Ни для кого не секрет, что я глубоко верующий..., религиозный человек.... И вся моя жизнь сама по себе является доказательством того, что вера моя - истинна.... Какие могут быть сомнения, если каждый год, только подумайте, КАЖДЫЙ, примерно в одно и то же время все деревья покрываются листвой....? Разве не очевидно, что это чей-то таинственный замысел....? А когда я занимался сексом и забыл надеть презерватив, в итоге став счастливым отцом, разве не в этом длань божества, стремящегося подарить мне счастье....., ведь обычно я никогда ничего не забываю, я даже помню свою бытность любимым стулом самой Клеопатры!!! Этого несомненно достаточно для того, чтобы никакие сомнения не одолевали душу..., но только очень умный, очень честный, очень истинно верующий человек поймет всю их сакральность..., и пусть эти закостенелые циники от науки в слепоте своей уверяют меня, что земля круглая, мы то с вами знаем...... Но даже это не главное.... Главное то, что мне не нужны доказательства, потому что когда я влюблен, счастлив, здоров, сыт, причесан, одет, когда не хочу в туалет, сексуально удовлетворен, когда у меня ничего не чешется, когда я не икаю и не чихаю, я чувствую свет божества в себе. И Великий Летающий Макаронный Монстр снисходит ко мне и касается тефтелькой моего сердца..... Да, я убежденный пастафарианин, разве я не сказал?....
Я обрел веру.... РАминь.
п.с. подробнее о пастафарианстве можно почитать тут. Заодно это ответит на вопрос почему я кошу под пирата и ношу серьгу.....
Сегодня у моего друга день рождения. В связи с чем мне бы хотелось сказать пару слов о нем. Он - удивительный человек. В нем есть то редкое сочетание черт, которое я очень ценю, сочетание трезвости и глубины мышления с долей романтичности и иронии. Как мало таких людей, настоящих, живых, чувствующих, думающих, способных на таком контрасте сочетать в себе сложность и простоту. Как писатель, как художник я могу сказать, что иметь такого зрителя - честь для меня, что бы он сам не говорил по этому поводу. Он порой читает стишок и видит в нем свет, но на самом деле - это всего лишь отраженный в словах свет его собственной души. Ну что же, Андрюшка... Полвека - это срок? Сколько дорог позади, сколько опыта в котомке за плечами, какую любовь ты оставил в ладонях и несешь вперед? Хотя, мне кажется, я знаю ответ. Наш добрый, отзывчивый человек, молчаливый любитель искусства... и еще - профессиональный мужчина, не улыбайся, я не забыл твой подарок, организованный жене на 8 марта. Я поздравляю тебя от всей души, оставайся таким же молодым в сердце и мудрым в уме. Импульс Разума присоединяется к поздравлениям. Будь. Длись. Живи. Дыши. И будь счастливым. Мы тебя любим.
Аль Квотион и Импульс Разума
Я далеко не ангел, я жил вразнос, разменивая дни на ощущения. Но у меня всегда оставалась одна единственная мантра: Sois sage. Sois chic.
Что было в этих отношениях? В незатейливом флирте, не предусматривающем продолжения, в одноразовом сексе, который не становился поводом для знакомства, в легких романах с мужчинами, наполненных взаимной свободой, не требующей обязательств, в странных отношениях с женщинами, истрепавших мне все нервы, но многому научивших? Страницы жизни, которые я перелистнул. Но любовь - всегда любовь, и те свет и тепло, которые остаются после того, как новая глава судьбы обретает свое завершение, стоят того, чтобы бездумно закрывать глаза и с долей безумного мазохизма наступать на те же грабли.
И поэтому, уже чувствуя оскал грядущей беды, проводя кончиками пальцев по натянувшимся нервам, я снова говорил себе "Sois sage. Sois chic." и шагал вперед. Не глядя ни на общественную мораль, ни на привычные традиции, ни на укор, ни на похвалы. Доверяя только себе, еле уловимому шепоту души и ритму сердца, то замирающему в тишине, то пускающемуся вскачь, от чего легкие начинали жадно хватать воздух, а кожа становилась горячей.
Хотя... Грабли ли это? Сколько людей погибли от любви? А сколько людей погибли от ее отсутствия и неразделенности? То-то же. Поэтому, если завтра мне придется идти в бой, я как всегда улыбнусь себе, пожму плечами и сделаю шаг, неслышно шепнув: Sois sage. Sois chic.
(с) Аль Квотион
Я устал от политики, которую можно назвать привычной всем фразой "главное от души". Это фраза паразит, фраза убийца. Нет, я не оспариваю того, что в свое творение необходимо вкладывать и душу, и сердце, и чувства, иначе оно будет плоским и одномерным, но это не единственное, что должно в нем быть.
Я наблюдаю за людьми и мне до слез обидно смотреть на тех мальчишек и девчонок, которые не спят по ночам, чтобы новая строчка не выпадала из гармонии, которые ожесточенно забывают о себе, просиживая сутками над своими произведениями, чтобы в равновесии их текстов не было ничего лишнего, ни воды, ни пустоты, ни повторений. Все они умные люди, прочитавшие невероятное количество книг, узнавшие все подводные камни, нюансы и штрихи хорошей литературы, которые научились отделять зерна от плевел и ценить красоту мысли и богатство языка. Мне обидно от того, что все, что они создадут - сдохнет в болоте этой политики. Потому что литература, являющаяся тем самым интеллектуальным трудом, за который порой потомки бывают благодарны теням уставших авторов, собравших под крыло своих слов новизну идей и отражение времен, тот тяжелая работа, заставляющая ежесекундно работать агонизирующий разум и воспаленные глаза, растворится среди стишков вроде "а я тебя любила, а ты, скотина, сдох".
Мне обидно, когда рядом с их талантливыми произведениями пишут чушь, ересь, бред, безграмотно начириканую за полминуты человеком, единственной книгой которого была упрощенная версия колобка, а читатель... Не видит разницы. Читатель, давясь собственным одиночеством, отрыгивая глупостью, будет восторженно онанировать на пустоту, убивая талант, который пожмет плечами и молча уйдет в тень, натягивая на плечи обноски былой гордости.
Потому что нет хорошо и плохо написанного, нет графомании, но нет и литературы. Главное, чтобы от души. По сути это форма слепоты и эгоизма, "от души" это то, что вписывается в твою идеологию. Если завтра я от души напишу, как я радостно ворую золото народа, это уже будет не от души, это будет поперек тому маленькому слабому мирку, в котором живет зритель. Но ограничиваясь разделением на то, что мне нравится и то, что мне не нравится, мы сами убиваем литературу. Мы, жалующиеся на то, что книги теряют ценность, печатное дело умирает, а молодежь предпочитает компьютерные игры. Но все происходящее - не больше, чем продолжение нас самих. Мы не научим своих детей ценить литературу, если сами забыли, что это значит.
А я... Я не тот добрый мальчик, не тот лирический герой, который живет на страницах моих книг, я цинично сплевываю на пол свою боль, видя, как очередную проплаченую бездарь чествует толпа, променяв собственную голову на стадный рефлекс. Я саркастично ухмыляюсь, понимая, что этим шествием еще одного талантливого человека они втаптывают в землю, замуровывая слабый хребет неокрепшего творчества в политику "главное от души".
(с) Аль Квотион
А когда ты садишься писать, задумайся: что именно ты хочешь сказать миру. И не важно, прочитают тебя тысячи или твои слова так и не будут услышаны, важно только одно - что есть в тебе, в твоей идеологии, в твоем выстраданном опыте, в твоем взгляде на жизнь, слой за слоем раздевающим бытие, обнажающим те его стороны, которые другие упускают из вида, кроме желания выговориться и заявить о себе, свойственному большинству. Потому что красота слова - пустяк, это мастерство, приходящее с опытом, которое не способно прикрыть пустоту идей. Можно написать о том, что небо - красивое, звездочки - яркие, любовь - нужная, боль - печальная. Уйти в своего рода публицистику, элегантно писать о том, что все и так знают, с чем безоговорочно согласна общественная мораль, в итоге заочно оказываясь правым. Но мир такого творчества умрет вместе с тобой, в нем нет ни гениальности, ни банального таланта. Потому что талант это то, что переворачивает мир людей, заставляет их смотреть под другим углом, а не подтверждает красивыми словами давно известные факты, мерно вписывающиеся в наше мировоззрение с детства. Но если ты критически, внимательно, честно и пристально посмотришь в себя и увидишь, что тебе все же есть что сказать... Тогда говори, пусть твои слова вызовут девятый вал ярости, пусть гуманный читатель выпустит когти и оскалится, прогибая вздыбившуюся холку, пусть он будет бросать твои слова в прорубь холодной недочитанности, сталкиваясь со сложным (но мыслью, мыслью, а не витиеватостью и громоздкостью стиля) там, где ожидает увидеть привычно простое, все это не так важно. Говори. Потому что в тебе уже родился новый мир, потому что он будет крепнуть с каждой секундой, потому что он будет искать выхода, жаждая воплощения, потому что с болью рождения он будет отделяться от тебя, становясь самодостаточным. И пусть ты будешь не прав, но твердый мир новой неминуемой реальности стоит того, чтобы не бояться иллюзорности ошибок.
(с) Аль Квотион
В моей жизни люди со временем превращаются в аллегории. Это неизбежный процесс, своего рода идентификация множественности и разнообразия душ. По сути, каждый человек в нашей жизни - незнакомец, потому что сегодня он уже не тот, каким был вчера. И все наше знание его личности сводится к шкатулке памяти о нем, из которой мы выборочно достаем случайные черты и вьем из них свой собственный образ человека. У нас всегда есть только образ, сотканный из тех или иных событий, слов, дел, но узнать человека настоящего, всего в сумме - это значит стать им. И других вариантов не предусмотрено. И поэтому мы так не редко одиноки даже в кругу близких, они не знают - нас, они знают только собственный взгляд на нас, который так далек... Мои образы людей превращаются в аллегории. Меня спрашивают: а ты помнишь Мишку? А я вижу гриф гитары, прислоненный к стене, он был одержим музыкой. Я вижу серую легкую куртку на вешалке, забытую у меня дома после невменяемой ночи песен, которую соседи еще долго припоминали мне недобрым словом. И ассоциация, в которую он превратился в моей памяти. Мишка был неисправимым бабником, но бабником-аскетом, он собирал вокруг себя невозможное количество женщин, чтобы после этого гордо уходить в музыку и иметь возможность их снисходительно игнорировать. Такими по его мнению должны были быть все люди творчества. И его серенькая тоненькая курточка, которую он регулярно забывал у меня, всегда была обильно надушена для его поклонниц, а когда он забирал ее, этот запах еще долго стоял в моей комнате. Мишка - приторный запах парфюма в лучах солнечного света, бьющего в окно, под аккомпанемент первых аккордов. И все, ни лица, ни голоса, ничего. А ты... Ты будешь смеяться, но когда я смотрю на тебя, у меня начинает чесаться нос. Это тоже аллегория. Ты - это неловкие объятия, голова, уткнувшаяся в теплую грудь, это вечер с погашенным светом и очередное кино, и мы очень очень близко, ты - это ночь и неторопливые поцелуи, медленно превращающиеся в беспредел секса, который бывает только тогда, когда партнерам уже нечего скрывать, когда они знают друг друга досконально, когда способны угадывать наперед любое движение головы или взмах руки. И всегда - растрепавшиеся волосы, за которыми уже не нужно следить, потому что мы дома и никого больше нет, и у нас есть более интересные занятия, чем поддержка социальной эстетики. И волосы рассыпаются и щекочут кожу, падают на лицо... Я знаю, что когда я буду смотреть на тебя, я буду смешно морщить нос и пытаться его незаметно почесать. А ты, только ты, будешь это замечать и понимающе заговорчески улыбаться. Ведь восприятие человека - это образ. И разница отношений в том, останется ли он только твоим или молчаливым союзом ты сможешь разделить его с кем-то еще.
(с) Аль Квотион
Подведу итоги - я снова писал в никуда. Человек, позволь узнать, на каком языке ты говоришь, на каком неизвестном мне языке ты способен слышать? Я бился в стену глаз, я думал, что это окна, но раз за разом... скажи мне, человек, почему я чувствую шершавую поверхность камня там, где предвиделась глубина? Остается сидеть в ночи и разговаривать с собственной тенью, она нема, черна и бесплотна, но хотя бы не плодит жалющую глаза чушь. Два очерка, две прозаические миниатюры, в одной из которых я сказал, что литературный герой и автор - это не одно и то же. Что стало ее итогом? Град возмущения: как ты смеешь так плохо, так низко думать о своих читателях, конечно же, все понимают, что это не одно и то же. Я слушал это недовольное сопение и мне очень, очень, очень хотелось в него верить. Правда. Мне хочется верить в людей, в их понимание, их ум и знание литературы. И я почти убедил себя, я почти поверил. И написал миниатюру поезд. Что стало ее итогом? Град вопросов - куда я еду. Еду, еду, с катушек я еду, человек. От того, что говорю - с пустотой, от того, что любое слово существует до тех пор, пока звучит на губах, отражается в пелене глаз, чтобы через секунду исчезнуть навсегда, от того, что любая мысль уходит водой в землю, стекает под ноги и растекается разноцветной бензиновой пленкой смысла на зеркале мутных луж. Еду. Конечно, еду. Туда, где тишина, туда, где ночь, туда, где глубина остается глубиной, туда, где тень нема, черна и бесплотна.
Всегда Ваш (с) Аль Квотион
  |
Поезд. Отражение моего лица до простоты гармонично вписывается в меняющийся пейзаж за окном. И, пожалуй, это одно из самых завораживающих зрелищ, которые встречал я в своей жизни. Может потому, что это самая легкодоступная форма некоторого триединства: возможности увидеть сквозь собственное лицо мир, этакого интуитивного единения с бытием, нереальности, эфемерности собственных черт в черной глубине стекла и медленного движения, олицетворения сакрального пути человеческой жизни. А может потому, что уют желтого света и негромких человеческих голосов за спиной в сочетании с некоторой мистичностью бледного призрака в окне, сквозь губы которого просвечивают случайные огни, а из глаз поднимаются опрокинутые в ночь деревья, создает ни на что не похожее то ли настроение, то ли состояние, в котором светлая грусть вечного скитальца легко накладывается на задумчивость усталого философа, вдруг превращаясь в легкую тень самой мимолетной, самой невесомой улыбки, больше похожей на фантом, вымысел на грани с истиной. Как бы то ни было, поезд. Полустанки надежд, остановки доверия, и ночь, ночь, ночь за окном, ночь тишины, ночь одиночества и щемящей случайности и временности всех попутчиков. Они сойдут очень скоро, и что останется во мне от этой девочки с весенней улыбкой и озорными глазами, от этого юноши, ушедшего в себя и бормочущего стихи, от этого мужчины с морщинками былого смеха возле глаз, угощающего всех пассажиров ярко красными яблоками, от этой стареющей женщины, отчаянно набирающей текст на мониторе своего телефона. Но поезд неумолимо движется дальше, мое отражение пристально смотрит мне в глаза, голоса людей становятся все тише, все отдаленнее. Пора. Моя остановка.
(с) Аль Квотион
Еще так много не написано,
А время все чеканит шаг,
Нам не успеть собраться с мыслями
И не догнать его никак.
Еще спешит одеться фразами
Все то, о чем я не сказал.
Но за делами, бытом, связями
Стоит единственный вокзал,
Где остановка "детство" - первая,
Где в каждом новом вираже
Стоит надгробие падения
И бьет часами по душе.
Цепляйся в жизнь до спазма истины,
До кашля кровью красоты,
Страдай до дна, люби неистово,
Вдыхай огонь в ажур судьбы.
Ты неоконченными письмами
Слетишь на жухлый календарь.
Еще так много не написано,
Но время кончилось. А жаль.
(с) Аль Квотион
В продолжение темы о разнице между творчеством и разговором, я выложу разговор, где я выступаю не как автор, а как человек с каким-никаким, но своим взглядом на мир. Букв будет много, тем, кого это пугает - открывать смысла нет. Любопытным, интересующимся и задумывающимся - милости прошу, буду рад услышать любое мнение. Я позволил себе отредактировать все ошибки, опечатки и убрать все лишние многоточия, от количества которых размер текста грозил уйти в бесконечность. Итак, разговор о Боге, продолжение, начало тут http://www.liveinternet.ru/users/3430691/post262723301/
Голова так неясно кружится,
Пульс все чаще и чаще сбивается
И все меньше вокруг ненужного,
И грешить тебя тянет, и каяться.
А ты пишешь стихи на скатерти,
И слова эти сладостно-горькие,
Как улыбка уставшей матери,
Жалят грустью сердца одинокие.
Есть в них что-то до слез печальное,
Есть в них что-то до радости светлое,
Как пожатие рук прощальное,
Как желание чье-то заветное.
В них есть все. Только ты, все яростней
Забываешь опять их записывать.
Это время красивой слабости,
Это время смирения с мыслями,
Это время решить, что правильно,
Это время... Тобою истрачено.
Посмотри ей в глаза внимательно,
Все легко, ты влюбляешься, мальчик мой.
(с) Аль Квотион
Есть творчество и есть разговор. Но я все чаще вижу, что мало кто понимает разницу между ними. Умение писать для автора это не только способность рассказать историю из своей жизни так, чтобы каждый почувствовал эмоции писателя, соприкоснулся с его мыслями и интуитивно погрузился в заданную атмосферу. Это еще и широта взгляда, смесь актерства и психологии, возможность создать любого литературного героя, будь то царь или раб, ангел или убийца, и на секунду, в рамках слов - стать им, увидеть мир его глазами, распознать тайные комплексы благородства и понять внутреннее оправдание любой жестокости. Потому что иначе образ будет картонным, бутафорским, ненастоящим, злодей романа станет жалкой тенью и насмешкой над моралью, а герой будет громоздким и безжизненным скоплением популярно-положительных черт, голым шаблоном, лишенным метаний души, внутренних конфликтов, своих взлетов и падений. Это умение сделать любую мысль, любое чувство- своими, правильные они или нет, возвышенные или до отвращения аморальные, гениальные или до абсурда бездарные. Все это - неотъемлемая часть творчества, литературы, работы ума и сердца. Но лирический герой - это не автор, это его выдумка, фантом, созданный трудом и талантом. Только зрители все чаще забывают об этом, а возможность прямого общения с писателем убивает это понимание на корню, наделяя любое произведение автобиографическими чертами. И любое качество лирического героя приписывается создателю. А на деле все просто, чтобы узнать автора - существует разговор, в котором ты говоришь не с образом, а с настоящим живым человеком, со своими трудностями и своим маленьким счастьем, со своей бытовухой и своими мечтами. Все остальное, что ты вынесешь из текстов - в итоге станет не большим, чем оценкой творчества, далекой от личности, о которой ты не знаешь ничего.
Примером стала зарисовка "хобби", история сходящего с ума человека, убийцы животных. Те, для кого образ меня уже сложился из предыдущих зарисовок, сослались на аллегорию, с помощью которой я пытаюсь донести мысль, приписывая в итоге собственную мораль моим словам. Другие, кто читал меньше и не сформировал знакового образа, были возмущенны моим досугом. Но на деле эти люди, за исключением некоторых, с которыми я имею честь дружить, беседовать и взаимодействовать не как писатель, а как человек, знают не меня, они знают лирического героя, описанного мною раньше.
(с) Аль Квотион
У меня есть хобби: я препарирую кошек. Это намного сложнее, чем банальное коллекционирование марок или разведение аквариумных рыбок. Сложнее, но интереснее. Для начала кошку надо поймать. Бездомная кошка - зверь пуганный, на стандартное "кыс-кыс-кыс" подойдет только либо глупое, либо уже отчаявшееся животное. Кошек поумнее приходится подманивать едой изо дня в день, медленно приручая, подходя все ближе, давая привыкнуть к себе. Именно на этой стадии открывается первое удовольствие моего хобби. Это азарт охотника, чующего все ближе свою добычу. Это взгляд на блестящую на солнце шерсть, на которой ты уже видишь первые пятна крови, пьянея от предвкушения. Это стремительный рывок и урчащее в груди наблюдение, как первая доверчивость в глазах кошки сменяется на панический ужас понимания своего конца. Но это еще не все. Кошка - зверь, который будет биться до последнего. Без должного опыта расцарапанные руки вам гарантированны. У новичков кошка может даже вырваться и убежать. Если это случится, стоит помнить, что она уже никогда не вернется обратно, и тогда разочарование упустившего добычу хищника неизбежно. Еще очень важно, чтобы ни один случайный прохожий не увидел того момента, когда ты ловишь кошку, люди слепы и тупы, им никогда не понять всего гения художника. Но если тебе все удалось и кошка остается с тобой один на один в полумраке неубранной квартиры... Начинается самая сладкая, самая важная часть. Когда я убиваю кошку, живьем вспарывая тощее поджавшее от страха брюхо, когда я руками чувствую дрожь и агонию ее тела, когда под моими пальцами, заляпанными горячей кровью, хрипит квинтэссенция слабости, боли и невыразимого кошмара умирающего животного - я чувствую себя всесильным. Богом. Не отворачивайся, не морщи нос, ты понимаешь, о чем я говорю. Ведь ты тоже любишь подмечать в других глупость, превознося свой ум, равнодушие, увеличивая собственную чуткость, ты так же ищешь чужие изъяны, чтобы лишний раз увидеть в себе превосходство. Разница между нами только в выбранных средствах достижения такой простой, такой приятной цели. Опускаешь глаза? Понимаешь, что я прав. А на заднем дворе у меня небольшое кладбище для всех этих зверей, которые помогают мне чувствовать себя человеком. И прав был тот, кто сказал, что кошка в нашей жизни - незаменима.
(с) Аль Квотион
Он в небо выл. Оно не отвечало.
Он скреб когтями вату облаков.
И все сильнее боль в висках стучала,
И все вкусней казалась соль грехов.
Он в небо пел. Оно плясало с криком,
Дождем в его хребет вбивая дрожь,
И каждым отраженным в лужах бликом
Точило обнаженных истин нож.
Он замолчал. И небо стало черным.
Прогнулось под тяжелым блеском глаз,
Упало мертвой птицею на кроны,
Срослось с землей и превратилось в газ.
И он вдохнул все то, что рвало душу,
Рассыпался прозрачным светом в тьму,
Проник теплом в твердеющую стужу.
Он к небу шел, и небо шло к нему.
(с) Аль Квотион
У каждого человека есть несравненный дар - право выбора. И даже если не учитывать его в перспективе будущего, когда этот выбор мы делаем фактически вслепую, потому что пока не способны охватить разумом всю взаимосвязь вещей и событий и понять, как связано падение кирпича из окна с не политым пять лет назад цветком, этот выбор все же еще. И в нем - самый простой рецепт счастья. Потому что у каждого из нас есть право выбирать в настоящем счастье или горе. У нас разные судьбы, но в каждой из них, без исключений, что-то есть и чего-то не хватает. А дальше... Неразделенная любовь? Кто-то выбирает страдание с долей эгоизма, оплакивая факт того, что выбранный человек не смотрит на тебя так, как ты этого хочешь, кто-то умеет радоваться своей способности испытывать любовь и любому счастью в глазах избранника, пусть и не связанному с тобой. Потеря близкого? Кто-то замыкается в себе, уходя в тяжелую депрессию, с долей мазохизма проигрывая в памяти лучшие моменты совместного времени, а кто-то в такие моменты острее начинает ценить тех, кто еще жив, кто стоит рядом, плечом к плечу. И находит в себе силы, пусть и с долей печали, но улыбнуться. Кто-то счастлив тем, что ему дано, кто-то страдает из-за еще недостигнутого или уже потерянного. Но стоит ли забывать, что такое будет всегда, повод для горя найти очень просто. Как, впрочем, и повод для счастья. Так что делай свой выбор, человек, но не вини никого, не ругай скорбно сложившуюся судьбу, не клейми Бога и правительство, потому что этот выбор - только твой.
(с) Аль Квотион
Вот и кончился день цветов. Жалко? Нет. Потому что мы вольны делать таким днем - каждый. Или не таким, любым. День неба, день солнечных зайчиков, день зеркальных отражений, день лучистых глаз любимого, день песен возле костра. Мы можем. И мы обязательно будем. Ведь жизнь прекрасна и многогранна, и слава Богу, если мы успеем вдохнуть хотя бы часть того многообразия, которое окружает нас. Нам некогда скучать, потому что завтра - новый день. День радости.
Спасибо всем, кто участвовал, кто писал и молча смотрел. Я вас люблю, друзья мои. Ну и на прощанье... Как там было? Отцвели уж давно хризантемы в саду... Не отцвели, я проверил.)
