Толстой Алексей Николаевич (1883—1945), русский писатель
• ...нет такого народа, кто не искал бы в своей жизни утверждения национальной гордости.
• ...о храбрости больше всего говорят трусы, а про благородство - прохвосты.
• В искусстве всегда и во все времена два побуждающих начала - познание и утверждение познание психической природы человека и утверждение этой природы в действительности.
[400x467]
· Многие спокойные реки начинаются шумными водопадами, а ни одна не скачет и не пенится до самого моря.Но это спокойствие часто признак великой, хотя скрытой силы: полнота и глубина чувств и мыслей не допускает бешеных порывов; душа, страдая и наслаждаясь, дает во всем себе строгий отчет и убеждается в том, что так должно; она знает, что без гроз постоянный зной солнца ее иссушит.
Наполеон Бонапарт
• Последнее слово всегда остается за общественным мнением.
• Со смелостью можно все предпринять, но не все можно сделать.
• У политики нет сердца, а есть только голова.
Как-то так получилось, что до тридцати лет не целованным был. Всё думал, что вот-вот встречу чудесную девушку, которую полюблю по-настоящему, всем сердцем, всею душой. Время незаметно бежало, а девушка мечты так и не встретилась. И нужно это было мне, балбесу, проболтаться. Сели мужики с бригады на перекур и меня к ним нечистый принёс. Я хоть и не курю, однако присел передохнуть немножко, и послушать бугра, что как раз начал рассказывать о своих похождениях на любовном фронте.
- Ну вот, я к ней прихожу с бутылкой, с коробкой хороших конфет. Сели мы, по рюмашке выпили. Я ей баки забиваю: ля-ля-ля там, лясим-трясим – а сам уже плотненько к ней придвинулся, обнял уже… Ну, не маленькие и сами знаете, как это делается. Правда, Ванька? – неожиданно обратился он ко мне, наверно потому, что я очень уж внимательно его слушал, неотрывно глядя прямо в лицо.
- Не знаю, - вырвалось у меня, и почувствовал, что краснею.
Высказывания, цитаты и афоризмы Толстого Л.Н.
· Большая часть мужчин требует от своих жен достоинств, которых они сами не стоят.
Сидел Петр за столом с замученным, страдающим видом и лениво ковы-рялся ложкой в тарелке супа. Изредка подносил ложку к губам, да и то полупус¬тую, так как из-за сильного дрожания рук, половина супа по дороге расхлюпы¬валась.
- Ешь скорей, а то еще, гляди, заснешь над тарелкой, - сказала ему его жена Катя, еще довольно молодая женщина, крутившаяся тут же в веранде.
- Ой, не могу, - со страдающим видом выдохнул Петр и попросил: - Дай хоть немножко, - подсовывая по столу, по направлению к ней гранчак.
Тускло светит под потолком, голая лампочка без абажура. Наполняет желтоватым светом небольшую комнату, чисто выбеленную известью. Я полулежу на узкой коротенькой кровати, читаю книгу. Моя бабушка полная, круглолицая пожилая женщина, сидит возле кухонного стола, на стареньком деревянном стуле, с высокой спинкой. На голове её был повязан концами назад, беленький штапельный платок в разноцветный мелкий цветочек. Из-под него выбивается прядь поседевших волос. На толстом кончике её носа прицепились большие, в грубой пластмассовой оправе, очки. Она смотрела сквозь мутные, залапанные пальцами стёкла, зашивала, или точнее штопала толстые шерстяные носки. Бабушка добросовестно заштопывала дырку на пятке, тщательно наложила на неё с десяток метров чёрной нитки двадцатого номера. Управившись, сделала несколько узелков и перекусила зубами остатки нитки. Затем засунула ладонь в носок, растопырила там пальцы и придирчиво рассматривала результат своего труда. Одобрительно усмех-нувшись, хмыкнула носом, не разжимая губ. И глянула на меня поверх очков, желая убедиться – вижу ли я, что она уже управилась с одним. Я, краешком глаза вижу всё это, но делаю вид, что целиком поглощён книгой, и не обращаю на неё, ну, совершено, никакого внимания. Она снова посмотрела сквозь очки на заштопанную пятку и удовлетворенно пробормотала себе под нос:
Это цитата сообщения LydiaF Оригинальное сообщение
Дети – это счастье, дети – это радость,Дети – это в жизни свежий ветерок.
Их не заработать, это не награда,
Их по благодати взрослым дарит Бог.
Дружили три мальчика: Коля, Толя и Миша. Всегда они были вместе и никогда не ссорились. И вот однажды собравшись на песке, они решили построить дом.
- Чур, я буду каменщиком – как мой папа, сказал Коля. – Буду дом строить.
- А я водителем, - крикнул Толя, выбрав профессию отца, и добавил, нажимая на букву "р": - Буду пр-р-ривозить тебе р-раствор кир-р-рпич.
- А я, как мой папа, буду на ластволомешалке лаботать, - сказал Миша, заменяя букву "р" буквой "л", так как никак не мог научиться произносить столь трудную букву. – Ластвол буду вам делать.
И сразу же от слов перешли к делу, дружно и весело принялись за работу. Миша принёс кружку с водой. Воду лил в ямку, размешивал песок и грузил его на кузов Толиного самосвала.
[275x183]Начало восьмого утра. Буквально час, назад выглянув из окна квартиры во двор, сдавленный с четырёх сторон пятиэтажками, редко можно было увидеть прохожего. Да и тот спешил домой с бидончиком молока к завтраку. Сейчас, когда на часах стрелки перевалили за семь, двери подъездов стали чаще и чаще стучать, захлопываясь силой пружины установленной на них. Из подъездов всё больше выходило людей, торопливо пересекающих в разных направлениях двор, спешили к своим рабочим местам. И если смотреть сверху, с этажа пятого-девятого, то люди кажутся маленькими, какими-то приплюснутыми и снуют по двору, разбегаясь во все стороны, словно комарики в потревоженном муравейнике.
Вон с третьего подъезда вышла стройная представительная дама в новеньком, безупречно выглаженном костюме и с высокой причёской, очень идущей к её симпатичному лицу. На котором застыло весьма серьёзное, даже слегка строгое выражение. На вид ей больше тридцати – тридцати двух лет нельзя было дать. Но когда беседуешь с ней и всматриваешься в неё по пристальней, то невольно возникало впечатление, что она значительно старше. А вот почему появлялось такое чувство, переходящее, со временем, в непоколебимую уверенность? Что выдавало её возраст? В чём? В каких чёрточках это улавливалось? Так определить и не удавалось.
Это цитата сообщения Лариса_Воронина Оригинальное сообщение
Отцы, не оставляйте сыновей!
Не унижайте их подарком к дате...
Все можно изменить в судьбе своей.
Но только сыновей не покидайте.
Провернув удачную афёру, Витёк безгранично довольный собою, возвращался домой. Он, гордо вскинув голову, выпятив, распирающую радостью, грудь, не спеша, вышагивал от платной автостоянки, где оставил на ночь, своего жигулёнка. Ему было несказанно приятно ощущать тяжесть двух пачек новеньких сторублёвок, отдувавших левую половинку пиджака на его груди.
- Дураки! Ну-у-у дураки, - взахлеб от восторга бормотал Витёк. – Вот дураки так дураки! Это же надо отвалить столько денег за такую ерунду. Я не ожидал, что они даже торговаться не станут, а так сразу и отвалят двадцать тысяч, как одну копеечку. Да такое мне и присниться не могло, чтобы столько на той ерунде заработать. Во, как здорово жить, когда есть дураки-и-и. О-о-о, нужно это дело отметить и выпить за то, чтоб не переводились дураки на свете. Вы¬пить! Обязательно выпить. Но куда пойти?
Как-то ранней весной 2007 года, мне нужно было по своим делам добраться в центр города. Я сел в маршрутное такси нужного мне номера. В салоне, как часто бывает, работало радио. Ведущий какой-то программы старался вызвать на разговор слушателей, пытаясь поговорить в "живую". Просил их звонить по такому-то номеру и принять участие в разговоре. А сам, насколько я понял, во всю пытался навязать мысль, что дети совершенно ни чем не обязаны своим родителям. И если родители состарились и становятся своим детям в тягость, то следует их сдавать в дом престарелых.
C работы Виктор возвратился позднее обычного, очень уставший и слегка раздражённый. Закрыв за собой дверь, он шагнул по коридору к вешалке и наткнулся на туфли жены.
- Тоже мне... пораскидала обувь, что и пройти нельзя! Будто тяжело ей было сразу их на место поставить, - сердито пробурчал он.
Виктор не спеша, переобулся в комнатные тапочки, снял пиджак, хотел, было повесить на крючок, но увидел, что петелька оборвана, в сердцах бросил его на тумбочку, бормоча себе под нос:
- Говорил ведь, что петелька оборвалась, уже третий день прошёл, а она всё ещё не пришила. Хазя-айка-а, - последнее слово он выговорил зло, как-то очень ядовито, прямо смакуя его.