Это цитата сообщения кукуруза_кукуруза Оригинальное сообщение

Самые известные мумии

Самые известные мумии

Мумии всегда окружали тайны, они привлекали внимание ученых и пугали обывателей. Людям хотелось прикоснуться к неизведанному, приблизиться к тонкой грани, разделяющей миры живых и мертвых. Однако лишь самые отчаянные смельчаки пускались в путь, чтобы найти древние захоронения.
Сегодня все намного проще - множество мумий со всего мира хранятся в музеях. Чтобы посмотреть на них, узнать о древних культах, необязательно пробираться сквозь непроходимые джунгли и пески, не нужно рисковать жизнью. Или это не так безопасно, и потревоженные мертвецы постоянно мстят людям, нарушившим их покой, как утверждают многочисленные легенды нашего времени? Сегодня мы расскажем о самых известных мумиях мира и о том, где их можно увидеть.

 
Тутанхамон, Египет

Самая известная - мумия Тутанхамона, которая находится в Долине Царей под Луксором. По правде говоря, очередной фараон ничем не выделялся среди череды  Египетских правителей и почти ничего не успел сделать, взойдя на престол в 9 лет и скончавшись в 19. По последним данным, юноша умер в 1352 году до н.э. своей смертью. Все самые интересные связанные с Тутанхамоном события начинаются через три тысячелетия после его смерти, когда в 1922 году двум англичанам - Говарду Картеру и лорду Карнарвону - удалось обнаружить его нетронутую грабителями гробницу. Вскрыв все вложенные один в другой деревянные и каменные гробы, археологи увидели золотой саркофаг. Из-за отсутствия воздуха в нем прекрасно сохранились даже цветы, не говоря уж о прочих драгоценностях. 
Читать далее...

Это цитата сообщения AmYulija555 Оригинальное сообщение

ЗДОРОВЬЕ: Какие демоны терзают гениев? - Рассуждения на тему



[466x699]
Зайдите как-нибудь в музей, в котором есть картины Исаака Левитана, и послушайте, что о них расскажет экскурсовод.

Сотрудник музея сообщит о гениальности художника, о внутреннем свете и гармоничности его полотен, расскажет, что пейзажной живописи Левитана присуща широта обобщения, эмоциональная насыщенность, разнообразие изображаемых состояний природы и душевных переживаний.

Упомянет также о больном сердце художника - причине его преждевременной кончины.

Но промолчит о том, что Левитан на протяжении всей жизни страдал маниакально-депрессивным психозом.

Внутренний мир Левитана, в отличие от его картин, не был ни светлым, ни гармоничным. Его терзали приступы тоски, безысходности и отчаяния, из-за которых он несколько раз пытался покончить жизнь самоубийством. Когда депрессивная фаза болезни сменялась маниакальной, и казалось, что болезнь отступала, художник становился весел и задорен, любил дурачиться.

Но с каждым годом эти светлые промежутки становились всё короче. Конечно, Левитан с охотой брался за кисть именно в светлые периоды, но парадокс заключается в том, что под конец своей недолгой жизни лучшие свои вещи Левитан написал именно в состоянии глубокой тоски.

Работники музеев и авторы научно-популярной литературы как будто стесняются ненормальности гениев, рассматривая её как что-то унизительное. Они говорят о каких-то "штампах" и "ярлыках", которые им противно "вешать", и уверяют, что в гении нужно видеть только "лучшее". Боязнь оскорбить предмет своего духовного обожания не позволяет им заглянуть в учебники психологии и психиатрии, чтобы хотя бы разобраться, о чём идёт речь. На самом деле это всего лишь предрассудок перед образом психической неполноценности. Мы почему-то продолжаем быть уверенными в том, что "здоровый" человек всегда выше человека "нездорового".

Нормальная ненормальность

Ненормальность гениальной личности для многих учёных вещь очевидная. Если обычные люди, по удачному определению немецкого психолога Эрнста Кречмера – это те, кто по большей части "уравновешен и хорошо себя чувствует", то гений, напротив, уравновешен редко и чувствует себя хорошо лишь время от времени.
Читать далее...

Это цитата сообщения affinity4you Оригинальное сообщение

Sharon Stone by Ellen von Unwerth

[показать]
далее...

Это цитата сообщения Дивина_Дрочиньяк Оригинальное сообщение

Кинусайга

"Кинусайга это картины из шелка, но не батик, а нечто совсем необычное… Сначала художник делает эскиз на бумаге. Затем этот рисунок переводится на деревянную досточку. Контур рисунка прорезается желобками (или канавочками). А затем из старого шелкового кимоно нарезаются маленькие, подходящие по цвету и тону лоскутки, и края этих лоскутков заполняют канавки"
Благодаря тому, что лоскутки по большей части очень маленькие и идеально подобраны по цвету, картины кинусайга выглядят очень реалистичными. Они похожи на фотографии или даже на живые пейзажи.

[показать]

[показать]

Читать далее...

[450x390]

[486x699]

Жил был в Питере один замечательный поэт. Нет, сказать
«замечательный» мало. Он мог бы стать Есениным нового
поколения. Но 27-ми лет отроду выпрыгнул из окна. Его звали
Саша Башлачев http://www.tonnel.ru/?l=kniga&268
Слезами матери и стараниям друзей была издана пластинка
с его песнями «Время колокольчиков».
Такая вот дань поэту, который мечтал при жизни, что
кто-нибудь поймет его правду, примет каждое слово, как оно есть...
Но мир оставался глух, как бы надрывно он не кричал.


Несмотря на строгие рифмы, поэты глубоко ранимые люди, и с этим не поспоришь. Казалось бы, что может быть проще, чем жонглировать словами. Но это не просто слова, вылитые в столбики. Это живописные полотна самой души – с пейзажами, с портретами, с обнаженной натурой.
Жизнь в агонии, смерть в нищете – чудовищная цена таланта. Непостижимая и несправедливая.
Но почему при жизни поэту так сложно сыскать признание? Откуда взялась традиция сперва хоронить и лишь тогда ставить памятник?
Слово «поэт» созвучно со словом «поёт» не просто так. Именно так все и происходит. Душа именно поёт. Еще в античные времена поэзия исполнялась не иначе, как пение под звуки лиры. Она имела волшебные свойства, потому что, по сказаниям, пришла на землю, как подарок богов, заставляла трепетать каждое сердце, от пастуха до императора. Музыка только подрисовывала глубину слов. Но теперь все наоборот.
В большинстве случаев ударение ставиться на музыкальную аранжировку, а прекрасные строки лишь иногда сопровождают пение. То, что называется песнями, уже не есть поэзией. Очень редко в песне присутствует стих, как правило – это просто текст. А поэзия словно получила изгнание, и стала существовать независимо.
Но что несет в себе эта независимость? Праздник или смуту? Чем стала Поэзия: царицей или нищим изгоем? Жить ей вечно или прозябать в творческих муках?
Какое сложилось отношение к современным поэтам?
Критические заявления на подобии: «Ну вы же не Пушкин!» – чистое лицемерие! Как глупо думать, что миру нужны только Пушкин, Блок, Ахматова… Это великие личности, но история пишется не одним днём, время не стоит на месте и гении продолжают рождаться. Что же мы их не видим, не слышим, не понимаем? Чтобы позже традиционно утешиться скупою слезой над могилой?
Грустно. Нет слов от досады, когда сами же издательства «убивают» поэзию, не видя в ней коммерческого спроса. Во-первых: это подло. Во-вторых: еще и не правда. Проведя несколько часов в книжном магазине, обращаешь невольно внимание, что к поэзии проявляют большой интерес, и в особенности молодые люди. Но издательства все равно не желают воспринимать современные дарования всерьез.
Поэтому «выбивать» право на публикацию – занятие неблагодарное и под силу не каждому. К тому же вредное для нервов.
Вот и получается, что единственная возможность не схоронить талант в ящике стола – это издаваться самому, за собственный счет.
Обидно. Вдвойне досадно. Особенно, если учитывать тот факт, что поэты, как правило, народ не богатый. Но ведь другого пути нет. Какие остаются варианты?
Например, понадеяться на внуков, которые быть может, когда-нибудь, неведомо в какие времена откопают блокнот деда и, волшебным образом обретя богатства, понесут семейную реликвию в печать, чтобы увековечить имя предка и восславить гения. Можно рискнуть. Только что-то подсказывает, что вариант этот гиблый. О блокноте не то что не вспомнят, его скорее всего даже не сохранят. Нет никакой гарантии, увы, что Вас оценят собственные отпрыски.
Что еще?
Газеты.
Давайте подумаем. Много осталось газет, в которых на полях, случайно затесавшись и сидя тихо, как партизаны, присутствуют пара-тройка коротеньких стихотворений? Как давно Вы находили поэтические строки в периодических изданиях, не учитывая рекламных прокламаций: «Хочешь быстро похудеть, много есть и не толстеть? Специальные штанишки предлагаем вам надеть!»
Что осталось в коротком списке?
Интернет.
Великое спасибо всем разработчикам поэтических сайтов! Это как пристанище для нищих. Каждому поэту, или просто изливающему душу человеку, или безызвестному гению здесь всегда найдется место, всегда есть что сказать и послушать. Уже гораздо ближе к реализации. Виртуальное издательство. Что-то вроде поэтического вечера. Но что такое поэтический вечер? Сошлись, почитали, поаплодировали, забыли.
И пусть издаваться в интернете выгодно экономично, но с другой стороны всегда присутствует риск, что некто, о ком Вы можете никогда не узнать, просто нагло сопрет Ваше неповторимое творение, чтобы использовать, как собственное. Выкладывать произведения в интернет полезнее всего тогда, когда официальное издательство уже свершилось.
Поэтому, все что остается поэту, это продолжать обивать пороги издательских домов, надеяться на спонсоров, отстаивать свои права на Читать далее...

Ей всего 19 лет, но у нее уже десятки миллионов поклонников по всему миру...весь текст

...– Что дальше, – спросила я Кирилла, когда мы вошли в подъезд моего дома. Он пожелал провести меня до квартиры.
– Побуду немного здесь, и, если ничего не изменилось в расследовании, сделаю покупки и снова уеду за город...
Он резко встал перед дверью моей квартиры и заставил меня отступить на шаг назад.
– Ты ведь запирала дверь?
– Конечно. Что-то не так?
Я выглянула из-за его спины и увидела небольшой зазор в проеме, свидетельствующий о том, что дверь была заперта не плотно, лишь слегка прикрыта. Вслед за этим из квартиры донесся отчетливый звук чьих-то быстро приближающихся шагов.
Кирилл молча оттолкнул меня к стене и загородил собою. Его рука метнулась ко внутреннему карману куртки и я тревожно напряглась всем телом.
Дверь резко распахнулась.
На пороге возникла моя дражайшая мать. Я испустила громкий вздох облегчения.
– Что вам нужно? – Она сходу накинулась на Кирилла.
Его рука опустилась.
Я поспешила выскочить ей на встречу. Мать, завидя меня, сделалась белее белого, чудом не лишившись чувств, и бросилась с объятьями.
– Девочка моя! Я с ума схожу! Мы не знаем, что думать… Всю милицию на уши поставили.
Затем быстро осеклась и, окинув Кирилла подозрительным взглядом, строго спросила:
– Где ты была?
– Может, мы поговорим об этом в квартире, а не здесь?
Она беспомощно развела руками и пропустила нас внутрь. Кирилла, правда, с большой неохотой, оглядывая нежеланного гостя с головы до пят.
– Кто этот молодой человек? – Посыпались вопросы градом, едва дверь за нами притворилась. – Ты была с ним? Где? Почему мы ничего не знали? Что все это значит?
– Его зовут Кирилл, – не поспевала я за ее ритмом.
Мама почти задыхалась, ее руки неугомонно тряслись, я же, напротив, сохраняла дивное спокойствие.
– Ты исчезла на целую неделю! Тебя уже считают безвести пропавшей… Это не похоже на тебя!
– На тебя это так же не похоже. Ты кричишь!
– Погодите, – вмешался в перепалку мужчина. – Если вы допускаете, что ваша дочь занималась чем-то непристойным…
Мама пригвоздила его взглядом.
– Я вас не спрашивала! Будете объясняться перед прокурором!
– Мам! – Попыталась я смягчить обстановку. – Разве такому тону ты меня учила?
Ее выразительные зеленые глаза впились в Кирилла, как стальной прут.
Похоже, в пылу полемики мама позабыла все признаки манер и приличий, которыми ее с младых ногтей шпиговала моя неравнодушная к аристократии бабуля.
– Что ж, – кивнул Кирилл понимающе. – Если нужно, я уйду.
– Да, конечно, будьте так добры!
Ее откровенная неприязнь нисколько его не задела.И все же сознание того, что он уходит, отозвалось неприятным чувством одиночества и незащищенности.Мама провожала его испепеляющим взором до самого выхода.
– Маленькая моя, что с тобой?
– Мам, послушай, ну не надо, – протянула я устало. – Ну не маленькая я уже давно. Отдай мне ключи, прошу. Так будет лучше, поверь.
– Ты разве не знаешь, как мы переживаем за тебя?
– Все будет хорошо.
Не спеша, будто под влиянием шока, она подала мне небольшую связку ключей. Я отвернулась, чтобы не видеть ее слез. Все выглядело так, словно я отправляю ее на казнь.
Но я оставалась непоколебима.
Пора освобождать себя и родителей от тех страшных оков, которыми мы сами приковали себя к нашей трагедии.
Выбора нет, придется действовать радикально.
– Что он сделал с тобой? – Простонала мать.
– Просто позволил проснуться.
– Как это понимать?
– Теперь, – произнесла я, четко выделяя каждое слово, деликатно выпроваживая ее за дверь, – все будет по-другому…
И нисколько не ошиблась.
Определенно все стало другим!...

...Мы долго смотрели друг на друга, пока Кирилл не нарушил молчание:
– Я не имел права…
Мне хотелось сказать ему взглядом, что это уже не имеет значение, что ему сейчас не следует ничего говорить. И он все понял.
А потом я попросила:
– Покажи мне ваше тайное место…

Мотоцикл несся по трассе со скоростью, превышающей сто километров в час. Мы ехали куда-то за город.
Крепко обхватив Кирилла за талию, я прижалась к его спине, ощущая, как под кожанкой шевелятся крепкие мышцы. Стоило лишь на миг прикрыть глаза и казалось, что я лечу, что мы оба летим, прорезая собою сферы…толи в космос, толи в тартарары. Какая разница!...

Не помню, когда мотоцикл съехал с шоссе и очутился на этой едва виднеющей в траве тропинке. Но она вела к огромному густому саду, в тени которого скрывался небольшой летний домик, предназначенный, судя по всему, исключительно для отдыха.
Молодой человек взял меня за руку и повел за дом. Здесь сад неожиданно прерывался и, как будто вынырнув из сказки, представала широкая поляна, усыпанная живописными узорами мелких диких цветов. За небольшим склоном поблескивало в лучах утреннего солнца чистое, как роса и прозрачное, как хрусталь озеро, удобно растянувшееся гигантским блюдцем, отражая окаймляющие его деревья и камыш.
От неописуемой красоты у меня перехватило дыхание и я остановилась как вкопанная, чувствуя себя Алисой в стране чудес...


Кирилл неожиданно склонился надо мною, чтобы я видела его глаза и всю серьезность его намерений. – Ты мне кое-что пообещай.
Я смотрела на него неуверенно. Он же, напротив, был полон решимости и, можно сказать, отваги. Казалось, в такой момент он без труда пожертвовал бы собственной жизнью ради этого обещания.
– Как только снова почувствуешь, что с тобою твориться что-то неладное, или вдруг начнут атаковать опасные мысли, ты сразу же будешь вспоминать обо мне и… об обещании.
– Каком обещании?
– Никогда не сдаваться! Не позволять таким моментам брать верх!
– Но, – начала я сбивчиво, – во имя чего, какой смысл…
– Смыслом будет само обещание, – постановил молодой человек.
Я немного подумала и кивнула.
– Хорошо. Хорошо… Обещаю!

Странная просьба.
Еще более странным было то, что давая это обещание, я не сознавала всей его важности и глубины.
И уж тем более не могла предположить, какую решающую роль оно сыграет в ближайшем времени.

Миром правят цифры! А ещё символы. Ну кто этого не знает. Главные функции – это «сложить» и «вычесть». Но вычитать в этой задаче не придется.
Итак. Условие. Есть Пятница и есть число 13. Что получится в сумме, если сложить эти элементы?
Решение:
Пятница. День, который просто не может ассоциироваться с чем-то дурным, уже от того, что «это день перед выходными»! Конец рабочей и учебной недели. Торжество. Встречи с друзьями и близкими, уютные посиделки в кафе, ночь в Ли.ру, в конце концов, без угрызения совести за предстоящую субботу, большая часть которой пройдёт в сладких объятиях сна. К тому же Пятница способна похвастаться такими концертами и презентациями, которые само Воскресенье робко рисует в тайных мечтах. Словом, Пятница - лучший день недели!
Число 13. Отмечу от своего лица, обойдя стороной все спекуляции на тему «чистой-нечистой» силы, и признаюсь честно, что меня эта цифра ни разу не разочаровала в жизни, начиная с номеров билетов на экзаменах, и заканчивая конкурсом красоты… А с точки зрения профессоров нумерологии (как можно не верить профессорам?) – числа 13 попросту не существует в природе! Ужас, который пытается вселить в наш разум эта цифра, даже не натурален, если призадуматься. А всё от того, что это суеверие не было свойственно нашим предкам и законам славянской земли, потому как банально позаимствовано у Запада. Запад, в свою очередь, «нечист» на руку от любви к увеселению, и придумывает страшилки с большой охотой, чтобы, как говориться, жизнь малиной не казалась. И если у нас каждый календарный день – это «повод выпить», то чем хуже Запад? Если у них повода нет, они его придумают. Чем не подходящая для этой цели цифра 13?
Вывод. Если сложить вместе два повода веселиться, общая сумма ровняется круглой радости!
Приятных всем выходных и ОСОБЕННО Весёлой Пятницы 13-го!!!
Гальчик

Все началось со странного сна. Изумрудно-зеленый, залитый ярким солнцем луг, пара влюбленных… Девушка – сущий ангел, нежный и чистый, а юноша – дитя тьмы, загадочный красавец-вампир, терзаемый одновременно жаждой крови и жаждой взаимности. Не замечая, как летит время, они о чем-то тихо говорят друг с другом. Жаль, что во сне нельзя услышать их разговора…
читать дальше

Смотреть это видео

любимчики мои

Смотреть это видео

Tribute

...Сон внезапно прервался, и я снова вздрогнула. Но уже от чего-то другого, постороннего.
Я открыла глаза и застыла в безмолвном ужасе.
В моей комнате был мужчина...


Наверное, мне следовало закричать, поднять шум, звать на помощь.
Я же только схватилась, прижимая к себе простыню, влипла в изголовье кровати и неотрывно смотрела на него.
Кирилл сделал предостерегающий жест рукой:
– Все нормально.
Он сидел на стуле напротив моей кровати.
– Что вы здесь делаете, – с силой выдавила я из себя.
– Отнюдь не то, что вы подумали.
Я оглядела свою спальню. Свет, бьющий из окна, свидетельствовал о том, что день наступил уже давно. Но я все еще не сбросила с себя липкую паутину сна и пребывала под впечатлением своих странных сновидений.
– И все же…
– Я пришел поговорить, – спокойно объяснил молодой человек. – Звонок на двери не работал, видимо, вы его отключили. Когда постучал, дверь оказалась открыта. Я подумал, что-то случилось. Может, вломились грабители… Но я, уж простите, вошел и сюда, убедиться, что это действительно так, что вы не лежите мертвой…
– Мертвой? – удивилась я.
Его брови многозначительно взлетели вверх:
– Вы же не думаете, что мы живем на острове «Утопия»? Спали вы, к тому же, очень неспокойно.
Я взглянула на него с откровенным недоверием.
– И как долго вы «сторожите» мой сон?
– Не беспокойтесь, я здесь не больше двух часов.
– И что же вы делали?
Он был готов к подобному расспросу.
– А вы как думаете? Ждал вашего пробуждения.
– Разве вас не учили предварительно звонить, предупреждать о визите? – проворчала я сонно и недовольно.
– Разве вас не учили запираться на ночь, – парировал молодой человек все так же беспристрастно. – Думаете, будь я вором, насильником или, к примеру, убийцей, меня бы заботили тонкости этикета?..
– Наверное, вы разочарованы. – Я криво усмехнулась.
– Нисколько. – От его взгляда у меня по коже пробежали мурашки. – Но, если хотите, чтобы я сейчас же ушел…
Я почувствовала себя злой и невоспитанной девчонкой, промямлила что-то малоразборчивое, толи в знак протеста, толи извиняясь. Стала усиленно протирать глаза, чтобы уж наверняка проснуться, получив тем самым возможность полноценно изучить ситуацию.
Кирилл встал.
Высокий, мужественный, с гибким как у кошки телом.
Снял курточку и предложил приготовить кофе.
– Кофе нет, – призналась я со вздохом. – Не умею обращаться с ним рационально.
– Ничего, в этот раз я угощаю, - отозвался он загадочно и побрел на кухню.
Что тут происходит, спрашивала я себя, вставая с кровати, одевая поверх пижамы длинный вязаный джемпер. Человек, которого я знаю какие-то три дня, готовит мне кофе в моей же кухне? Я, наверное, все еще сплю!
Когда я решила взглянуть на себя в зеркало, меня пробила внезапная дрожь…
Там я тоже стояла в белом, во сне…
О, мой сон!

...
Холодные струи резко впились в кожу, дыхание сковало, мышцы на секунду парализовало. Я быстро выдохнула, и горячая волна ударила в голову, появился приток внезапной энергии, а вместе с ней – ошеломляющая боль в груди…
Я присела в ванной, сжалась комком и поняла, что плачу.
Егор не снился мне уже больше года!

Но через несколько минут заставила взять себя в руки.
Насухо обтерлась полотенцем, одела халат.
Не думать о нем. Не думать, приказала себе мысленно.
Не сметь!
Нельзя!
Ты понимаешь?
НЕЛЬЗЯ!
Там, в гостиной, тебя ждет человек, который ничего об этом не знает. Он просто хочет поговорить....

– Вы правильно заметили тогда, я чужак в этом городе. Выгляжу подозрительно, веду себя подозрительно, хотя все прекрасно знают, что это – тот самый актер из столицы, и с радостью просят автографы... Вы кажетесь мне такой же чужачкой здесь, как и я, а потому внушаете доверие. После того, как человек едва не погиб под твоими колесами, трудно утверждать, что мы не знакомы… Еще мне известно, что вы лишь немногим меня младше, из чего следует, что было бы логичнее перейти на «ты».
– Согласна. Глупо продолжать выкать, изображая манерности. Но чем я могу быть полезна? Криминальными новостями я больше не располагаю, ты знаешь.
– Ни за что бы не согласился говорить с журналистом, не думаю, что стоит объяснять причину… Хорошо, что ты не имеешь отношения к той никчемной газетке и к той смехотворной рубрике про угоны машин и кражи кошельков...
...
Его глаза стали холодными и неподвижными, устремившись в невидимую даль, черты лица резко обострились.
– Не могу поверить, что все кончено. И не могу смириться… Не понимаю, почему планета до сих пор не рухнула. Все стало отравленным, безжизненным, пустым. Одна фальшивка вокруг – декорация из картона и пластилина! Как можно продолжать жить? У кого я еще могу спросить об этом. – Он повернул ко мне лицо, которое не просто вопрошало, а молило. – Как найти силы, чтобы жить дальше?
Кровь едва не закипела у меня в ушах от внезапно подскочившей температуры. Острая боль, похожая на Читать далее...

...За перевод той ночью я взялась вяло, без интереса, принуждая себя чем-нибудь заняться, а главное – всячески отвлечься от пережитого накануне.
Но уже через какое-то время, как это обычно и происходит, так углубилась в работу, что не успела заметить, как перевод романа оказался полностью завершен к третьему часу ночи.
Медленно потягиваясь перед ноут-буком и разминая мышцы, все еще отдающие болью после аварии, я вдруг вспомнила, что успешное завершение какой-либо работы принято отмечать бокалом крепкого напитка, и что на этот случай где-то обязательно завалялась бутылочка отменного марочного вина у меня на кухне.
Город восторженно наблюдал свой тридцать первый сон, когда, поплескивая в бокале ароматным марочным вином, я вышла на балкон и, поглядев на ночные фонари, преданно караулившие звезды, как влюбленные поэты; или же, как ночные дозорцы, в любых погодных условиях освещающие пространство специально для таких, как я, - предложила им тост:
– Пусть люди, наконец, научаться находить любовь друг в друге, а не в карманных книжках!
Фонари поддержали меня молча, слегка подрагивая влажными глазищами и, кутаясь в вуаль дождя, размышляли, похоже, о том, что с таким же точно успехом они могли бы проплывать сейчас в тихом тумане где-нибудь на островах, как маяки.
– Что ж, – вздохнула я сочувственно. – Фонари тоже имеют право мечтать.
Последний раз, когда я стояла на балконе, ночь была теплой, по-настоящему летней и спокойной. Свежий ветер шептал неразборчивые пиететы кронам деревьев, и так приятно было расслабленно вдохнуть в себя чистый аромат дремавшего города: запах цветов, лип, вишен…
И вот деревья уже стояли растрепанные, понурившись в древней девичьей печали, тоскуя по солнечным ласкам и озорству ветра. А те, что виднелись из парка, будто бы еще плотнее стали жаться друг к другу, смыкаясь в круг заговорщиков, обсуждая свои коварные планы. Сам мрак, казалось, сгустился над ними, навис тяжелой тучей.
Я почти не сомневалась, что три дня назад я так же стояла здесь и наблюдала спящие окрестности: пустынные улицы, затихший перекресток, уютно примостившиеся клумбы. В то время, когда совсем неподалеку от сюда, в небольшом городском парке кто-то сильный и жестокий, чье лицо скрывала маска темноты, выжимал душу из того, кто оказался слаб и беспомощен.
По спине потянуло холодом, толи от заблудившегося порыва ветра, толи от представленной невольно картины.
Ведь, возможно, только трое людей не спало в ту безлунную, неподвижную ночь: Мира, убийца и…я!

...
На экране ноут-бука все еще светилась последняя страница романа с триумфальным хеппи-эндом: граф и графиня зажили, наконец, в любви и согласии, рожая наследников один за другим, - в общем, как и подобает. На то она и бумага, чтобы выдумывать на ней беспрекословное счастье.
Широко зевнув, я захлопнула крышку компьютера и отправилась в свою уютную белую спальню, чтобы как можно на дольше забыться сном…

...Вид кладбища всегда вызывает в душе смуту.
Каждый раз напоминает о том, что человеку, в сущности, ничто не подчинено.
Карьерные баталии, семейные конфликты, жажда власти, материальные ценности – все обретает свою истинно-ничтожную форму пред неоспоримой реальностью: из праха пришедший в прах обратиться!
И лишь одно становится по-настоящему важно: что постигла твоя душа?
В большей степени они – кладбища – для того, наверное, и существуют, чтобы время от времени привносить ясность в человеческое сознание, напоминая о неизбежном, заставляя задуматься о прожитых днях и о будущем. В такие моменты люди мысленно возвращаются к своему первоистоку, к внутреннему созерцанию, становятся тем, что они есть в действительности.
Удивительные эмоции порой возможно прочесть на лицах тех, кто стоит у могилы: от самых светлых, раскаянных, до самых лицемерных и безчувственных…


У Ларисы Михайловной был отрешенный вид, воспалившиеся от слез глаза казались почти недвижимыми. Черное платье и платок придавали ее коже очень нездоровый, земляной оттенок. Под локти ее поддерживали ученики из театра, потому что женщина очень слабо держалась на ногах.
Лица молодых людей по-прежнему искажал отпечаток застывшего, почти панического испуга.
Задумчиво-усталый Борщев.
По-казенному беспристрастный Лихачев.
Я – бледная и практически такая же неприметная, как полупрозрачный дух, случайно затерявшийся среди надгробий.
Два заунывно отпевающих священника, преисполненных выражения религиозной благодати, да гроб, который уже закрывали крышкой.
Безотрадная картина…
Вот, пожалуй, и все.
Все, что осталось от прекрасной, налитой соком молодости девушки с необычным именем - Мира...

...Часто случается, что увидев какой-то яркий образ или фрагмент, мы незаметно запечатлеваем его, как мгновенный зрительный снимок, и после подолгу вынашиваем в анналах памяти непроявленным фотонегативом. Но наша недремлющая сортировочная машинка в голове добирается до него однажды – и вот сознание уже получает детальную цветную картинку, неожиданно открывающую самую невероятную суть, нечто чрезвычайно важное, впечатляющее; то, что мозг не смог определить в первую секунду, но зафиксировал автоматически.
И не важно уже, какое было внутреннее состояние и чем я занималась, когда ответ созрел, проявился определенно точным объяснением.
Все дело не только в самом лице, безусловно вызывающем восхищение, но главная его особенность – именно выражение!
Мирослава Липка не выглядела, как обреченная жертва в лапах монстра.
Почему?
Все просто.
Она ею не была.
Девушка не считала себя несправедливо гибнущей, а скорее всего – наоборот.
Любой циник, мыслящий как всегда предвзято и на скорую руку, возразил бы, что всему виной, естественно, наркотик, внушивший ей полную безотчетность происходящего. И лишь тот, кто сам пережил столько боли, что всею душою жаждал умереть; человек, находившийся за чертой, будучи сломлен настолько, что, в конце концов, смирился с этим обстоятельством и продолжал свое бесполезное, механическое существование, мог увидеть и понять истинную причину той странной, ужасающей для обычного человека радости, что напоминала умиленное состояние ребенка, сладко засыпающего в обнимку с долгожданной игрушкой.
Для Мирославы Липки не имело значения, кто и зачем ее убивает. Потому что долгожданным подарком для нее была смерть!
...
Я понимаю, о чем думает сейчас обычный человек, которому, к счастью, никогда не приходилось переживать ничего подобного.
Понимаю и того, кто достойно перенес свою беду, нашел силы подняться и идти дальше.
Как понимаю и тех, кто продолжает носить свою боль в себе, боясь при этом оставаться наедине сам с собою.
Я понимала и Миру, которая достигла желаемого...

О смерти всегда думать страшно, в особенности, о подобной. Не приведи Господь допустить даже слабую мысль о вселенском грехе, преступлении против природы, тебя родившей.
Но, как видим, случается и такое, что боль затмевает все крики совести и разума, и тогда уже страшнее нет ничего, чем понимание, что все так и будет продолжаться.
Потому что никогда роза не расцветет в темном затхлом подвале; никогда человек не обретет жажду жизни без смысла существования...
...
Тут же напрашивалось еще одно умозаключение: ее новая любовь не исцелила многострадальную душу девушки, не погасила пламени разочарований?
Пусть я и не имела права так рассуждать. Чужая душа – самый глубокий колодец, нам никогда не узнать, что там на дне – гниль или алмазы. Можно лишь догадываться, исходя их разных принципов. А догадки – чаще всего ошибочны.
Ведь та же любовь могла сыграть здесь главную, решающую роль. Страх не дать любимому человеку заслуженного счастья, непримиримое чувство вины от того, что можешь только обременить его, оскорбить, очернить и его душу также…
Мне стало безгранично жаль эту девочку, заплатившую столь высокий оброк за несбывшиеся надежды, и, кажется, я собственнолично ощутила ее боль...

...Проснулась резко, будто кто-то коснулся кончика носа.
Какое-то время приходила в себя, не сразу соединившись с действительностью. В последнее время такое происходило довольно часто, мне приходилось около минуты собираться с мыслями, чтобы вспомнить, где я нахожусь и как здесь оказалась.
Даже не верилось, что раньше с постели я не вставала, а срывалась ураганом, бодрая и жизнерадостная до неприличия.
Но все это, конечно, еще до того, как пришлось превратиться в подушечку для иголок с антидепрессантами.
Подняться сейчас стоило особого труда, как заядлому пьянице, что непрерывно квасил неделю напролет. А открыв глаза, я увидела мутное как ил небо за стеклом окна и поняла, от чего вся продрогла под одеялом.
Этот пасмурный и хмурый вечер не предвещал ничего хорошего в ближайшие сутки. Не желала природа баловать нас, видимо, то лето не заслужило ее благосклонности, а летняя непогода, как известно, самая непримиримая из всех других времен года, особенно, если затягивается так надолго.
Тяжелые серые капли, расшибаясь о равнодушную жесть карниза, навевали ядовитую тоску, вытравливая теснящиеся в душе надежды на скорое избавление от мрачных дум и депрессивных нападков.
Бесцельно прогулявшись по квартире, я отвергла слабое желание забраться под горячий душ, после пылких объятий которого, страшна сама мысль, что снова придется возвращаться в ту холодную пещеру, в которую превратилась моя комната. Намного приятнее спрятать назад свое озябшее тело в теплое и надежное укрытие постельного логова.
И все же я не могла отвести глаз от бесконечного серого мрака, нависшего над окном небесным полотном, которым кто-то сверху прикрыл белый свет, лишь бы не видеть всей гнусности, что творилась внизу. Небо гневалось. За алчность, низость и бесчинство, бесконечно побеждающие рассудок, как бы люди при этом не оправдывали свои поступки.
Сердитый тусклый мрак упрямо смотрел в мои зрачки, подкрадывался – не спеша, с торжеством, просачиваясь сквозь стены, окна, потолок, скользя ползком по ковру, обволакивая мало-помалу и сжимая победной хваткой свою жертву, с подлой точностью, с ловкостью удава.
Я не смела шевельнуться, как в прострации.
Странная, нездоровая мысль загнездилась вдруг в голове: что это злой рок пожирал меня.
Я не могла ему противиться, всецело ему принадлежала и оставалась безвольной марионеткой в его безжалостных лапах. Он выпивал мою кровь, как вампир. Но не всю, не сразу. Оставлял несколько теплых капель, заставляя дышать снова, возвращая в чувства. А затем вновь наступали длинные дни и ночи, когда он владел моей беззащитной душой и разумом.
Бесполезно звать кого-то на помощь.
Я отдавалась мукам совершенно беспрепятственно, надеясь только на то, что в этот раз его запросы возрастут, и он захочет меня всю, до самой последней капли воли и надежды.
Словно нечто сильное, невидимое придавило меня к подушке, возникло чувство, что я тону; тонула вся комната в океане нахлынувшего отчаяния.
Я медленно прикрыла глаза. Но от того стало лишь хуже: острая боль пронзила каждую клетку моего тела, каждый сустав, каждую косточку. И если бы мне хватило сил закричать от этой боли во всеуслышание, боюсь, половина человечества пала бы мертвой от этого вопля безнадежности. Но крик лишь беспомощно бился о стены моего нутра, заглушенный оцепенением, как неприступной твердой броней.
Непрекращающийся душевный крик, истошный вой бесконечной предсмертной минуты.
Неразделимая грань между болью и сумасшествием.

То были даже не воспоминания.
Короткие вспышки боли. Как если бы к сердцу вдруг подключались сразу несколько тысяч вольт.
То были происки того самого, неведомого и подлого механизма, что по собственной команде щелкнул «ок» в моем сознании, и не известно теперь, с какой целью посылал мне эти импульсы.
Толи, чтобы убить.
Толи – сделать сильнее...

Все что есть – это ты и я. Не существенно все остальное. Вчера, сегодня, завтра - всегда! Ты будешь мной, а я – тобою. Я всю правду скажу поцелуем, Ты спроси, кем я раньше была. Во что верю и что люблю я, Что за свет я c собой принесла. В девочке хрупкой – планета Земля И как минимум – сотня планет. Это я в тишине научила тебя Разбегаться, лететь на свет. Ты узнаешь однажды – была я тобой, Отражение глаз не обманет. Нераздельны, как страсть, огонь и любовь А за музыкой дело не станет. Есть Сейчас. И оно – навсегда. В остальном настоящего нет. И покуда горит эта чудо-звезда – Разбегайся, лети на свет! Galchik