Год назад рак слопал-таки ещё одного человека. Она была родственницей близкого мне человека. Невероятно деятельное и преисполненное жертвенной любви существо. Украинская красавица! Наверное, могла бы победить в схватке с этой тварью, если бы была последовательней, но - испугалась, заметалась, спрятала голову в песок и... 12 июня я пошла в русскую православную церковь в Бостоне на отпевание.
В нашем городе только одна русская православная церковь - русскоязычная. Есть ещё несколько греческих и русских православных церквей (между ними есть какое-то незначительное различие, неуловимое для моего не слишком просвещенного понимания), но только Богоявленская (
http://www.bostonrusschurch.org/ ) ориентирована на действительно русскоязычную паству, хотя я встречалась с прихожанами, которые по-русски - ни в зуб ногой.
Моросил дождь. Мы с мужем подъехали на разных машинах, но взошли в храм вместе. Церковь очень приятная, хоть и небольшая. На всех сводах - роспись в старинной иконописной традиции. Но у икон дорогих окладов нет (не как в Елоховке, например, да и в любой уфимской церкви). Мы остановились у свечного столика: я не знаю, как называются части русской церкви, но та часть, которую в квартире бы я назвала передней была уже заполнена на тот момент парой дюжин близких, пришедших проститься. Однако народ продолжал прибывать: покойница была широкой души человеком, и работала в агентстве по уходу за стариками, получая за свой труд сущие гроши, чем снискала благодарность родственников своих подопечных.
Она не нуждалась в деньгах. Её муж (ныне вдовец) - программист; он зарабатывает очень приличные деньги, при том, что жили они хоть и в достатке, но без излишеств. Просто - когда-то пришлось устроиться на эту работу, чтобы с чего-то начать американское существование, а потом совесть не позволяла оставить своих немощных и капризных клиентов: кто ещё будет сносить их причуды... Так и тянула их до самого конца, даже когда боль стала закручивать гайки. Может, пару недель только перед самым концом перестала ходить на работу...
Гроб стоял посреди церкви на небольшом постаменте, в окружении цветов, венков и корзин. Настоятель, довольно молодой священник приятной наружности читал молитвы. Ещё более молодой, но очень толстый церковный чин в простой рясе вторил ему. Служба длилась час. Спустя некоторое время после начала, батюшка обернулся к пришедшим и, взяв краткую паузу между молитвами очень спокойно, деловито, но почтительно и любезно попросил нас, толпящихся в передней части проходить во внутреннее помещение и вставать поплотнее вкруг гроба, дабы предоставить возможность всем, пришедшим проститься, зайти внутрь, а не мокнуть под дождём. Всего там было человек, я думаю, пятьдесят. Приблизившись ко гробу и оказавшись, таким образом, в непосредственной близости от батюшки, я стала прислушиваться к старославянским словам молитвы, неожиданно обнаружив, что смысл их прост и понятен, за исключением тех мест, где священник (чей родной язык явно не русский, т.к. в нём присутствует солидный американский акцент) путался в прочтении, пытаясь по нескольку раз выговорить (выпеть) трудные слова, в результате чего я теряла нить. Но чувствовалось, что всё происходящее не просто действо и долг службы для этих двух людей, а - дань глубочайшего убеждения в необходимости обряда. Никакой напыщенности там не было. Я говорю об этих вещах потому, что в Российских церквах многократно была свидетельницей религиозной выспренности и заносчивости священнослужителей, порождённой, как мне показалось, недостатком теологического образования, замещённого по закону о заполнении пустот, религиозным фанатизмом и шовинизмом. Сталкивалась с такими явлениями, как и с лукавством и лицемерием служителей культа, в Уфе и глубинке. Про Москву ничего не знаю... Но здесь...
Я была на других похоронах: провожали навсегда дедушку моей подруги. И молился по ней (и "командовал парадом") хасидский раввин, бывший москвич, избегавший смотреть людям в глаза и говоривший длинными, неоконченными предложениями. Мне довелось как-то праздновать пасхальный сейдер в синагоге, возглавляемой этим человеком, каковое празднование кончилось моим коллапсом, наступившем в результате слишком пространных речей на трёх языках, повлекшим гипогликемию и последовавшее за ней острое алкогольное отравление. И это притом, что столы ломились от обилия изумительно приготовленной, но давно остывшей еды, а вина было выпито всего-то два бокала. Это был мой второй опыт общественного празднования песаха. Первый раз это произошло в Уфе - в фойе Русского Драматического театра, что на Горсовете. Тот был организован не духовными лидерами, а активистами еврейской городской общины, и стал настоящим праздником для всех собравшихся, независимо от национальной и религиозной принадлежности. А здесь, в Бостоне, молодой ребе, который, как мне чудится, в "прошлой жизни" был комсомольским лидером, упивался звучанием своего голоса, вещавшего банальности на русском,
Читать далее...