|
[показать]
|
[показать]Размер: 42/44
[показать]
Очень симпатичные игрушечки:).. Я бы хотела себе такую!
Сегодня по дороге домой. увидел у трассы стоящего за прилавком мужчину, который продавал клубнику , сорванную прямо с поля находящегося позади него. Я решил получить двойное удовльствие и не только купить свежую клубнику, захотел как в детстве на даче, самолично собрать клубничку....хоть чуточку...мне разрешили, пошел на соседнее поле так клубника выращивается в грядках покрытых черной пленкой. что бы ускорить рост кулубнику, так мне пояснили....)) дальше без слов- одни фотки. Клубника сейчас очень вкусная. очень сладкая...это 1-й из 3-х урожаев клубники в этом году.
[350x400]
С осени 1906 года - с постановки «Балаганчика» — Блок стал часто бывать в театре В. Ф. Комиссаржевской на Офицерской улице.Ему было здесь хорошо и просто. Он подружился с актерами. За кулисами, на «бумажных балах» и забавных маскарадах, среди пестрых карнавальных масок его видели веселым, по-детски шутливым, легким; а таким сумрачный Блок бывал далеко не часто и только со своими, только с близкими.
Но кроме атмосферы беззаботного веселья было для него еще одно очарование в театре Комиссаржевской. Здесь он познакомился с артисткой Натальей Николаевной Волоховой.
[250x338]
«Кто видел ее тогда,— пишет Бекетова...— тот знает, какое это было дивное обаяние. Высокий тонкий стан, бледное лицо, тонкие черты, черные волосы, и глаза, именно «крылатые», черные, широко открытые «маки злых очей»- И еще поразительна была улыбка, сверкавшая белизной зубов, какая-то торжествующая победоносная улыбка. Кто-то сказал тогда, что ее глаза и улыбка, вспыхнув, рассекают тьму».
Много лет спустя Блок вспоминал, что тогда, в январе 1907 года, он «слепо отдался стихии». Вихрь страсти, стихов, музыки захлестнул его.
За две недели января 1907 года, «залпом», как говорил Блок, было создано около тридцати стихотворений — весь цикл «Снежная маска», посвященный Волоховой. Иногда в один день он писал по пять-шесть стихотворений.
[350x66]
ПОД МАСКАМИ
А под маской было звездно.
Улыбалась чья-то повесть,
Короталась тихо ночь.
И задумчивая совесть,
Тихо плавая над бездной,
Уводила время прочь.
И в руках, когда-то строгих,
Был бокал стеклянных влаг.
Ночь сходила на чертоги,
Замедляя шаг.
И позвякивали миги,
И звенела влага в сердце,
И дразнил зеленый зайчик
В догоревшем хрустале.
А в шкапу дремали книги.
Там - к резной старинной дверце
Прилепился голый мальчик
На одном крыле.
9 января 1907
[350x66]
В УГЛУ ДИВАНА
Но в камине дозвенели
Угольки.
За окошком догорели
Огоньки.
И на вьюжном море тонут
Корабли.
И над южным морем стонут
Журавли.
Верь мне, в этом мире солнца
Больше нет.
Верь лишь мне, ночное сердце,
Я - поэт!
Я какие хочешь сказки
Расскажу,
И какие хочешь маски
Приведу.
И пройдут любые тени
При огне,
Странных очерки видений
На стене.
И любой колени склонит
Пред тобой...
И любой цветок уронит
Голубой...
9 января 1907
[350x66]
СКВОЗЬ ВИННЫЙ ХРУСТАЛЬ
В длинной сказке
Тайно кроясь,
Бьет условный час.
В темной маске
Прорезь
Ярких глаз.
Нет печальней покрывала,
Тоньше стана нет...
- Вы любезней, чем я знала,
Господин поэт!
- Вы не знаете по-русски,
Госпожа моя...
На плече за тканью тусклой,
На конце ботинки узкой
Дремлет тихая змея.
9 января 1907
[350x66]
ОНИ ЧИТАЮТ СТИХИ
Смотри: я спутал все страницы,
Пока глаза твои цвели.
Большие крылья снежной птицы
Мой ум метелью замели.
Как странны были речи маски!
Понятны ли тебе? - Бог весть!
Ты твердо знаешь: в книгах - сказки,
А в жизни - только проза есть.
Но для меня неразделимы
С тобою - ночь, и мгла реки,
И застывающие дымы,
И рифм веселых огоньки.
Не будь и ты со мною строгой
И маской не дразни меня,
И в темной памяти не трогай
Иного - страшного - огня.
10 января 1907
Сперматозоид в складках слизистой оболочки маточных труб продвигается навстречу яйцеклетке.
[показать]
[показать]
[показать]
[показать]
[585x699]
[показать]
[показать]
[показать]
[показать]
[571x699]
[показать]
[показать]
[показать]
[показать]
[399x432]
<<>>
Ольга Ольшак на blogs.mail.ru/bk/vnp74/6C98D9189D3AF715.html
[229x350]