Приветствую!
Сегодня я хочу порадовать вас кое-чем особенным. Встречайте нашу совместную композицию "Легче" с группой ABSENTH, одной из известнейших индастриал/кибер-метал групп российской сцены. Прошу любить и жаловать!
  |
Вечереет. Мир снаружи завернулся в сумерки, гоняет ветром по двору какие-то бумажки, мимо окна диковинным самолетом пролетел надутый воздухом пакет. Поздней осенью сумерки обезличивают город, делая его каким-то ватным, промозглым, иссине-серым и до неуютности холодным. Я сажусь на подоконник, закуриваю, ты залезаешь на стол и устраиваешься на нем, беспрерывно глядя мне в висок. Появляется чувство, словно твой взгляд рисует на нем круги сухим шершавым пальцем, раздражая кожу, заглушая мысли, отдаваясь мурашками в правом плече. Я ерзаю, пытаюсь спрятать голову, но ничего не получается, от чего я начинаю злиться. А ты все смотришь и смотришь, все настойчивее, уже почти грубо трешь пальцами взгляда мой висок.
- Сашка, я же люблю тебя. Ну почему этого мало?
Молчу в ответ на твой вопрос, не знаю, что отвечать. Даже не так: знаю что, но не вижу как и не понимаю зачем. Мать незаметно кладет теплые носки в сумку сына, который уезжает, потому что у него теперь своя семья. Девушка впервые одна идет в кино, потому что ее единственная подруга предпочла их общему еженедельному променаду новизну первого свидания. Мужчина молча сжимает кулаки, узнавая, что женщина, которую он любит, счастлива с другим. Создаются и разрушаются семьи, люди обретают счастье и переживают потери, жена отворачивается от мужа, отдавая свою нежность ребенку, одинокая женщина ищет ответ, почему выбрана не она, обиженный мальчишка с завистью смотрит на счастье собственного брата, снискавшего похвалу родителей, и во всем нашем мире безгласным криком разлиты в звенящем от напряжения воздухе слова: Я же люблю тебя! Почему этого мало?
Мало. Потому что мы люди. Живущие в собственных заблуждениях эпицентры неутолимой жажды все нового тепла и счастья. Мы - это беспрерывное движение и рост, которым со временем становятся малы любые рамки, даже рамки былых отношений. Мы - пугливые звери в поисках личного рая, мы - механика тел с переменной массой целей и амбиций в уравнении жизни. Ты смотришь мне в висок и не знаешь, что твой взгляд - это беспрерывная метаморфоза протяженного вне времени и пространства вопроса. Ты не знаешь, что она идеально рифмуется с заусенцем у меня на руке, с этой пакетолетной погодой за окном и твоей футболкой, съехавшей на бок. И ты еще не знаешь, что все эти рифмы, разбросанные вокруг нас, уже хранят в себе ответ. Вот эта грязная сковородка на плите, это мерное жужжание холодильника, два окурка в пепельнице и серо-фиолетовый цвет сумерек. Да, иногда люди вырастают из прежних отношений, сбрасывают их смирительной рубашкой с расправившихся плеч и идут дальше. Но если хоть иногда греть любовь теплом дыхания, подгонять в такт сердцебиению, тянуть выше за ростом ума, удобрять пониманием и чуткостью... Тогда она будет расти вместе с нами. И тогда в каждой мелочи, в кружке чая, в шарканье соседей сверху, в сработавшей во дворе сигнализации и упавшем с ноги лохматом домашнем тапке встанут картины будущего: вечером мы будем лежать в кровати, пихаться локтями и обниматься, и тогда я нарочито серьезно посмотрю на тебя и отвечу, пряча улыбку:
- Не говори ерунды.
Аль Квотион
Не плюйте в душу музыканта,
В биенье самых тонких струн,
В его пустынную сонату,
В его поющую игру.
Не размножайтесь тварью в сплетне
С кем спал, что пил, когда упал.
Ведь он живет - от скрипки к смерти,
Ведь это небо - полный зал.
Не нужно кашлять и судачить,
Шипеть брезгливо за спиной.
Он жил как жил. Все на удачу,
Все между счастьем и войной.
Не плюйте в музыку. Не надо.
Она спасет еще не раз.
Не плюйте в душу музыканта,
Сегодня он играл для вас.
Аль Квотион
Все хорошо. Привет-пока.
Зима, зима... Да нет, не мерзну.
Снег опустился с потолка
И пропитал собою воздух.
Все хорошо. Вы где-то там.
Вы где? Молчание и шорох.
Каким молиться здесь богам,
Чтобы не тлеть как мокрый порох?
Все хорошо. Болит? Слегка.
Слегка болит, слегка болею.
У вас холодная рука
И обжигающая шея.
Все хорошо. Простите мне
Невозвращенство листопада.
Ах, пани, счастье на земле
Не больше, чем наивность взгляда.
Все хорошо. Да, Вам пора.
Уйти, уснуть, не в этом дело.
Здесь билось сердце у ребра,
Пока ему не надоело.
Все хорошо. До новых встреч.
А может, посидите рядом?
Да, да, пора. Рубите с плеч,
Но не смотрите виновато.
Все хорошо, опять клише,
Не запирайте двери, пани!
Вдруг станет сыро на душе,
И ты устанешь жить. Устанешь.
Аль Квотион
Здравствуйте!
Если раньше я сотрудничал только с музыкантами, певцами и актерами, то теперь среди участников нашего проекта появилась популярная украинская радиостанция Relax (http://www.radiorelax.com.ua). Представляю вам запись моей миниатюры "комнатная зима" из программы Relax-прочтение.
Слушать здесь http://vk.com/al_kvotion
Здравствуй, дочка.
Я давно откладывала этот разговор, но, мне кажется, что теперь пора. Ты сейчас спишь, такая маленькая, смешная, уютно подложив кулачок под щеку и закинув ножку на большого плюшевого зайца, который охраняет тебя по ночам от всех страшных сказок. В деревянной кроватке, спрятанной от мира заборчиком, из которого мы с папой вытащили две круглые пузатые досочки, чтобы ты могла спускаться и приходить к нам. А я пишу тебе письмо. Я часто представляю себе, как однажды ты из бесконечно милого карапуза вырастешь во взрослую девушку, устремленную в жизнь, встречающую первые рассветы и первые холода распахнутым настежь сердцем. И именно тогда мне хотелось бы рассказать тебе о том, какой ты была.
А была ты самым дорогим, что есть в моей жизни. Мне хочется рассказать тебе, какие острые коленки были у тебя, когда залезала ты мне на грудь, заглядывала в глаза и целовала, забавно надув щеки. Как ты собирала слюни в крыжечку от молока и лечила ими свои заболевшие игрушки, а мы смеялись. Как ты играла в мячик и каталась по полу, подогнув ручки и ножки. Как ты ловила большим красным ведром мальков в речке, а они уплывали от тебя и прятались в тине. И тогда ты шлепала розовыми пятками в воде, чтобы они выплыли обратно. Как ты боялась маленьких паучков и грязных луж, но зато любила книжки и бабочек. Как ты лежала, заболев, в своей кроватке, искала что-то покрасневшими, блестящими от температуры глазами, а находя взглядом меня или папу, тихонько улыбалась. И мы всегда были рядом.
Мне многое хотелось бы рассказать тебе, каждую мелочь, каждую деталь, про травинку в твоих волосах, когда сидела ты у костра на даче, про тарелку каши, в которой нарисовала ты смешную рожицу и отказалась есть, пожалев. И еще большему мне хотелось бы тебя научить. Писать стихи и играть на гитаре, замечать в каждом стакане воды отражение неба, принимать людей такими, какие они есть, не упираясь мелочностью в наивные идеалы, любить весь мир и не избегать боли, но уметь выстоять в любой беде, оставаясь человеком. И я верю в тебя, милая моя, ты все сможешь понять. Я верю, поверь и ты.
Доченька, я пишу это письмо, потому что боюсь. Боюсь того, что не успею все это сказать. Недавно я была у врачей и они сказали, что у меня рак. Ты знаешь, что такое рак? Это такой холодный зверь, который живет на самом дне, в непроходящей темноте, скребет там по скользким камням маленькими лапками и внимательно смотрит вокруг. И представляешь, такой вот рак залез ко мне в голову, наверное, ему просто стало очень одиноко в своей тихой реке, где нет тех разноцветных рыбок, на которых ты так любишь смотреть. Но там его дом, в этой долгой тишине невообразимой глубины, и поэтому однажды он захочет вернуться, а мне придется идти вместе с ним. А раки, они так упрямы, им никак не объяснить, как сильно я хочу остаться с тобой, как хорошо мне быть рядом и как больно уходить, оставлять тебя, мое яркое солнышко, греющее сердце.
Доченька, обязательно береги папу. Он же у нас большой, неуклюжий и ушастый. Я не смогу сберечь, а ты его не бросай. Он не умеет один, сразу становится грустным и начинает смотреть в окно большими печальными глазами, как озябший котенок. Нет, ты, конечно, однажды найдешь огромную любовь, рядом с который станет маленьким весь мир, и тебе захочется свободы, но даже тогда - приходи к нему хоть иногда и гладь по руке. Чтобы он не забыл, как жить дальше. И меня не забывай. Что я была. И не смей даже думать, что ушла я, потому что тебя любила мало. И не смей думать, что ты одна. Посмотри в небо, там есть пушистое облако с желтым от солнца боком, я там, улыбаюсь тебе и очень тобой горжусь. Даже когда ты ошибаешься, погрожу пальцем, и прощу, и пойму.
И еще, доченька моя, сердечко мое, постарайся быть счастливой, не смотря ни на что.
Очень очень очень любящая тебя
Мама
Аль Квотион
Я боюсь умирать, я боюсь уходить в темноту,
В перекрестки ночей небывалого злого молчанья,
Я боюсь тусклым светом погаснуть на долгом ветру
В обреченном саду нескончаемых дней увяданья.
Я боюсь, это песня дождей, заглушившая крик,
Это черного снега падение в вату событий,
Это молча глядящий на внука бессильный старик,
В механизме вселенной разбитый до пошлости винтик.
Я боюсь умирать, и не стоит тревожить слова,
Отдающие ядом блаженства на голые нервы,
Мне не нужно бессмертья души после смерти ума,
Утешения слабой, не вызревшей знанием веры.
Я боюсь умирать, превращаться в бездомную тень
На обочине мира забитую в память лопатой,
Я боюсь каждый день в себе видеть живую мишень
Для винтовки последней, увы, неизбежной расплаты.
Я боюсь окунуться в бесплотность потери потерь,
Я боюсь, что погаснет весь свет и назад не вернется,
Я боюсь лечь в прошитую всеми червями постель,
Я боюсь, что любое движение в стену упрется.
Я боюсь добрести до конца, до распада вещей,
Тишины, я боюсь тишины, пожирающей звуки,
Не хочу, не хочу задыхаться в финале идей,
Не хочу на груди своей складывать мертвые руки.
Не хочу уходить навсегда, в пустоту, целиком,
Не хочу исчезать за пределом любви и печали.
Не хочу, не хочу, чтобы стало навеки легко.
Сохрани мое слово, как все, что тебе я оставил.
Аль Квотион
Потрепанный мячик на свалке игрушек
Уставился в небо пробитой дырой,
Он родом из тех бытовых безделушек,
Что можно без жалости стукнуть ногой.
Он родом из тех позабытых, ненужных,
Не модных и сломанных старых вещей,
И рваные швы вылезают наружу,
И вроде бы брошен, и вроде ничей.
Но все же он помнит ладони мальчишки,
И даже теперь он хранит их тепло.
И дышит. Ты слышишь? Он, кажется, дышит.
Да только вот время его истекло.
Все люди взрослеют. Все люди уходят.
Теряют наивность, любовь, интерес.
А мячик на свалке. Теперь он свободен,
Лишь дыры на коже, лишь сердце - вразрез.
Но так даже лучше, конечно же, лучше,
Уперся всей болью в немой небосклон
Потрепанный мячик на свалке игрушек.
И страшно подумать, что я - это он.
Аль Квотион