Земля людей нам всем завещана,
Но в безответчине умов
Она стоит как будто женщина,
Вдруг растерявшая сынов.
И тянет старческую жимолость
Как руки к каждому из нас,
Обрывок облака в ней вымолот
В седую бездну синих глаз,
Да не пытайтесь, не оспорите
Всю пройму лиственного сна,
Она горнило нашей совести,
И нами предана она.
А мы такие же. Мы нищие,
Мы растерявшие в бегах
Ее травинки-пальцы писчие,
Ее грудные берега.
Так даром никому не нужная,
Плевком тщедушным на рубле,
Лежит избитая, недужная,
Прекрасная земля людей.
Аль Квотион
Нам выпал век бессмысленного бега
По солнцу, запеченному в асфальт,
Поэзия замученного сленга
Игры в людей нам выпала. А жаль.
Но впрочем, нет. Не жаль. Карьера леса
В лесных пожарах, в остовах берез,
В горящих гнездах в заголовках прессы.
Нам выпало не время, а наркоз,
И кажется, он стал уже привычкой.
А значит, пока смелость есть, скорей,
Не помнишь, где-то здесь лежали спички?
Мы тоже станем солнцем этих дней.
Мы мир с тобой переживем и взвесим,
И я скажу, когда начнет темнеть:
«Ты самая красивая из песен,
Написанных на уличной стене».
Аль Квотион
Нас осень горделивая
Застала
Ливнем
Засветло.
Стоял я
Стыло,
Сдавленно.
Прощались -
Все прошло.
А рядом ты, промокшая,
Печалью опоясана,
Смеркаешься,
Смыкаешься,
Сморкаешься
Смешно.
И рядом ты,
Нарядная,
Стоишь,
Молчишь
Ресничками,
Нарядная,
В рыданиях,
Наяда -
Мир дождлив,
Стоишь -
Былое, буднее,
Смешное и трагичное,
Великое и мелкое
В себе соединив.
Аль Квотион
Милая моя, не теряй ни дня. Именно сейчас, в эту самую секунду, происходит что-то очень важное. Что-то бесценное, неповторимое и невозвратное. Каждый день распускаются новые цветы, каждый новый день случаются чудеса. И одно из них происходит сейчас, пока ты сидишь и смотришь в потолок, пока ты спишь, не видя снов, пока ты живешь, отрекаясь от жизни. Милая моя, любимая, спеши, торопись жить, не теряй дней — колких, маленьких и значимых. Не так уж много отпущено их нам, как казалось когда-то давно, в стрекозиной безграничности детства. Родная моя, хорошая, пойдем вместе, скорее, пойдем ловить губами жаркие секунды, зацеловывая щедрую судьбу, дарующую нам столько, что хватит на всех и останется идущим после. Желанная моя, не теряй дней, считая их бедными и тусклыми. Хватай, жадно хватай широкими глазами мир, пей взахлеб его цветные капли, раздаривая попутчикам брызги ликующего великолепия жизни. Радость моя, счастье мое, бежим скорей на свет, и будем в нем вместе. Потому что без тебя я не то, чтобы тоскую, но невыносимо устаю. Смертно устаю быть без тебя. Милая, милая… Не теряй ни дня, потому что именно сейчас происходят чудеса, и одно из них — ты сама, становящаяся негасимым солнцем на небе моих ладоней.
Аль Квотион
Словно я здесь ошибочно,
Словно кто-то напутал,
И скелет подсознания не в то тело вложил,
В проходную поэзию,
В ежедневную лютость,
Отлетевшую пламенем от небесных горнил.
Я по мокрому времени,
Я по бежевой полночи,
Все судьбою мне данное безрассудно губя,
Продолжаю распугивать мыслей стадные полчища,
Но все чаще, все пристальней я смотрю на тебя.
В рассудительном городе,
Где мы даже не снимся
Нашим ангелам заспанным,
Уронившим потир,
Я не верю в нездешнее,
Не живу по ахимсе,
Но встречаю расстегнутым человеческий мир.
Я по слову,
По клавише,
По упавшему зернышку
Строю церкви для горечи,
Для любви — шалаши,
И к твоим голубиным
На весу легким ребрышкам
Подбираю я музыку всем оркестром души.
Аль Квотион
Мастер стал сегодня старым,
Потемнели веки,
И глаза под ними — акры
Боли в человеке,
Беспризорных и бесплодных
Пустошей под сердцем.
Мастер стал сегодня черным,
Черным погорельцем.
И морщины — сети ранок,
И слабеют руки.
Мастер плачет. Это странно.
Это как-то жутко.
Не к нему пришло несчастье,
Но не это важно.
Детский гроб колотит мастер.
Маленький…
И страшный.
Аль Квотион
Она.
Три буквы.
Три разметки
На три версты моей судьбы,
Она сигнал
Беседы
Редкой,
Она
Цена,
Как три монетки,
Она же -
Прибыль
За мольбы.
Девчонка,
Девонька,
Ладонька
На ладном
Теле
Людных
Дел,
Иконка -
Писана так тонко,
И в горе-городе
Ребенком
Она темнела.
Я чернел.
Моя,
Благая,
Болевая,
Моя
Как ямб,
Я жил,
Я пел!
Мы в гордом
Городе
Сплетались,
Срастаясь
В стаю,
Солью
Тая.
Она сияла,
Я горел!
Аль Квотион
Мир рушится как облако, стирается с краев.
Руины мира — лучшее, где можно танцевать.
Тогда танцуй, красивая! Гори огнем шелков!
Люби меня бессмысленно, ведь в этом — благодать.
Целуй куда ни попадя. По правилам игры
Нам надо бы повеситься, но мы сошли с ума.
Движения отточены, а небо как обрыв,
И я сдаюсь, не думая, твоим цепным рукам.
Мне мил твой прищур горечный, твой злой горячий рот,
Твоих ключиц лоснящихся не юг, скорее зюйд.
Мир рушится, смеркается, мир дырами идет.
Танцуй, моя красавица. Мир рушится. Танцуй!
Аль Квотион
Вот так случилось,
Влюблен
Как сгублен.
Она все ищет — за что да как.
А просто -
Гул в голове.
И губы -
Кизил, брусника.
Кармин — экстракт.
В тебе полет
Словно кисть Шагала,
Шагает солнце в тебе,
Шабли
Лучей и крови,
В тебе каналы,
Их много.
С Богом,
В тебе — залив.
К тебе протянут
Душой
Послушно,
Звенят все жилы -
Струна ли, трос,
К тебе — не брошу,
К тебе — не струшу,
К тебе
Из снега я
Телом -
В рост.
А без тебя
Здесь ни в чем нет толку,
Хоть бейся лбом,
Хоть ломись на люд.
Она все ищет — за что, насколько.
Она все ищет.
А я люблю.
Аль Квотион
Они поют безвольно,
Смольно,
Они поют -
Как пьют
Разлуку,
Так жалобно,
Так жально-больно,
Ко мне протянутые руки.
А мне их мало -
Рук раздетых,
А мне их мало -
Рук поющих,
Себя отдавших,
Как монету,
Себя так гордо отдающих.
Мне мало жизни,
Я — в банкроты.
Мне мало!
Мало
Стало
Галок
На поле.
Галочек в блокноте
Намного больше:
Друг вот — в Польше.
А эта всё.
Отголодала.
Не люди и не птицы — знаки,
Мы точки, буквы в чьих-то письмах.
Мы одиноки — одинаки,
Мы одиноково забыты,
Мы одинаково бессильны.
Но день за веком,
Век за часом,
Стоит стеной
Одной
Отвесной,
Стоит
Как клякса
Массы
Красок,
Стоит как частность
Или местность.
Стоит
Как вид
С моста
В места,
Стоит
Как щит,
Как лекарь
Некий
За человеком красота,
Не созданная человеком.
Аль Квотион
Ты из клетки выпускаешь птицу.
Что ей прутья, если есть перо?
А она затравленно кружится
Над уже привычным ей двором.
А она и с неба чует клетку,
А она уже живет в руках.
Она видит сверху человека,
Человек во всех ее мирах.
Человек стоит и, улыбаясь,
Говорит про неподкупность крыл,
Пахнет ветром он и пахнет сталью,
Человек поймал и отпустил.
Она видит стаи магазинов,
Она видит наши города,
И какой-то кожею гусиной
Все бежит, бежит по ним толпа.
А в толпе мальчишка сиротелый,
Он кричит как будто никому:
«Птица, видишь, птица полетела,
Унося в себе свою тюрьму».
Аль Квотион
Осень пишет
Как художник,
Осень — кисти,
Осень — дождик,
Осень пишет красностишья -
Желторифмы рыжеслов.
Кисти, ветви — сонмы тождеств,
Сонмы равенств,
А под кожей -
Сентябристость,
Серебристость
И ребристость облаков.
Осеняет всех осенне,
Осень — ставни,
Осень — сени,
Не ее ли пел Есенин,
Оторвавшись от полей?
Осень, danke,
Как же тонко!
Месяц в месяц — по ступеням.
Осень — яблоки-паденки
На невыспанной земле.
Осень в лицах,
Осень в листьях,
Осень в птицах -
Машет кистью,
По-девичьи обессилев,
По-лисичьи спрятав хвост.
Осень в чем-то истерия -
Золотые
Злые
Мысли.
Лето сносим,
Осень строим,
Осень.
Живопись.
Помост.
Мы с тобою в ней как краски
Растекаемся.
Мы кляксы.
Мы прозрачны,
Многозначны,
Мы чернила из ресниц.
Это тихо.
Это больно.
А над нами осень-плакса.
С нами осень,
С нами осень…
Спи, любимая, усни.
Аль Квотион
Он летает легко, бесшабашно и ярко,
Полусон-полуангел, мальчишка-поэт.
От него пахнет словом, но не канцелярским,
А тем маленьким словом, в котором рассвет.
Тем простым, человечьим, которое нужно.
Он поет односложно, поет об одном,
Но при этом он гладит бессонные души.
Он поет о небесном. Я пишу о земном.
И я сам не из тех заулыбчиво-праздных,
Кто за фантиком счастья бежит по рукам,
Я ищу глубину, бесконечную связность
Между злом и добром, что отпущено нам.
Он поет о любви. У него тонкий голос.
А я все по окраине, все по ножу.
Но когда изнутри пробирается холод,
Когда пусто на сердце — я к нему прихожу.
Аль Квотион
На рельсы жизни выпал морок,
И свет погас, и звук исчез -
Все это ты. Устал от споров,
Устал от мыслей и от мест,
Устал спешить понять любого,
Устал прощаться с нелюбым.
Забудь, забудь, стань просто словом
В большом преддверии зимы.
Живи легко — от хлеба к небу,
И ничего уже не жди,
И ничего уже не требуй,
На мель вытаскивая жизнь.
Оставь себе одни рефлексы,
Будь проще — просто пассажир,
Когда летит в лицо по рельсам
Огромный и ненужный мир.
Аль Квотион