[600x600]
А между тем, сегодня ж пятница! Помните милую горничную Эмиля Митцмахера? У неё товарка имеется. И как позирует, как позирует! Точно на фотографию для возлюбленного. И думается, что подпись на обороте будет в стиле Носова: «Живу я хорошо. Что хочу, то и делаю: хочу — гребешком причёсываюсь, хочу — на телевизоре играю, ем и пью что хочу или на кровати валяюсь. И кровать моя, а хозяин там, в углу спит, на коврике. Здесь всё моё! И стол мой, и буфет мой, и всё, что в буфете, тоже моё!» Везёт же некоторым... :)
Хороших вам выходных!
[показать]
Emille Pierre Metzmacher (French, 1815 – 1890) «An Elegant Maid»
© Шарль С Патриков
Ранее пост о Русском серебре и эмали смотрите тут:
Среди посуд столовых, или питейных, особое место занимал ковш, один из самых древних на Руси сосудов. Он был известен уже в Х веке и по своей форме напоминал и ладью, и птицу. Ковши могли быть круглые и овальные, со сферическим дном и плоской ручкой-полкой, большие и малые. Золоченные, чеканные, обсыпанные жемчугом, они были предметом гордости и свидетельством богатства своих хозяев.
Александр Сергеевич Пушкин
Элегия
Безумных лет угасшее веселье
Мне тяжело, как смутное похмелье.
Но, как вино — печаль минувших дней
В моей душе чем старе, тем сильней.
Мой путь уныл. Сулит мне труд и горе
Грядущего волнуемое море.
Но не хочу, о други, умирать;
Я жить хочу, чтоб мыслить и страдать;
И ведаю, мне будут наслажденья
Меж горестей, забот и треволненья:
Порой опять гармонией упьюсь,
Над вымыслом слезами обольюсь,
И может быть — на мой закат печальный
Блеснет любовь улыбкою прощальной.
Исполняет А. Суханов
[700x525]
[507x82]
[600x501]
К концу девятнадцатого века все страны мира довольно четко делились на «кофейные» и «чайные». В первых прижилась привычка к кофепитию, а во вторых – к потреблению чая. У России, как обычно, и здесь оказался свой, «особый» путь. Она была страной одновременно и «кофейной», и «чайной».
Кофе пили преимущественно в Петербурге, в прибалтийских губерниях и в Царстве Польском, а также на Кавказе и в Закавказье. На Кавказе кофе стал любимым напитком в 8-9 веке. Сюда его принесли завоеватели-арабы. От арабов к кофе пристрастились турки, балканские народы, греки и итальянцы. А после осады Вены турками в 1683 году, благодаря стараниям Юрия-Франца Кульчицкого, на кофе прочно «подсели» сначала жители Вены, а затем все немцы. Настолько прочно, что под немецким влиянием «кофейниками» стали даже голландцы, хотя именно они одними из первых завезли в Европу из Китая чай. К слову сказать, именно в Германии, в Гамбургском порту, до сих пор находятся самые большие склады кофе в мире. Так что любовь к питью кофе в северо-западных губерниях Российской империи и в Петербурге – немецкая мода. Заметим, впрочем, что Пруссия довольно долго оставалась «чайной» страной.
Венецианские маски являются символом ежегодного Венецианского карнавала. Однако маски использовались и в обычной жизни, чтобы скрывать лицо, например для романтических свиданий или, что гораздо хуже, преступлений.
Зимой Фома стал развлекать себя набегами на хорошо охраняемый элитный дом. Первое время самодовольная охрана не обращала внимания на рыжего хитреца, спокойно шествующего за жильцом дома к лифту. Каким-то образом Фома выбирал себе нужный этаж, а там уже сам разбирался со сложными переходами, лестницами, люками и лючками. Несмотря на свои гигантские размеры, Фома исключительно ловко передвигается по тонким перилам лоджий, перепрыгивает жуткие пропасти между отдельными балконами. Он использует все современные достижения архитектуры, оставляющей грамотному зверю массу лазеек для проникновения. Фому на прошлой неделе почти что сгубила его порочная страсть к рыбе. На одном из балконов на столе был разложен чудесный набор для предполагаемого вечернего пиршества. Фома его устроил в удобное для себя время, сожрав несметное количество осетрины, белужьего бока и балыка. Не рассчитал Фомушка – жирный балык попался, что заставило его дважды спускаться вниз с шестнадцатого этажа в сквер. По возвращении Фома был изловлен сильно поддатым, тщедушным волосатым художником Хаврониным. Тот не выдержал веса Фомы, поскользнулся на рыбьей шкурке и тяжело грохнулся на балконный пол. Фома, по словам художника, привел его в чувство, облизывая убогие щеки Хавронина. А то бы простыл художник на ноябрьском морозе в драных трениках. Как часто случалось, вместо наказания Фома был угощен колбасой и пивом, а потом отпущен с миром через дверь.
[400x400]
[525x700]
[показать]
[600x398]