Пусто в доме. 
В голове от звуков эхо.
Сгусток тела в траектории огреха
Заусенчатой, с разбитой мордой жизни.
Пусто в чувствах. 
Пусто в книжках. 
Просто ближе
Час, в котором понимаешь: 
Я бы стался
Самым громким криком, вбитым в твои губы,
Я бы спелся, 
Я бы был на все согласен,
Я бы сдался переплету пестрых юбок.
Я бы падал на асфальт и пил недужно
Отражение твое из каждой лужи.
Да не слушай. 
Это слабость, это минет,
Как задышит полночь страстью и жасмином.
Ты не слушай. 
И не верь, совсем не больно,
Просто пусто,
И внутри скребет глагольность.
А еще — прости меня за откровенность
Всех признаний. 
Как обычно, 
Без ответа.

Аль Квотион

Жжет поэзия лютым словом,
Я смотрю в ее капли глаз,
По карманам стихов рассован
Да растянут по телу фраз.
Эх, бедовая и шальная,
Она песни срывает с губ,
И торчит недозрелым маем
У сердечных грудных халуп.
Как рычит, как скулит у горла,
Как сжимает в кулак кадык,
Я бы вырвал ее, исторг бы,
Я бы вскрыл этих слов гнойник
И родник. 
Как вскрывают вены,
Как в себе открывают дверь.
Я бы вычеркнул вой наземный
Голосов, обнищавших в серь.
Много ль раз я еще сторгую
День без слова? 
Мне хватит дня.
Я бы бросил ее, дурную,
Я бы бросил ее, святую…
Да куда она без меня. 

Аль Квотион

Вот и все. 
Еще одна судьба кончается
Да качается на цыпочках едва.
На краю. 
Об этом стоит ли печалиться,
Если солнца свет все так же рыжеват?
Если завтра побежит народ по улицам,
Раззвенится голосами всех мастей,
Если ветер — хулиган, проказник, умница,
Растанцует охи заспанных ветвей.
А судьба… 
Да что судьба, отпела песенно
Каждый взгляд. 
Их было много, не жалей!
Перед ней уже стоит до неба лестница.
Той судьбе теперь осталось быть храбрей,
С бесшабашною мальчишеской отвагою,
С понимающей улыбкой старика.
Ей идти. 
Наверх. 
Она теперь богатая,
Все созвездья на протянутых руках.
Раздевает возраст с толикой эротики
Нашу жизнь. 
Все забирают у таких:
Настроения, события и окрики
За спиной, одетой в оды и плевки.

Аль Квотион

Не спится.
Принцип пустоты: 
«Глаза закроешь — мир исчезнет». 
И страшно, что другой, не ты,
Проснется утром на постели. 
Мне важно жить. 
Сейчас, всегда. 
Мне страшно. 
И зачем-то душно
В квартире, впавшей в кавардак.
Не спится. 
Значит, так и нужно.
Тащу по ночи полы век.
Не спится. 
Боль делю на числа,
Как будто спицы в голове
Тревожных
Неотложных мыслей.
Не спать, не спать. 
Строка ползет
Махровой тварью по бумаге.
Вскопать ее, 
Содрать налет,
Чтобы слова остались наги.
Не спится. 
Птицы небо рвут
В коробке черепа. 
Не спится.
У них по одному крылу
И человеческие лица.
Не спится вновь. 
Боюсь я спать
И опоздать на круг планеты.
Нельзя уснуть. 
Нельзя устать. 
Так вот что значит быть поэтом.

Аль Квотион

Много наломали мы по миру,
Отрастили жабры чепухи,
Глянули на век, а век наш вырос,
Вырос в целый космос из блохи.
Только мы в нем печками застряли
И чадим друг другу: «ты не прав».
А кругом кружатся магистрали,
Создавая собственный ландшафт.
А кругом горит звезда над всеми,
Только мы все врем себе на ты,
Но однажды наступает время,
Время самой крайней прямоты.
Время умирять рычащий норов,
Время умирать и узнавать,
Время понимать все оговорки,
Время поднимать глаза в глаза.
Время прозревать и видеть — все мы
Там, где кроме нас никто не враг,
Там, где сердце — это только семя,
Вырасти не сможет просто так.
Там, где слово, слово без огранок,
Слово-солнце, слово-соловей
Бьется в толстокожие экраны 
И целует раненых людей.

Аль Квотион

Нам рано, рано уходить, нам рано хлопать дверью.
Нам рано пустотой души из глаз смеяться стыло.
Еще не сбиты кулаки, не списаны все перья, 
Неусмеренная душа еще не долюбила. 
Нас времена открытий ждут, открытий самых важных:
Травы у ног и мяты в чай, рывков по альтитуде.
Еще людей. Людей живых, тревожных и отважных.
Нам рано уходить туда, где тех людей не будет.

Аль Квотион

Не рвись к общественным глазам,
Не рвись бумагой белой в клочья,
Здесь по ладам проходит гам,
Здесь дым ползет по взлету ночи.
Смотри, смотри — в затишье битв
Такая простота проснулась. 
В окне твоем фонарь рябит,
В душе твоей стихов разгулье,
И мерно тикают часы,
И мирно спят уже соседи.
От головы до ног босых
Ты сам сейчас лишен трагедий.
Ты сон осин, ты сын долин,
Ты неба медленная прихоть.
Ты происходишь от былин,
С годами приходя к великой 
И смертной жажде быть собой.
Быть человеком. Жить не спазмом.
По будним дням ждать выходной,
Любить людей, играть в хиазмы.
В июне — ночь, костер, привал
И женщина с глазами лета.
Не этого ли ты искал,
Поэт, не названный поэтом?

Аль Квотион

Сегодня пойду в магазин и куплю сыну новых книжек, как обычно откупаясь каким-нибудь подарком от бытовых скандалов, от простой нехватки любви к своему ребенку. Так легче. Купить на десятилетие чертов велосипед и больше не думать о том разочаровании, с которым сын смотрит на оступившегося отца. Подарить пару книжек и тем самым убедить самого себя, что мое равнодушие - это выдумка жадного до внимания ребенка.

Аль Квотион "Слово, которого нет"

P.S. Напоминаю, что бумажную и электронную версии книги можно приобрести в магазине на моём сайте kvotion.ru

Моя девочка-свирелька, голосок тонюсенький.
Жизнь ей — бусики, браслеты. 
Жизнь — цветные бусинки,
Звонко падают на кафель. 
Синие, небесные.
Это не дороги к звездам, это их прошествие.
Красная. 
А в ванной душно. 
Красная-брусничная. 
Душно, жарко. 
Даже сердце сжалось аритмичностью.
Бусинки стучат по полу — рдяные, червонные. 
Стены в ванной стали тоньше, стали вдруг картонными,
А за ними — небо, небо! 
Бусинки-созвездия.
Стало холодно и жалко. 
Стало интереснее. 
Спи. 
Похоже, ты устала. 
Спи, над миром сумерки.
В глаз хрусталиках как в вазе полевые лютики. 
Спи, тебя найдут не скоро. 
Слушай снов журчание. 
Ведь почти не больно падать бусинке прощания.

Аль Квотион

Он ходил картинно 
С кислой миной.
В нем угасло что-то. 
Не душа ль?
У него остались лишь морщины
Да в далеком прошлом
Жерминаль.
Стало пошлым 
Просто жить без боя,
Стало тошно. 
Сам он стал пятном
На раешных 
Шуточках запоев.
Стало можно 
Ставить 
Крест на всем.
Шел войной с похмелья. 
Гривуазно
Пел 
И бил 
Стеклянных звезд каркас.
Мир умыть хотел. 
Считал мир грязным.

Мир в ответ смотрел
Из чистых
Глаз.

Аль Квотион

Ты процелуешь жизнь свою вслепую,
Ты не увидишь,
Что идет за мной,
Чем болен я, 
Чем долго так любуюсь,
Чем я рискую, 
Празднуя за тьмой
Свет новой песни, 
Свет, переодетый
В живое сердце. 
В песне этой грусть,
Но песни счастья рядом с нею — дети.
И смотрят в пол. 
И прячут руки. 
Пусть.
Всмотрись и вчувствуйся, 
Проникнись и истребуй,
Замри в заре, 
Глаза времен закрой:
Я глажу 
Осязаемое 
Небо
Своей 
Неузнаваемой 
Рукой.

Аль Квотион

Горит свеча. И земляникой 
Зачем-то пахнет от луча. 
Лежит мужчина. Тают блики. 
А сероглазая печаль 
На грудь ему кладет гвоздики. 

Он все лежит. Как вещь большая. 
Он весь не здесь. Он весь в родстве 
С великой пустошью без края. 
Свеча горит. Он сам был свет. 
Таких горящих не прощают. 

А сероглазая в крахмале 
Своей беды стоит одна. 
И кажется — она-то знает 
И оттого сейчас бледна:
Не сам ушел от нас. Прогнали.

Аль Квотион

Когда-нибудь мы станем как леса,
Седеющие новогодней ватой.
Не будет слов. 
О чем еще сказать?
Не будет вдов.
Не будет виноватых. 
Когда-нибудь поймем, что жили век,
Что жилы растянулись до орбиты,
Что где-то в сердце есть всечеловек,
Но сердце это долго было скрыто.
Когда-нибудь посмотрим на себя
И улыбнемся бледному закату.
Что вспомним? 
Тех наивных босонят,
Которыми случились мы когда-то.
Когда-нибудь пройдем все рубежи,
Останется минутка на отшибе
Для каждого - 
Однажды выбрать жизнь.
И каждому сказать свое спасибо.

Аль Квотион

Как же это было… 
Дай понять,
Дай припомнить. 
Кажется, зимою…
За окном не улица — лыжня,
Люди-шубы снежного настроя.
Встретились мы там - 
Во льду, 
В ладу
Неба декабря с окостеневшим
Городом с названьем Петербург.
Встретились. 
И небо стало меньше.
Или просто я, ослепший вмиг,
Перестал смотреть в его стремнину?
Дай понять… 
Ты вся была — родник,
Я был жаждой. 
Страждущей, глубинной.
Голубиным стало, голубым,
Время. 
Пухом, смехом возле уха.
Вся зима набухла луговым,
Неуместным здесь весенним духом.
Дай припомнить… 
Как же тебе шли
Звезды в волосах, перчатки, скромность.
Как же я смешон был и хвастлив.
Это было важным и огромным.
Дай хотя бы вспомнить, дай плотней
Вжиться в то былое, в эту милость.
Ничего, прошло. 
Лишь у бровей
Новая морщинка появилась.

Аль Квотион

Так вышло, что в этом году я не заразился предновгодней радостью, этим задорным ожиданием волшебного чуда родом из детства. На улице нет снега. В доме не стоит елка. У меня нет ни мандаринов, ни оливье, ни игристых снежинок в глазах. Но тем не менее у меня есть свой маленький праздник. Очень свой, очень личный. Он не в круглых разноцветных шарах и сверкающих гирляндах, не в хлопках шампанского, бое курантов и подарках. Он в другом. В том, что новый год освобождает время. На несколько дней исчезают дела, работа, планы, графики и схемы. И я просто могу быть с любимой женщиной. Сидеть вечером рядом и не думать, какие задачи необходимо решить завтра. Смотреть допоздна кино или гулять во дворе. Много разговаривать обо всем подряд. Грустить и смеяться вместе. Может быть, я дурак, простак, но для меня это очень важно. Значительно важнее всех салютов и криков ура. Новый год — это время, отпущенное на жизнь. Самую обычную и самую настоящую жизнь. Новый год — это возможность. Для кого-то начать все сначала, для другого понять всю огромную ценность данного. Новый год — это всегда единение. Сборка фрагментов прошедших дней или шанс собрать освободившихся от суеты близких у одного очага. Новый год — это понимание. То самое главное понимание себя и друг друга, которого нам так часто не хватает. И сегодня я поздравляю вас с наступающим новым годом. С жизнью, возможностью, пониманием и единством. С любовью. Ваш Аль.

Мой поздний друг, мой первый кавардак
В больной душе, измученной стихами,
Скажи, зачем я, редкостный дурак,
Не привязал тебя к себе руками,
Не рассмешил сентябрьскую грусть,
Не поспешил обнять и успокоить?
И почему сейчас не обернусь,
Чтобы сказать: «Нас было в мире двое».
Ты не жалей, нет времени для нас,
Дела, дела, уроки, склоки, сроки.
Нет, не жалей, но в самый темный час
Ты ничего не жди от черных окон,
Где свет горел, где бегало перо,
Над просом букв вдруг вспомнив птичью стаю,
Где для тебя последним из даров
На книжной полке сердце оставляю.

Аль Квотион 

Дорога, дорогая, это ритм,
В дороге нам закаты догорают,
В дороге дрога памяти скрипит,
В дороге ты за миг уже другая.
Но так же, в блаже снов, я глажу твой
Меняющийся в жажде странствий образ.
Но так же на овражности витой
Дороги я гляжу в твой новый возраст.
Нужда полета, песни голубят,
В дороге мир, где мы идем до точки.
Но не нужны мне крылья без тебя,
И не нужна дорога в одиночку.

Аль Квотион

А у меня друзей не много,
Но каждого из них как дар
Ценю, 
Люблю. 
Храню 
От злого,
Браню 
Светло,
Дарю 
Им март,
Пишу 
Для них 
Веснушки 
Солнца
На бересте своей любви.
Я другу — жизнь. 
А он смеется:
«Да брось, братишка, мы свои».
Свои - 
Вне времени, 
Вне судеб.
Свои - 
Уверенно, 
Легко.
Свои. 
Других 
Таких 
Не будет
В пространстве 
Стен и потолков.
В пространстве 
Массовых 
Нечестий,
В пространстве 
Частных
В грудь
Камней,
Где мы собедствовали вместе,
Но становились все родней.

Аль Квотион