[336x401]
При перезахоронении гроб с телом Бродского переломился пополам
Десять лет назад, в ночь на 28 января, остановилось сердце Иосифа Бродского, «поэта с огромной буквы, как позднее сказал о нем А. Битов, — и диссидента среднего уровня». О диссидентстве Бродского рассказывать не имеет смысла, он жил, творил в ту эпоху, когда диссидентами в той или иной степени были, пожалуй, все советские люди, за исключением, разве что, членов Политбюро и деградировавших алкоголиков. А вот поэзия Бродского, особенно его Нобелевское лауреатство, и по сей день является предметом горячих споров как среди литературоведов, так и среди простых любителей.
Не стану переписывать его биографию. Давайте просто перечитаем воспоминания современников и дневниковые записи самого Иосифа Александровича.
«Что толкнуло меня на поэтическую стезю? Таких импульсов было, пожалуй, два. Первый, когда мне кто-то показал «Литературку» со стихами Слуцкого. Мне тогда было лет шестнадцать. Я в те времена занимался самообразованием, ходил в библиотеки. Нашел том, к примеру, Роберта Бернса, Гарсиа Лорку. Мне все это ужасно нравилось, но сам я ничего не писал, даже не думал об этом. А тут мне показали Слуцкого и я, что называется, «заболел рифмовкой». А второй импульс, который, собственно, и стал поворотным моментом жизни, имел место в 1985 году. В геологических экспедициях в ту пору подвизался такой поэт — Владимир Британишский. И кто-то мне показал его книжку, которая называлась «Поиск». Ну, я ее прочитал и подумал, что на эту тему можно написать и получше. Что-то вроде амбициозности во мне появилось».
Как у большинства талантливых поэтов, начало творческого пути у Бродского было отнюдь не безоблачным. На жизнь он зарабатывал всем, чем придется. Работал кочегаром, лаборантом, лесником, даже санитаром в морге. В 1958 году в литобъединении технологического института познакомился с Е. Рейном, А. Найманом и Д. Бобышевым; это именно их Ахматова позже называла «волшебным хором», а Галич — «мушкетерами с пером в руках вместо шпаги».
О знакомстве с Анной Андреевной у Бродского написано так: «Самое интересное, что начало этих встреч я помню не очень отчетливо. До меня как-то не доходило, с кем я имею дело, тем более, что Ахматова хвалила мои стихи, а похвалы меня не интересовали. Однажды, когда мы завтракали на веранде, произошла любопытная беседа. Ахматова вдруг говорит: «Вообще, Иосиф, я не понимаю, что происходит; вам же не могут нравиться мои произведения». Я, конечно, взвился, заверещал, что все наоборот. Но, до известной степени, задним числом, она была права. То есть в те первые разы меня в основном привлекало чисто человеческое, а не поэтическое общение. В конце концов, я был нормальный молодой советский человек. «Сероглазый король» был решительно не для меня, как и «перчатка с левой руки». Все эти вирши не представлялись мне шедеврами. Так я думал, пока не наткнулся на другие ее стихи, более поздние».
Свободный образ жизни молодого поэта в те годы не мог не раздражать власть имущих. В ноябре 1963 года в «Вечернем Ленинграде» появился фельетон «Окололитературный трутень», автором которого был некто Лернер, руководитель так называемой «добровольной дружины». Главным объектом ДНД была гостиница «Европейская», где всегда жило много иностранцев. Располагалась она, по иронии судьбы, на улице Исаака Бродского. Не поэтому ль именно Иосиф стал главным героем опуса, ведь общались с иностранцами и другие начинающие литераторы. А уж фарцовщики всех мастей — те вообще околачивались там постоянно.
Тем не менее фельетон нашел «широкий отклик в сердцах простых советских граждан», ибо тунеядцы тогда преследовались законом. А разве поэт, человек, формально не работающий, не подходил идеально под это понятие? Опасаясь последствий, Бродский почти всю зиму провел за городом, на дачах у знакомых, иногда уезжая в Москву, пытался даже устроиться на работу. Но 13 февраля 1964 года, когда возвращался из Тарусы, все же был арестован. А уже через пять дней состоялся суд.
Бродского отправили на психиатрическую экспертизу, правда, незаангажированные врачи признали его вменяемым. Повторный суд приговорил «тунеядца» к пяти годам принудительных работ на Крайнем Севере. Этапом он был доставлен в деревню Коренская Коношского района Архангельской области. «Какую биографию творят нашему рыжему! — восхищенно воскликнула, узнав о приговоре, Ахматова. — Как будто он нарочно подговорил и судей, и
Читать далее...
[300x225]Внутренний мир большинства двуногих на нашей планете умещается в рамках кухонь и офисов, клубов и пляжей, примитивных животных инстинктов и виртуальной ТВ-реальности.