Поэты — люди для людей. Не ангелы, и к ним не близко,
Но складывают мир на грудь, стирая сердце до огрызка,
А над лохматой головой лишь свет и свет, и крыш не видно,
Поэты — это коридор, поэты — неба горловина.
Поэты — те, кто слышат плач за стенами, вдали, повсюду,
И оттого болит их дух, сжимаясь ночью до этюда
Грядущих будущих стихов. Чтобы кого-нибудь утешить,
Кто плачет там, за той стеной, за тем провалом тьмы кромешной. 
Измазаны со всех сторон лучами солнца, словно краской,
Поэты вдовствуют с мечтой и сны баюкают в коляске.
Они высвистывают жизнь и пьют дешевый чай в столовых.
Поэты — те, кто крестит мир последним и великим словом.

Аль Квотион

Аль Квотион "Слово, которого нет"

P.S. Напоминаю, что бумажную и электронную версии книги можно приобрести в магазине на моём сайте kvotion.ru

Одни шли угрюмо, молча,
Другие шипели в зубы,
А кто-то почти пел строчки
Стихов, но те шли на убыль.
И, кажется, пахли дымом,
Но все же тянулись к тучам
Их головы, словно зримый
Обет, что все будет лучше,
Что после здесь будет поле,
И дети на поле будут
Играться в невинной голе
На скатерти незабудок.
Кругом сатанела местность,
Пожаром в виски стучала,
Ждала впереди безвестность,
Но вера текла в них алым.
И в черной зиме снарядов,
В пространства горелой туше
Небесными были взгляды,
И чистыми были души.

Аль Квотион

Как мне сложить весь мир с собою,
Как объяснить его глаза,
Как капли пота над губою
Эпох на рифмы нанизать?
Но если пристально вглядеться,
То всем нам — общая юдоль,
И в этом связь руки и сердца -
Одна по ним проходит боль,
Одна, одна — рукам и ребрам,
Одна — загривку и бокам,
Одна, и в ней той тьмы прообраз,
Что снится дряхлым старикам,
Которые за шаг до точки,
Собой нащупывая явь,
Пьют время жадно, до глоточка,
Сердца и руки вдруг поняв.

Аль Квотион

Пока юношеские мечты об идеальной семье искалеченными личинками уползают из души, я иду по улицам города и всматриваюсь в витрины, видя в них то, к чему так стремился когда-то. Вот же она, эта идеальная семья. Скалится выбеленными до зеркальности зубами, растекается толстым слоем счастья по мокрым от дождя рекламным стендам, подмигивает красивыми лицами случайным прохожим. А у меня зубы желтые, на верхнем кариес разросся до размеров отхожей ямы и пахнет точно так же, лицо отекшее, серое, грубое, здоровье хромает на обе ноги и спотыкается на жизненных поворотах. И снова проскакивает шальная мысль: вот они, продавцы счастья человеческого, торговцы моими несбывшимися мечтами.

Аль Квотион "Слово, которого нет"

P.S. Напоминаю, что бумажную и электронную версии книги можно приобрести в магазине на моём сайте kvotion.ru

Не стелется дорога — горбится,
Смолится за вечерней тьмой.
Дорога мне сейчас любовница
С опухшей пыльной головой.
Она бессонница, разлучница,
Но на другом ее конце
Летит как ангелок по улице
Девчонка в синем пальтеце,
Дрожит на фоне неба прутиком,
И руки белые парят
На фоне ночи, фоне сумрака,
Благословляя всех подряд.
Я узнаю ее летучую 
Горячую, земную кровь,
А значит, с нею мы созвучие
Непостижимых двух миров.
Вот и иду босым по возгласам,
Иду ночами, словно тать,
Несу домой остатки голоса,
Все, что смогу я ей отдать. 

Аль Квотион

Я перестал искать. 
Я разучился верить.
Я стал как дерево — покрыт сухой корой,
А в доме дерево — лишь часть от интерьера.
Я стал уставший, обессиленный, больной.
Но где-то, где-то…
Где-то там, где ветер стынет,
Где сосны пахнут острой гордостью лесов,
Моя душа уже распахивает крылья,
Моя душа уже снимает с глаз засов.
Моя душа, моя любовь…
Она мне снится
Бегущей девочкой по травной чехарде,
Потом взлетает, превращаясь в небе в птицу,
И путь берет далекий, сложный, но — ко мне.
Она над домом моим перья расправляет,
Она склоняется над письменным столом,
И на меня, давно идущего за краем,
Ложится тень. 
Но мне становится светло.

Аль Квотион

Держись меня. 
Ведь жизнь, 
Она маяк - 
В кулак 
Не взять 
Ее большого света. 
Встань у плеча. 
Да что нам тот сквозняк, 
Что сгоряча 
Лихачит 
По планете? 
Держись меня. 
Меняй 
Слова на смех, 
Ныряй 
В огонь 
Осенних листопадов, 
Лови в ладонь 
Дождинки из прорех 
Чугунных 
Туч 
На сером променаде. 
Держись меня. 
Все сбудется, поверь. 
И на земле 
Живой
Широкогрудой 
Зимой, 
Во мгле 
Найдем мы к счастью дверь. 
Держись меня. 
Мы справимся. 
Мы будем.

Аль Квотион

Ты знаешь, я привез подарки,
Я расскажу тебе о них: 
Два глаза словно два огарка
Пасхальной тоненькой свечи, 
Простые плечи, но за ними
Стихов широкий полумир,
Стихи — их можно сжечь живыми,
Костер ведь тоже сувенир.
Привез свой быт, он весь из писем.
Привез в душе пустой вокзал.
Ты не молчи. Я торопился.
Скажи, что я не опоздал.
Скажи, что не бывает поздно,
Что впереди горят огни,
Что ждет нас мир, и он бесслезен,
Скажи, что счастье впереди,
Что кроме платы есть награда,
Что есть святое не в кредит!
Теперь я здесь, теперь я рядом,
Скажи мне что-нибудь… 

Молчит.

Аль Квотион

Мир смотрит. 
Внимательно смотрят 
Заборы, 
Плеяды 
Глядят, 
Веки поднял родник, 
Прищурилось небо, 
Фланируя взором 
По зорям, 
Газеллы 
Глазеют 
Из книг. 
Все видят тебя. 
Ты стоишь у порога. 
Ты стоишь немного. 
Ты мог бы уйти. 
Никто не заметит 
Перо, сигареты. 
Ты был 
Или не был, 
Писал ли, 
Курил?
И только она 
В своих карих пустынях 
Остынет, 
Отстанет. 
Останется тьмой. 
И только она 
Осененной 
Осиной 
В смятенную осень 
Растет за тобой.

Аль Квотион

Посвящается моему другу, Лене О.

Она любит осень. 
Ведь в этом есть смысл.
Ведь в этом есть сила держаться упрямо
За жизнь. 
И немножко, едва — быть актрисой,
Всегда улыбаться — до ласковых ямок
На теплых щеках. 
Она смотрит на тучи.
Наверное, все хорошо — до денечка.
Наверное, все здесь могло быть и лучше. 
Она ставит точки. 
Она любит дочку.
Любить ведь легко — это чувство полета.
Да что там, у каждого есть свое счастье.
Все с ней остается — друзья и работа,
И кардиограмма на тонком запястье. 
Мигание скорой. 
Дождливо. 
И грустно.
А впрочем, неважно. 

Я стихами уже исписал свой дом,
И мой дом стал огромен как целый мир,
Всем в нем место нашлось, все остались в нем:
И кого я любил, и кто был не мил.
Этот дом стал окном, это выдох слов,
Это музыка с той стороны зрачка,
Это отсвет вдали — куполов? Садов?
Это белой тоски два в груди толчка.
Это руки, простертые к небу, вверх,
Это знамя любви на лице эпох,
Это радость сложить свою жизнь в конверт,
Это вера, что марку наклеит Бог.
А слова все плывут по живым скорбям,
По душевной, святой, расписной резьбе.
Я стихами уже исписал себя,
А потом подарил
Как цветы
Тебе.

Аль Квотион

В жизненном сплаве 
Атомы лавы 
Что ли? 
Подполье 
Пожаров души. 
Атомы солнца, 
Глянец, 
Облава. 
Боли в ней - 
Полюс, 
А радости — шиш. 
Только не бойся, 
Просинь - 
Не проседь, 
Осени 
Теплой 
Тебе я дарю. 
Спи в желтолистьи, 
Золотоносно 
Сердцем танцуй, 
Пока пью и пою. 
Спи, я прикрою 
Сердцем, при коем
Спи 
Среди спичек, 
Спи среди книг. 
Муки мукою
Вымету в боль я,
Лишь бы тебя миновали огни.

Аль Квотион

Бог стряхивает пепел мне на голову,
закуривая 
гаревом 
зари, 
над горем 
человека, 
над бензоловым
движением 
по деке - 
в декабри.
Лишь пустыри во мне, 
лишь пусторечие,
пустоколосица 
стихов и папирос.
Сойти в траву, 
в листву, 
в канву,
не легче ли?
Сойти в траву -
светла 
трава 
от рос.
И пусть не я, поэт, 
пусть современник
останется  
(пусть кто-то, пусть не я)
писать - 
честнее нет, 
нет откровенней,
писать слова, которые болят.

Аль Квотион

Не предавай своей надежды, не продавай своих святынь,
И если наст у рта крошится, горячим сердцем не остынь.
Пускай на лбу венки ошибок, пускай ты душу надорвал,
Пускай не раз еще обидишь, обида лучше, чем провал
В бездонный лимб метельной жизни, когда гудит из-за плеча
Былое, вязнущее топью, когда скулит у ног печаль,
Когда безмолвно смотрят в спину из лет прошедших, занятых
Глаза с ушедшими страстями, бельма-иконы пустоты.

Аль Квотион

Не говори, что не похожа на меня,
Что слишком разные и вместе быть не можем.
Ведь если истину в угоду лжи казнят,
Одна и та же дрожь идет у нас по коже.
Ты дышишь ночью, а я маюсь каждым днем,
Ты мчишься в завтра, я за прошлое цепляюсь,
Но если дни людских невзгод приходят в дом,
Мы их встречаем с одинаковой печалью.
Не говори, что нам ни шага не пройти,
Ведь мы уже идем и жизнь с тобою делим,
Я по шоссе, а ты по млечному пути,
Но все же кажется — к одной и той же цели.

Аль Квотион

Я снова обниму пространство,
В нем горький запах табака,
Тяжелый запах от лекарства
И перьевые облака,
Влетающие прямо в окна,
В нем Бога легкие шаги
С его немыслимой походкой
Ложатся совестью в стихи,
В их музыкальную словесность,
В их расписные витражи,
И, может быть, от этих песен
Кому-то станет легче жить. 
А мне, как водится, осталось
Писать слова и помнить явь:
Я снова обниму пространство.
Как мог бы обнимать тебя.

Аль Квотион

Так значит море — это долгое пространство,
В котором смысла, видно, больше, чем во мне.
Я подхожу к нему: «Безумное, ну здравствуй»,
Я отражаюсь в каждой царственной волне.
Я отражаюсь мириадами картинок,
В любой из них застыл единственный посыл:
«Ты человек, а я вода, но мы едины».
Сейчас я берег.
Нет, не так — всегда им был.
Сейчас я пляж, я плач, я век воспоминаний,
И я же бездна. И по мне идут круги.
Я не хочу сегодня слышать вашей брани,
Я сплю у моря с синим шумом на груди.

Аль Квотион

Рассказать тебе, как умирают?
Это страшно лишь первое время.
Небо пахнет не небом, а раем.
Небо в трещинах, словно в экземе.
Оно рушится, сыпется в руки,
И в осколках ты видишь былое,
Только смотришь спокойно, со скукой,
И ни страха, ни света, ни боли. 
Умирают, беззвучно стихая,
Улыбаясь в последней октаве,
Назначая на завтра свиданья.
Только поздно. 
Уже не исправить. 
Умирать — бесприютно и вьюжно,
Умирать — тяжело и гротескно.
Позови, если я тебе нужен.
Позови.
И тогда я воскресну.
Умирать — это вечность без пульса,
Умирать — это миг, это залп.
Я бы смог. Я сумел бы — вернулся.
Я воскрес бы. 
Никто не позвал.

Аль Квотион