаний, кроме тех, что мог возыметь надежду быть еще услышанным. Молва шла, однако, что сердце ее свободно; по этой причине леди Мельбурн взяла на себя труд узнать, будет ли мне дозволено поддерживать с вами знакомство до возможности (правда, весьма отдаленной) возвысить его до дружбы и, в конце-концов, до еще более теплого чувства? В ее рвении - дружественном и потому простительном, она вышла, до известной степени, за пределы моих намерений, сделав вам прямое предложение, о чем я жалею лишь постольку, поскольку оно должно было показаться вам дерзким с моей стороны. В истинности этого вы убедитесь, если я скажу Вам, что недавно я указывал ей на то, что она невольно чересчур выдвинула меня, в ожидании, что такое внезапное открытие будет принято благосклонно. Я упоминал об этом лишь мимоходом, в разговоре, и без малейшей раздражительности или неприязни к ней. Таково было первое приближение мое к алтарю, пред которым, если судить по вашим чувствам, я принес лишь новую жертву. Если я употребляю выражение «первое приближение», то это может показаться Вам несовместимым с некоторыми обстоятельствами моей жизни, на которые вы, очевидно, в одном месте вашего письма намекаете. Тем не менее, оно соответствует фактам. Я был в то время слишком молод для женитьбы, но не для любви, и то было первое или посредственное приближение в видах длительного союза с женщиною, и, вероятно, попытка эта останется последнею. Леди Мельбурн поступила правильно, объявив, что я предпочитаю Вас всем остальным женщинам; так это и было и есть до сих пор. Но я не испытал разочарования, так как в сосуд, переполненный горечью, невозможно влить еще хотя бы каплю. Мы сами себя не знаем; но, несмотря на это, я не думаю, чтобы мое самолюбие было тяжко ранено этим обстоятельством. Напротив, я чувствую какую-то гордость при вашем отказе, - быть может, большую, чем могла бы внушить мне склонность другой женщины; ибо отказ этот напоминает мне о том, что я считал себя некогда достойным любви той женщины, которую всегда высоко ценил, в качестве единственной представительницы всего ее рода.

Теперь о Вашем письме, - первая часть удивляет меня не тем, что Вы должны были чувствовать склонность, а тем, что она могла оказаться «безнадежною». Будьте уверены в этой надежде, равно как и в предмете, к которому она относится. О той части письма, которая касается меня, я мог бы сказать многое, но должен быть краток. Если бы Вы что-либо обо мне услышали, то, по всей вероятности, это будет не неверно, но, быть может, преувеличено. По поводу каждого вопроса, которым вы меня удостоите, я охотно сообщу вам обстоятельные сведения, или признаю правду, или опровергну клевету.

Ради одной нашей дружбы должен я быть чистосердечен. В моей груди живет чувство, относительно которого я не могу поручиться за себя. Сомневаюсь, удержусь ли я от того, чтобы любить Вас, но могу сослаться, по-видимому, на мое поведение за время, протекшее с того объяснения; каковы бы ни были мои чувства к Вам, Вы обеспечены от преследований; но я не могу притворяться равнодушным, и это не будет первым шагом, по крайней мере, в некоторых отношениях, - от того, что я чувствую, к тому, что я должен

Каждый из героев мультсериала о Спанч Бобе олицетворяет один из семи смертных грехов.   
 

Жадность — мистер Крабс. Алчный начальник Спанч Боба только и думает, что о наживе, экономит на всём и даже поёт песню о том, как он любит деньги, в одном из эпизодов. 

   

купается