Роберт Патинсон: «Крики фанаток – это как скрежет врат ада»...
весь текст

...Но вот появился мужчина, одетый очень необычным образом, совсем не по-погоде: в затрепанной фетровой шляпе и в наглухо застегнутом бежевом плаще. Что-то жутко настораживающее присутствовало в его поведении. Он как будто немного щурился, но не от солнца, и не от того, что страдал аллергией на препараты, используемые в салоне. Это был до такой степени холодный и пронзительный взгляд, что у меня на коже вздыбились волоски от отвращения.
Внезапно он повернулся – и в упор посмотрел на меня.
Еще тогда, когда этот странный человек возник за стеклянной перегородкой двери, стало ясно, что он ищет кого-то внутри зала. И как только колючие, словно битое стекло глаза впились в мое лицо, я испуганно содрогнулась.
И стала следила за каждым движением незнакомца.
Он уверенно вошел в парикмахерскую, бесшумной, целенаправленной походкой терминатора, достигшего объекта поиска.
Шаг, второй, третий.
Не моргающий мертвый взгляд придавил меня к креслу и лишил возможности пошевелиться. Рот онемел, не в силах выдать хоть звук.
Я видела, как он приближался, вот уже стоял за спиной. Все тело сжалось, стало болеть от напряжения, сердце стучало уже где-то в мозге. Зеркало показало, как из кармана плаща не спеша появляется грубая волосатая рука и ложиться мне на плече…
Встрепенувшись, я едва не перевернулась вместе с креслом, и с ужасом уставилась на Нину.
Ее рука замерла в воздухе, и она не сводила с меня изумленного взгляда. Женщина всего лишь тянулась за чем-то к своему рабочему столику, когда ненароком коснулась меня и… разбудила.
Я сухо сглотнула и обернулась на выход.
Там никого не было.
Никаких мужчин в плащах.
Никаких маньяков.
Сама не понимаю, как умудрилась задремать.
Жара совсем разморила…
Стало неудобно перед Ниной, пришлось попрощаться. Но меня по-прежнему трясло, когда я уходила от нее. В горле возник неопределенный горький привкус, а ноги слегка подкашивались.
Теперь точно пора домой.
По сердцу разлилось приятное тепло при воспоминании о любимой двухкомнатной норке.
Остаться одной. Выпить чашку ароматного чая. Собрать в пучок мысли. Разве что-то может быть лучше?..

***

...Заниматься журналистикой я решила еще в школе.
В сердце пылал неугасимый огонь амбиций и неукротимое рвение заявить всему миру о своем таланте. Мечты рисовали космический взлет, головокружительную карьеру, достигающую не просто высшей ступени, а самого пьедестала!
Потом была столица…
Учеба и работа давались мне на редкость легко.
Вот только судьба не всех угощает сладкими пряниками.
Порой у нее возникает злобливое желание пошутить.
И теперь я снова жила в городе своего детства. В городе, о котором, выясняется, знала настолько мало, что не догадывалась, какое зло могло в нем притаиться.
Трудно определить, что за нота тогда во мне зазвучала. Но что делать в таких случаях простому человеку?
Спрятаться в квартире и не высовываться даже за куском хлеба? Или бросить вызов причине параноидального страха, который, если сразу не пресечь, глубоко внедриться в душу, укорениться и распустит метастазы. Как обезопасить себя от его посягательств?
Я любила свое тихое, комфортное жилище, и практически не расставалась с домашними стенами, но вряд ли согласилась бы превратиться в агорофобика и сдохнуть от голода или страха, только потому, что какой-то психованный может выбрать меня в качестве своей следующей жертвы.
Эта актриса, Мирослава Липка, юная и беззащитная, ничем не заслужила такого несправедливого конца для своей цветущей, многообещающей жизни.
Кем бы ни был убийца, но никто, никакая земная или высшая сила не давала ему право назначать кому-то смертный час. Любое бездушное существо, что сознательно отбирает жизнь у другого, должно быть наказано. Неумолимо, неотвратимо наказано. И пусть не дрогнет рука палача, когда наступит момент воздаяния!...

...Колонка криминальной хроники в тот раз получилась гораздо меньше стандартной. Чаще там присутствовала сводка каких-либо событий, а теперь – лишь краткое сообщение.
Через четверть часа, свободная, я вновь шагала по раскаленному асфальту. Глаза прикрывали солнцезащитные очки, дышалось трудно, сухой воздух царапал и обжигал ноздри, сочился сквозь гортань, оседая в легки тяжелой массой. Необходимо было срочно спрятаться куда-то в тень, покуда солнце не «ударило» в голову.
До дома оставалось рукой подать, но я подумала, что не помешает отвлечь себя чем-то второстепенным, чем-то обыденным. Чем-то вроде парикмахерской...

- 2

Новость действительно произвела на меня очень сильное впечатление. Из отделения я вышла в подавленном состоянии.
На улице стояло жаркое лето, самый его разгар.
Солнце палило просто беспощадно. Асфальт под ногами плавился и оставаться на одном месте казалось чревато - вязкий тротуар мог всосать по меньшей мере по щиколотки.
Редкие старые ели, устремляясь исключительно ввысь, не способствовали созданию тени и лишали возможности укрыться под ними от искрящих солнечных ласк. Довоенное здание милиции с толстыми серыми стенами тем и нравилось мне, что там всегда царила сырая прохлада, а это являлось истинным спасением в такие испепеляющие июльские дни.
Вокруг было тихо и безлюдно.
Как и всегда.
Редко кто проходил мимо из пешеходов, мелькали машины, порою пес мог привязаться следом. Только легкий теплый ветерок шаловливо шуршал по улицам города. Все равно, что оживший кадр из старого американского вестерна про пыльный нежилой городок где-то в Техасе, подумала я.
Скука.
Недвижимая зацикленная будничность.
Только вместо песка – асфальт, а вместо мертвых равнин – множество различной зелени, которой славился наш удалой городок, и которая меж тем уныло чахла в своей неподвижной колыбели под этим жестоким солнцем.

Часы показывали четверть третьего.
Даже отлично зная о том, что в квартире моей жара смешалась с духотой, я все равно до ужаса захотела домой.
Дом.
Заветный покой.
Крепость.
Из легких вырвался оглушительный вздох, и я невольно оглянулась, проверяя, никто ли не услышал. Такой несчастный звук можно было прировнять к разве что уже наступившему концу света.
Но двадцать минут назад, покупая пончики в кондитерской, могла ли я предположить, что в отделении меня поджидает такое сногсшибательное известие! Что оно затаилась там еще с раннего утра, когда я тихо-мирно спала, ни о чем не догадываясь; уже сидело там, в сырой прохладе, дожидаясь, когда я предстану пред его устрашающе гнусным ликом.
Все равно, что кто-то прыгнул на тебя из-за угла.
Благо, редакция находилась неподалеку.
По большому счету, здесь все находилось поблизости друг от друга, и все достопримечательности – в центре города...


...Убили девушку?
В парке?
Да как такое возможно, капитан? Объясните, я не понимаю.
Разве мог появиться маньяк в этом сказочном сонном царстве? Ведь нормальный человек, со здоровой психикой на такое не способен.
Но от чего здесь взяться маньяку?
От одиночества, безысходности, расстроенных нервов?
И кто он?
Молодой мужчина, которому прожарило мозги до крайнего безумства, или старый импотент, сошедший с ума на почве собственной никчемности?
А, может, весь город уже напичкан тихо помешанными?
Ведь это же страшное дело, что способны выдумывать люди за дверями своих квартир!
И говорят, что все друг друга знают. Какая нелепость!
Люди проходят мимо, заглядывают в лицо, улыбаются, здороваются, а потом идут дальше, унося с собою свои тайны, свои желания, свою психику, в конце концов. А что, если именно этот молодой человек, что подмигнул мне только что, и совершил сегодня ночью тяжкое преступление?
И, не смотря на палящий зной, я неожиданно продрогла всем телом. Похолодели сперва ноги, затем руки, живот и голова. Противные мелкие «мурашки» промчались по пояснице. Я выбросила расплывшееся эскимо и пугливо, против собственной воли, стала оглядываться: где-то здесь, по улицам города ходит убийца!
Я представила, как все окажутся шокированы, возмущены и напуганы, когда эта новость ворвется в общепринятые нормы жизни обывателей, поселиться незваной тревогой, затравленным страхом в семьях, где есть молодые девушки. И вот тогда каждый станет гадать: кто же он? Сосед, близкий родственник, сотрудник по работе или случайный приезжий? И тревога обрастет паникой, злостью и недоверием. Никто не откроет дверь даже лучшему другу, не позволит своему ребенку пойти на прогулку в парк. Все и повсюду будут угадывать друг в друге убийцу!
И только он один, кто знает всю правду, будет спокойно смотреть в измененные страхом лица и наслаждаться своим превосходством, своей надчеловеческой силой, что сумела вырвать этот город из апатии…

- 1



Я долго думала с чего начать.
Что привело к такому губительному финалу?
Может, все сложилось бы иначе, будь я повнимательнее и не так зациклена на себе?
Как найти логическую цепочку в этом кошмарном сплетении событий?
Знаю одно. Несколько лет назад мне казалось, что со мною все кончено. Но если бы я предвидела тогда настоящее, ни за что не впадала бы в панику, не изводилась депрессиями, а приготовилась к неизбежному…
А теперь не смогу жить дальше, пока не сложу мозаику воспоминаний по кусочкам, склеив общую картину.
Поэтому решила начать все по-порядку, в том ракурсе, что наблюдала собственными глазами.
А началось все именно тогда, ровно год назад, со страшного и судьбоносного известия:
-- Беда, Ань, беда случилась!
Я замерла с ручкой над блокнотом, изумленно разглядывая капитана. Он же потянулся в карман за платком, потому что пот неожиданно повалил с него градом, на рубашке проступили отчетливые мокрые пятна, не смотря на то, что в кабинете было достаточно прохладно и свежо.
-- Никогда ничего подобного не видел. Всю свою сознательную жизнь я был уверен, что в этом городе все тихо и неизменно, как на дне колодца…


...Он достал из ящика стола плотный серый конверт и вытрусил из него пачку свежих фотографий.
– Вот…
На фотографиях была убитая девушка. О том, что она мертва, свидетельствовал разве что необычный характер снимков. Не будь я уверена в ее смерти – никогда бы не догадалась. Лицо действительно отличалось неестественной бледностью, но не больше, чем, например, мое собственное потрясенное лицо. Синие глаза, устремив последний взор в манящую бесконечность неба, буквально поглотили его в себе.
Я множество раз видела тех мертвых, что изображали актеры кино, не единожды внимательно перечитывала описание мертвых глаз в книгах. Но, Боже ты мой, у этой девушки глаза не были мертвыми!
Восхитительная, трогательная красота!
Лежит девчонка на траве – мечтает. Блестящие темные волосы расстелились мягким шелком, словно ореол вокруг головы. Подбородок чуть приподнят, овал лица совершенной формы, нежный рот приоткрыт, как от легкого удивления.
Что тут скажешь?
Если бы не темные кровоподтеки на ее тонкой шее, от которых все похолодело у меня внутри, я бы решила, что это розыгрыш.
– Интересная деталь, – снова заговорил капитан. – Она была актрисой театральной труппы «Молодая сцена». То есть, ты меня понимаешь, - местная звезда, королева красоты! Ее опознали прохожие. В газетах имя девушки уже не раз появлялось, ты, вероятно, слышала про Мирославу Липку? Говорят, настоящее творческое дарование...

Пролог

[показать]


Вы любили кого-нибудь так, что были готовы ради него на все?
Вами двигало лишь дикое, эгоистичное желание удержать свою любовь любой ценой – ни за что не потерять, не упустить… Пусть при этом никто из вас не будет счастлив, пусть вы заведомо понимаете, что лишаете этого человека жизни!
Неважно, кого вы любите.
Это страшная любовь!
Это зло, не имеющее границ!
И если вы вдруг обнаружите в себе это роковое безумие – отрекитесь от него!
Сквозь боль, сквозь муки ада – отрекитесь!
Сгорая заживо в агонии неизлечимой страсти – отрекитесь!
Пока проклятие и полное разрушение не настигло вас и жертву вашей любви…

В ПАРАКСИЗМЕ НЕНАВИСТИ


Его съедала ненависть.
Безумная, страшная, выходящая за все приделы человечного…
Точащая клетки его мозга, словно обжорливый злостный черв.
Ненависть была его неразделимой частью, его существом, его кровью, мышцами, костями. Она жила в нем от первого дня появления на земле. С первого вдоха, с первого крика, с первого проблеска света… она создавала толчки в его сердце, она производила вдох и выдох его легких, руководила его мыслями, словами и действиями…
Не он ею!
Она – им!
Ненависть росла, усиливалась и бушевала в нем все крепче день ото дня. Она превзошла в размерах его самого – двадцатилетнего силача и великана.
Он никогда не знал, что в мире есть любовь, счастье, красота. Она вырвала из его сознания ростки сострадания и жалости. До этого момента никакого дикого зверя уже нельзя было прировнять к его особе, ибо любой, самый коварный хищник в сравнении с ним, представал как нежнейшее и покорнейшее создание природы.
Ненависть отравила и умертвила его душу. Это было лишь тело, а точнее - машина из плоти, орудие зла и мести.
Предметом этой все уничтожающей ненависти были люди.
Люди!
Он никогда не считал их людьми!
Формообразные, шевелящиеся мешки, набитые гнилью, пафосом и ничтожностью!
Разряженные, разрекламированные, вечно недовольные… либо наоборот – беспрестанно веселящиеся уроды, мораль и совесть которых так же низка, как его к ним сочувствие; а нечистоплотность их натуральных личин – так же велика, как его ненависть.
Те, что относят себя к особенной касте. Золотая молодежь!
Холеные, пресыщенные, разнеженные и распущенные, возведенные пижонами-родителями в ранги земных богов. Живущие во сне, никогда не знающие жизни. Не представляющие о безумных потугах выжить такого великого множества рабов и плебеев, каким был он…
И потому он не даст им шанса…
Их стало слишком много – кровожадных паразитов! Плодятся, как вонючие грязные крысы, стремясь создать свою армию тупоголовых выродков, набитых дерьмом.
Но он не позволит распространяться этой пагубной чуме.
Он, именно он, в ком жила праведная ненависть, заставит их понести наказание!
Именно он свершит справедливость – омоет кровью ту проклятую землю, что терпит на себе бездушных отродий! Напоит этой кровью и слезами свою собственную черную душу!
Именно он!

Он придумал путь.
Два месяца каторжного труда, бесчисленные унижения. Но большая миссионерская цель окупала все его злотерпения.
Движимая им волчья ненависть, волчья страсть направляла его к неизбежному губительному финалу. Он это знал, но страха в нем не было.
Он – молодой и бесстрашный террорист!
В его власти – всемогущая сила убийцы.
Не он, посему, должен бояться. Сотни, тысячи смертных должны трепетать перед ним.
Итак, покорный труд на рабовладельца. На ничтожного скота, распоряжающегося жизнями живых существ, будто кто-то дал ему это право! Жирная свинья командовала, приказывала, пинала дорогим сапогом. А несчастные подметки, смирившись с рабством, со щенячьей преданностью гнули спины, боясь признаться самим себе в неисполнимых надеждах когда-нибудь изменить положение.
Он, сын отмщения, находился среди них. И ненавидел не меньше! Безвольные куски хозяйского дерьма!
Терпеть нечеловеческие испытания, потупив голову, а потом срываться на детях и жене? И все вместо того, чтобы уничтожить весь этот ненавистный класс рабовладельцев и феодалов! Отомстить за все годы правления. Расплатиться сполна…
Почему только сейчас и только он один появился на этой грязной ложной земле с этим явным пониманием – уничтожить всех?!!
Он, чьим преданным союзником и наставником была ненависть, не способен был подчиняться кому-то другому. Одномышленников он тоже не искал. Он не сомневался, что его предадут, сдадут ради мелкой наживы или ради шакальей радости прислужиться владельцу.
Ему придется бороться за всех, но бороться одному!
Только он над всеми высший судья, правящее светило…
Обращаясь к нему как к последней собаке, они – безмозглые и слепые! – даже не отдавали себе отчета в том, кто перед ними!
И он позволял своему владельцу так к нему относиться…пока. Это его только тешило, разжигало ненависть все сильнее…Ведь только он один знал, чем все это закончится.
Он ничем себя не выдал за те два месяца, притворствовал, как истинный воин в тылу врага – стоически и бесшумно, приводя тем временем свой карающий план в действие. В доме самого влиятельно и самого труднодоступного феодала.
Он злобно скалился, предвидя масштабный крах рокового величия.
Это будет началом «крестового» похода. У него еще долгий путь впереди.
Но он готов на все!

От перевозбуждения он больше не способен был уснуть.
И снова встречал рассвет с неуемной ненавистью.
Истеричный крик петуха в жутком предчувствии огласил начало нового дня – великого дня! Того самого дня!
Он ликовал!
Мозг горел от сладкого предвкушения.
Он возвышался над всеми этими скотами как сам бог.
Бог ненависти!
Он называл себя Карателем.
Он сам решал, кого карать.
С каждым днем его выбор увеличивался, рос по часам. Читать далее...

Ты всего лишь наваждение.
Как то, что на дне бутылки…
Ты даже не мечта, скорее – сон!
Сон в котором можно видеть и чувствовать, но нельзя прикоснуться и ощутить.
Ты есть, но тебя нет.
Живой портрет на мертвом полотне…
И все же почему в твоих глазах, в твоем смехе, я увидела себя?
В твоих глазах остановилось время. Ну и что? Разве не миллиарды таких же, как ты?
Какой магией ты обладаешь, что даешь мне почувствовать тебя таким родным и близким… ведь сам бы никогда, наверное, не заметил меня…
Ведь под видом доброго ангела, ты угнетаешь вирусом мою душу…
Ну что ты хочешь от меня? Почему я потеряла покой с того момента, как ты появился в моей жизни? Как могло разумное дитя растерять весь свой разум… при виде тебя? Тебе только стоило улыбнуться… С того момента ты будто вселился в меня… Иначе как я могу знать твои мысли, чувствовать в себе твой характер? Плакать и смеяться в точности, как ты!
Сверх мука знать мне тебя… И горе не знать…
Все мысли о тебе, все поиски сводятся к тебе… я ищу смысл там, где его нет! Я живу в мираже…
Ведь ты же просто наваждение!
Ты что-то недоброе… если я извожусь теперь в муках из-за тебя… Но ведь образ твой – вдохновение и нежность … чистота и святость…
Как ты сумел внушить мне, что ты просто создан для меня? Что более нет никого совершеннее…
Я слаба… рассудок мой слаб и душа рыдает… когда речь идет о тебе…
Зачем? Как ты посмел коснуться той глубины моей души на которую не имеешь права?
Ведь ты всего лишь наваждение!
Как смею я чувствовать себя к тебе причастной? Будто мы не две пылинки на разных дорогах…
Что ты знаешь, чего не знаю я?
Что хочешь сказать собою?
Что я глупа… восприимчива… слабовольна как Маргарита в игре Мефистофеля?
Такова цель наваждения?
Но ты не имеешь права… Именно ты, слышишь, не имеешь права!
Я устояла перед многими искушениями, не допустила ошибки… и что теперь, ты проверяешь меня на прочность? Повысил уровень для испытания? Более высокого уровня видимо не существует… чтобы испытать меня и унизить…
Я не имею права любить тебя… хоть мне кажется, что так всегда и было, во всех предыдущих жизнях… Но в этой я нашла только след… остывающий след, а не тебя самого..
Наваждение!
Может ты тут ни при чем… может кто-то недобрый играет моим воображением, да какое там! – душой! Разве это справедливо?
Все идеалы, что строила я много лет рассыпались как песочный замок, хоть я была уверена в их крепости и нерушимости… Как много ценного я теряю из-за тебя, Наваждение!
В перерывах между самообладанием я снова роняю слезы… из-за тебя, наваждение!
Но ведь я сильна! Моя душа – воля! Воля, что тверже камня! Как ты умудрился расколоть ее? И не в том ли задача твоя? Либо того, кому это угодно?
Ты пытка… ты наваждение… ты даже не реальность…
Ты просто иллюзия… больная фантазия…
Фантом, за которым я гналась всю жизнь… но так и не поймала.
Как я могу думать, как я могу верить, будто знаю тебя?
В тебе ведь только доброе, я знаю… так не мучь меня.
Прекратись, наваждение!!!
[700x525]

Я смотрю на тебя затаив дыхание.
У тебя черты, как у ожившей статуи. Рисунок бровей, глубина глаз, очертание губ (таких мягких, теплых, что неудержимо хочется прикоснуться к ним). Тело, быстрое и гибкое, как у кошки, излучает мощные энергетические волны, я ощущаю их на себе, как объятия.
Твои заботливые руки, сильные и нежные, притягивают и поглощают… Защищают. Приводят в трепет.
Такой родной голос… понимающий, убеждающий… так похож на раскаты грома в весеннем небе. Я слушаю его, как колыбельную, я поглощаю каждый звук с жадным упоением.
Твой смех, как искра, попадая в мою кровь, зажигает адреналин. Я дрожу от счастья… и не могу остановиться!
Что бы ты ни делал сейчас, что бы ни говорил, - я хочу запечатлеть тебя в памяти навсегда!
Мы так похожи с тобой. [367x400]
Каждый солнечный луч, каждый лепесток осенних цветов, все звезды на небе знают, что мы созданы друг для друга. Нам призналась в этом музыка летнего рассвета, соединяя нас в единое каждым новым аккордом.
Я люблю наблюдать за тобою, когда ты спишь. Долго, с неизвестной раньше нежностью вглядываюсь в твое лицо, ловлю каждый вдох, чтобы в следующей жизни узнать тебя. Чтобы снова и снова быть вместе!
Ты вошел в мою жизнь, как случайный странник… утомленный, ищущий света в одиноком окне. Ты прошел немало дорог, чтобы найти меня. Я ждала не один день, чтобы отдать эту любовь именно тебе.
Ты наполнил мою жизнь смыслом. Подарил все краски счастья, сама радуга не сравниться с ними… Капли дождя, пенье птиц, дыхание ветра…
Я стала Богиней.
Я живу ради тебя.
И знаю одно. Это Навсегда!

Он слишком часто чувствовал ТОТ ОГОНЬ…
Ему казалось, еще немного - и он сгорит дотла!
Как же мучительна была мысль, что он один знает эту муку!
Как же нестерпимо было понимать, что он один того достоин…
О, это чувство обреченности!
Весь мир вокруг – запущенное чертовое колесо! Ни на секунду не остановится!
И мне… либо на ряду со всеми запрыгивать в ковш на ходу… либо никогда не думать про высь, никогда не ощутить дрожь восторга, радость минутного страха и… озарения…
Презренная суета. Остановись! Дай мне собраться! Дай видеть, слышать. Замолчи хоть на миг!
Ты думаешь, что можешь взять меня в заложники? Но ведь я сильнее тебя!
Оглушаешь меня… снова и снова… хохочешь в лицо… Неужто правда веришь в то, что я твоя жертва? Презренная суета! Пора бы тебе понять… Ты, конечно, зыбучий песок, но ведь и я не промах… я шел к тебе подготовленный. Посмотри на меня повнимательнее. Я не сдамся! Вертись юлой, пусти в ход все хитрости, но не бывать мне твоим каторжником! Ты скорее подавишься мной, чем проглотишь!
Я горю ОГНЕМ!
И ты в праве думать, что это моя слабость…
Не будь я собою, если не признаюсь, что думал о том же!
Но никогда мне не стать собою, если не найду силу в слабости!
Огонь, что прожигает меня самого, как пергамент… опаснее для тебя, чем сотня избранных тобою жертв, которых ты вкушаешь как излюбленный десерт, после грубой пищи твоих должников!
Но я не стану твоим рабом, суета!
Спина раба прогибается под плетью… я же буду хохотать тебе в лицо!
Ты стремишься опередить мой огонь… но он так быстр, что способен сжечь нас обоих!
Но от того не выиграешь ни ты, ни я.
И что нам остается, суета? Разве не будет умнее пожать в согласии руки? Союз соперников – не самый ли крепкий союз? Или мало ты сточила зубов, пытаясь съесть меня?
Мой ОГОНЬ и твоя ТРЕБОВАТЕЛЬНОСТЬ. Мы достойны друг друга. Моя жажда против твоих условий!
Ведь мы, так или иначе, играем в одну игру. И поэтому тебе нужен мой огонь. А тебе, суета, так важно признать мою победу над тобой.
Ты поняла уже давно, что я не боюсь тебя. Теперь ты мой союзник…
Он слишком часто чувствовал ОГОНЬ. Но пришел день, когда он понял, что это главный козырь его и сила, его мудрость и прозрение. И огонь больше не пожирал его живьем. Огонь, что годами жег его молодое сердце, усмиренный им и разгаданный, стал щитом и доспехами…
И он, наконец, возвысился над своей болью, увидев всю ее смехотворность и ничтожность…
Нет, суета, ты не вправе сделать мое сердце жестоким. Прибереги этот дешевый фокус для слабака, что явится на твою территорию. Я же буду бороться до конца, и никогда ты не превратишь меня в зверя… Учись у меня, суета, восхищайся мной, ибо я лучшее из того, что ты имеешь. Потому что никогда тебе не удастся меня сломать. Ведь я мудрее тебя… Суета!
[602x602]

Одна.
Ура, я одна.
И только ты со мною…

Я специально поставила ту музыку, которая о нас. Для нас.
О том, что есть сейчас и будет всегда, как только я буду нуждаться в тебе.
Губы шепчут оду благодарности.
Голова идет кругом.
Я упиваюсь каждой секундой этой маленькой свободы.

Бросает в дрожь от твоего молчаливого присутствия.
Так сладко с тобой! Я всё не могу натешиться этой лаской, нежностью, заботой.
Твоей самоотдачей.
Моя маленькая гавань, пристань. Мой маленький тихий рай.
Как же я рада, что ты есть. Что просто существуешь.
Обволакиваешь меня собою, заслоняешь от горечи и боли. Веришь и прощаешь.
И каждый раз, когда я снова умираю, ты ставишь меня на ноги. Исцеляешь. Отдаешь мне свое дыхание, свою силу и тепло. Согреваешь, балуешь. Маешься, как с дитем. Баюкаешь с нежной колыбели. Воскрешаешь.
Ты закрываешь мне раны ладонями - и они исчезают. А когда я открываю глаза в пробуждении, я снова чувствую тебя внутри. Глубоко, как самую дорогую тайну.
Я так люблю тебя.
Такой нежный, маленький и преданный внутренний мир. Мой мир.
[452x600]

Внутреннее стремление к свободе, присущее каждому человеку, часто находит выражение в различных внешних проявлениях: в оригинальности поведения, в одежде, в построении «свободных» сексуальных отношений... Но такая внешняя свобода есть проявление внутренней несвободы.
читать всё

Женщину, осознавшую себя Богиней, уже ничто не сможет остановить! Даже временные трудности и ошибки будут приниматься нами как этапы роста, перерабатываться и оставляться в бесценной копилке мудрости.

продолжение статьи

Специалисты в сфере психологии соглашаются в том, что корни самооценки идут с детства: как родные люди, в частности мать, оценивала меленькое дитя, его поступки, его внешний вид, как она относилась к его насущным материальным и духовным потребностям.

подробнее

Настроение сейчас - онлайн)))

За что мы любим Осень? Не только за буйство красок, ведь так? После знойного лета, суеты, беспокойства… Она дарит нам покой, созидательность… возможность аккумулироваться…. Ощутить себя самих внутри… не отвлеченных на мишуру, не загнанных в круговерть срочностей… Ну, разве возможно ее не любить? [показать] www.gifzona.ru Anime! Galchik

Настроение сейчас - созерцательно-бессонное










Я знаю, времена проходят быстро.
И даже, если хочешь – не догнать.
И все, что так свирепо наполнялось смыслом
Сегодня не восполнить, не объять.
Герою каждому – воя рулетка дней,
И даже, если не герою – все одно
В необратимом шорохе календарей
Для каждого своя печаль, свое кино.




Г. Зарудная