Орел учился у вороны каркать
и приобрёл умение поддакивать.
[601x21]

Кого глупей учёный дурачок?
Осла, которому учёба невдомёк.
[601x21]

Свеча, сгорая, людям светит.
Подобно ей, мудрец живёт на свете.
[601x21]

Посредственный учитель объясняет.
Хороший на учёбу вдохновляет.
[601x21]

Улыбка женщины, стакан вина,
И жизнь опять надеждами полна.
[601x21]

Друзьям все тайны разглашать нельзя.
Помимо вас есть у друзей ещё друзья.
[601x21]

Что в темноте сверкает, как бриллиант?
То искра божия, талант.
[601x21]

Скажу для темного народа:
неравенство в умах и есть свобода.
[601x21]

Законам божьим подчиняться, а не людям.
Тогда удача с вами будет.
[601x21]

Себя любить? Да разве это грех?
Опаснее любить огульно всех.
[601x21]

Пробило десять. В доме тишина.
Она сидит и напряженно ждет.
Ей не до книг сейчас и не до сна,
Вдруг позвонит любимый, вдруг придет?!

Пусть вечер люстру звездную включил,
Не так уж поздно, день еще не прожит.
Не может быть, чтоб он не позвонил!
Чтобы не вспомнил- быть того не может!

«Конечно же, он рвался, и не раз,
Но масса дел: то это, то другое…
Зато он здесь и сердцем и душой.»
К чему она хитрит перед собою
И для чего так лжет себе сейчас?

Ведь жизнь ее уже не мало дней
Течет отнюдь не речкой Серебрянкой:
Ее любимый постоянно с ней-
Как хан Гирей с безвольной полонянкой.

Случалось, он под рюмку умилялся
Ее душой: “Так предана всегда!»
Но что в душе той- радость иль беда?
Об этом он не ведал никогда,
Да и узнать ни разу не пытался.

Хвастлив иль груб он, трезв или хмелен,
В ответ- ни возражения, ни вздоха.
Прав только он и только он умен,
Она же лишь «чудачка» и «дуреха».

И ей ли уж не знать о том, что он
Ни в чем и никогда с ней не считался
Сто раз ее бросал и возвращался,
Сто раз ей лгал и был всегда прощен.

В часы невзгод твердили ей друзья:
- Да с ним пора давным-давно расстаться.
Будь гордою. Довольно унижаться!
Сама пойми: ведь дальше так нельзя!


Она кивала, плакала порой.
И вдруг смотрела жалобно на всех:
- Но я люблю…Ужасно…Как на грех!..
И он уж вовсе не такой плохой!

Тут было бесполезно препираться,
И шла она в свой добровольный плен,
Чтоб вновь служить, чтоб снова унижаться
И ничего не требовать взамен.

Пробило полночь. В доме тишина…
Она сидит и неотступно ждет.
Ей не до книг сейчас и не до сна:
Вдруг позвонит? А вдруг еще придет?

Любовь приносит радость на порог.
С ней легче верить, и мечтать, и жить.
Но уж не дай, как говорится, Бог
Вот так любить!

Эдуард Асадов
[289x52]

У разлуки женские глаза
И в мольбе протянутые руки...
И слова: "Родной вернись назад...",
Полные отчаяния и муки.

Сколько раз ты нес влюбленный бред?
В зеркало души ее смотрелся?
Сколько раз, в нем оставляя след,
Проникал в ее живое сердце.

Заставляя верить и гореть,
Ждать, мечтать, любить и ненавидеть...
Что пытался в нем ты разглядеть?
Что в конце концов ты там увидел?

Полные сокровищем мечты
Для тебя остались незаметны.
Лишь себя хотел увидеть ты...
В этом нежном отблеске рассветном.

Потому легко ты так порвал
Нить, что протянулась между Вами.
Потому легко ты так сказал:
"Милая, останемся друзьями".

И в чужих теряясь зеркалах,
Носишься теперь по белу свету
Все пытаясь сохранить себя
В их кривых отколках и отсветах.

А из снов, оставленных тобой,
Силясь превозмочь всю боль разлуки,
Тянется убитая любовь
И в мольбе протянутые руки...
Александр Саркисян

О, обреченность женщины - любить!
Прощать мужчин, надеяться и верить,
как чуда ждать звонка и стука в двери,
и каждый раз за все благодарить.
И каждый раз бросаться как в огонь,
забыв свои тревоги и сомненья,
едва скользнет усталая ладонь
по этим волосам, локтям, коленям.
И жадно слушать про его дела,
которые давно своими стали.
И слышать в разговоре те слова,
которые ни разу не звучали.
О, обреченность женщины любой
быть самой доброй, самой нежной, близкой,
всегда способной выносить капризы...
И быть неоцененной!..
Боже мой!
П.Давыдов

Уходит женщина. Уходит
Как солнце с неба, как река
За горизонт по шатким сходням
Травы, кувшинок тростника.
Уходит женщина так просто,
Без слов, без слез, без жалоб прочь,
Как в океане синий остров,
Как день уходит и как ночь,-
Естественно, обычно, вечно.
Уходит женщина. Не тронь.
Так уходя идет на встречу
Кому-то ветер и огонь
Как ливень с тысячей мелодий
Из поля в новые поля
Уходит женщина. Уходит
И гаснут следом тополя.
Уходит женщина. Ни злоба,
Ни просьбы непонятны ей,
Изадержать ее не пробуй,
Остановить ее не смей
Молить напрасно, звать напрасно
Бежать за ней - напрасный труд...
Уходит - и ее как праздник,
Уже, наверно, где-то ждут
С.Орлов

[650x525] [280x40]Золотую осень на пригорке Рисовал Художник молодой Я тебя люблю, - кричал он, - Осень. Я, наверно, раньше был слепой. Осень наряжалась и смеялась Листопадом била по лицу Я с тобою раньше не встречалась, Посмотри, мне рыжее к лицу? День за днем резвились словно дети, Повторяя этот разговор. Золото гуаши на мольберте, На холсте Любви горящий взор. Но своей привычной чередою Снег укрыл опавшую листву И Художник с белою Зимою Позабыл вчерашнюю мечту. Так бывает, что же тут такого За Зимою явиться Весна Не сдержать порыва молодого И опять вскружилась голова. Что ж Художник? Верен лишь привычке: Ничего не путая в судьбе, Загорался, словно сера спички, Так же быстро изменял мечте. Ну, а над камином, словно, память, Память о любви, которой нет – Золото берез и кленов пламя. А в углу пылящейся мольбертInn_Gallery

...Терять рассудок, делаться больным. Живым и мертвым стать одновременно. Хмельным и трезвым, кротким и надменным, Скупым и щедрым, лживым и прямым; Все позабыв, жизнь именем одним, Быть нежным, грубым,, яростным, смиренным, Веселым, грустным, скрытым, откровенным, Ревнивым, безучастным, добрым, злым, В обман поверив, истины страшиться, Пить горький яд, приняв его за мед, Несчастья ради счастьем поступиться, Считать блаженством рая тяжкий гнет, — Как часто нам пленяет взор Небрежно женственный убор! Батист, открывший прелесть плеч, Умеет взгляд к себе привлечь. Из кружев, сбившихся чуть-чуть, Мелькнет корсаж, стянувший грудь, Из-под расстегнутых манжет Оборка выбьется на свет, И юбок пышная волна Под платьем дерзостно видна, А распустившийся шнурок — Для глаза сладостный намек. По мне, так это во сто крат Милей, чем щегольский наряд. Роберт Геррик, пер. Г. Русакова Inn_Gallery

[540x401] [291x31]Концерт. На знаменитую артистку, Что шла со сцены в славе и цветах, Смотрела робко девушка-хористка С безмолвным восхищением в глазах. Актриса ей казалась неземною С ее походкой, голосом, лицом. Не человеком - высшим божеством, На землю к людям посланным судьбою. Шло "божество" вдоль узких коридоров, Меж тихих костюмеров и гримеров, И шлейф оваций гулкий, как прибой, Незримо волочило за собой. И девушка вздохнула:- В самом деле, Какое счастье так блистать и петь! Прожить вот так хотя бы две недели, И, кажется, не жаль и умереть! А "божество" в тот вешний поздний вечер В большой квартире с бронзой и коврами Сидело у трюмо, сутуля плечи И глядя вдаль усталыми глазами. Отшпилив, косу в ящик положила, Сняла румянец ватой не спеша, Помаду стерла, серьги отцепила И грустно улыбнулась:- Хороша... Куда девались искорки во взоре? Поблекший рот и ниточки седин... И это все, как строчки в приговоре, Подчеркнуто бороздками морщин... Да, ей даны восторги, крики "бис", Цветы, статьи "Любимая артистка!", Но вспомнилась вдруг девушка-хористка, Что встретилась ей в сумраке кулис. Вся тоненькая, стройная такая, Две ямки на пылающих щеках, Два пламени в восторженных глазах И, как весенний ветер, молодая... Наивная, о, как она смотрела! Завидуя... Уж это ли секрет?! В свои семнадцать или двадцать лет Не зная даже, чем сама владела. Ведь ей дано по лестнице сейчас Сбежать стрелою в сарафане ярком, Увидеть свет таких же юных глаз И вместе мчаться по дорожкам парка... Ведь ей дано открыть мильон чудес, В бассейн метнуться бронзовой ракетой, Дано краснеть от первого букета, Читать стихи с любимым до рассвета, Смеясь, бежать под ливнем через лес... Она к окну устало подошла, Прислушалась к журчанию капели. За то, чтоб так прожить хоть две недели, Она бы все, не дрогнув, отдала! Эдуард Асадов Inn_Gallery

Ангел плачет… Видно, потерялся, Не нашел того, кого берег, И того, к кому в ночи являлся, И кого он пристально стерег... Ангел плачет, крыльями колышет, И лицо закрыл от всех руками. А прохожие не видят и не слышат - Заняты своими пустяками... Ангел плачет горько и с надрывом, Где его заблудшая душа, В этом нашем мире суетливом, Где живут создания, греша?.. Ангел плачет, за людей страдая, Души редко стали попадать За врата божественного рая. Слишком поздно, можно опоздать... «Ангел плачет! Ангел плачет, мама!» - Тычет пальчиком испуганный малыш, «Это клоун, акция, реклама… Он специально, ради денег лишь!» Ангел плачет горько от бессилия, Смотрит на наш мир, как на мираж... Где все больше злобы и насилия, Слыша в спину злобное «алкаш»… Ангел плачет, но помочь не может, Люди выбирают сами путь... Помоги очистить души, Боже! Помоги спасти их и вернуть! Марина Бойкова

Inn_Gallery

Стучали за окном колеса,
Сквозь темноту летел вагон.
В купе маячил знак вопроса:
- Что делать дальше, - думал он.

Ночь надвигалась неизбежно,
Ладоням стало горячо.
Она придвинулась небрежно,
Задела грудью за плечо.

Здесь нет свидетелей и судей,
Распорядилась так судьба.
И пусть случится все, что будет,
Раз каждый сам себе судья.

Как пахнут губы незнакомо!
Как сильно притяженье тел!
И, в отраженье заоконном,
Мужчина женщину раздел.

Нам часто не хватает ласки,
Хотя бы раз забыться всласть.
В купейной тесноте и тряске
Такая бешеная страсть!

Летела ночь, и поезд мчался.
Забыв про завтра и вчера,
Мужчина с женщиной обнялся
И целовался до утра...

... Потом, одетые, за чаем
Вели неспешный разговор.
А, может, просто так молчали,
Как будто вместе с давних пор.

Все оборвалось очень резко,
Когда приблизился вокзал.
Она сказала:
- Вы прелестны!
- Я позвоню, -
Он ей сказал.

Ни имени, ни телефона,
Ни адреса никто не взял.
Поцеловались отрешенно
И разошлись в огромный зал.

С тех пор обоим часто снится
Купе, знакомство, шепот, стон …

Не закрывается страница,
Опять сквозь ночь летит вагон.

Петр Давыдов

Как-то в одно селение пришёл и остался жить старый мудрый человек. Он любил детей и проводил с ними много времени. Ещё он любил делать им подарки, но дарил только хрупкие вещи. Как ни старались дети быть аккуратными, их новые игрушки часто ломались. Дети расстраивались и горько плакали. Проходило какое-то время, мудрец снова дарил им игрушки, но ещё более хрупкие.
Однажды родители не выдержали и пришли к нему:
— Ты мудр и желаешь нашим детям только добра. Но зачем ты делаешь им такие подарки? Они стараются, как могут, но игрушки всё равно ломаются, и дети плачут. А ведь игрушки так прекрасны, что не играть с ними невозможно.
— Пройдёт совсем немного лет, — улыбнулся старец, — и кто-то подарит им своё сердце. Может быть, это научит их обращаться с этим бесценным даром хоть немного аккуратней?
[364x260]

Перроны, перроны, платформы, вагоны!
Мечусь, как шальная, мой поезд уходит!
И срок на исходе, и нервы на взводе.
Туннели, перроны… Да кто же так строит?!

Таблички, табло… Переполнены залы
Пришедшими загодя или недавно.
На стенах – панно, на полу – чемоданы,
Билетные кассы большого вокзала…

Да где же мой поезд?! Билеты в кармане.
Куда же я еду?! Не помню… Не знаю!!!
Судьбу проклиная, по схеме гадаю,
Мечусь и опять не туда попадаю.

Стою, чуть не плачу! Да что ж за несчастье?!!
В последнее время со мной это часто…
А люди вокруг, как всегда, безучастны…
Ах, вот он! Мой поезд: «Отчаянье – Счастье».

Влетаю стрелой на подножку вагона.
Успела!... Прощайте вокзалы, перроны…
Что будет, не знаю. Как примут, кто встретит?
И стёрто число на обратном билете…

Есть в близости людей заветная черта,
Ее не перейти влюбленности и страсти,--
Пусть в жуткой тишине сливаются уста,
И сердце рвется от любви на части.

И дружба здесь бессильна, и года
Высокого и огненного счастья,
Когда душа свободна и чужда
Медлительной истоме сладострастья.

Стремящиеся к ней безумны, а ее
Достигшие -- поражены тоскою...
Теперь ты понял, отчего мое
Не бьется сердце под твоей рукою.
Ахматова Анна

Роняю… капельки… души…
На строчки… чистым откровеньем…
Дыханьем трепетным в тиши
Почувствуй их прикосновенье…

Дотронься… ласковым теплом,
Позволь душе чуть-чуть согреться…
Не обожги… холодным льдом…
Ведь в каждом слове – капля сердца
[300x318]

Жизнь не кончается тогда,
Когда вздыхают громогласно
Зажатых нервов провода,
И вторит голос: "Все напрасно".

Жизнь не кончается тогда,
Когда в пучине тонут силы,
И ты расставишь в два ряда
Все то, что есть, и то, что было.

Жизнь не кончается тогда,
Когда стук сердца обрывает
Сверлящих мнений череда,
В твою судьбу вбивая сваи…

Жизнь не кончается тогда,
Когда сейчас ты бесполезен,
А только плавится руда,
От боли корчится железо.

А жизнь кончается тогда,
Когда надежды нет следа…
Т.Седакова

Что в сердце нашем самое святое?
Навряд ли надо думать и гадать
Есть в мире слово самое простое
И самое возвышенное - Мать!
Так почему ж большое слово это,
Пусть не сегодня, а давным-давно,
Но в первый раз ведь было кем-то, где-то
В кощунственную брань обращено?
Тот пращур был и темный и дурной,
И вряд ли даже ведал, что творил,
Когда однажды взял и пригвоздил
Родное слово к брани площадной.
И ведь пошло же, не осело пылью,
А поднялось, как темная река.
Нашлись другие. Взяли, подхватили
И понесли сквозь годы и века...

Пусть иногда кому-то очень хочется
Хлестнуть врага словами, как бичом,
И резкость на язык не только просится,
А в гневе и частенько произносится,
Но только мать тут все-таки при чем?
Пусть жизнь сложна, пускай порой сурова.
И все же трудно попросту понять,
Что слово "мат" идет от слова "мать",
Сквернейшее от самого святого!
Неужто вправду за свою любовь,
За то, что родила нас и растила,
Мать лучшего уже не заслужила,
Чем этот шлейф из непристойных слов?!

Ну как позволить, чтобы год за годом
Так оскорблялось пламя их сердец?!
И сквернословам всяческого рода
Пора сказать сурово наконец:
Бранитесь или ссорьтесь как хотите,
Но не теряйте звания людей.
Не трогайте, не смейте, не грязните
Ни имени, ни чести матерей!
Асадов Эдуард

Не торопитесь уходить!
Постойте у открытой двери!
Нельзя же с легкостью забыть
Тех, кто вас любит, кто вам верит!
Не торопитесь отвергать,
Когда вам душу открывают...
Достаньте мудрости печать,
Сумейте просто промолчать!
Вы ведь сумеете, я знаю.
Не торопитесь разлюбить,
Все чувства сразу отвергая, –
Тепла вам может не хватить,
Чтоб отчужденья лед растаял.
Не торопитесь успевать,
Найдите миг остановиться!
А вдруг получится узнать
И там, где надо, появиться...
Не торопитесь все забыть,
От вздорной мысли отмахнуться...
Как нелегко все возвратить!
Как нелегко назад вернуться!

Игорь Федосеев

Всегда найдется женская рука,
чтобы она, прохладна и легка,
жалея и немножечко любя,
как брата, успокоила тебя.

Всегда найдется женское плечо,
чтобы в него дышал ты горячо,
припав к нему беспутной головой,
ему доверив сон мятежный свой.

Всегда найдутся женские глаза,
чтобы они, всю боль твою глуша,
а если и не всю, то часть ее,
увидели страдание твое.

Но есть такая женская рука,
которая особенно сладка,
когда она измученного лба
касается, как вечность и судьба.

Но есть такое женское плечо,
которое неведомо за что
не на ночь, а навек тебе дано,
и это понял ты давным-давно.

Но есть такие женские глаза,
которые глядят всегда грустя,
и это до последних твоих дней
глаза любви и совести твоей.

А ты живешь себе же вопреки,
и мало тебе только той руки,
того плеча и тех печальных глаз...
Ты предавал их в жизни столько раз!

И вот оно - возмездье - настает.
"Предатель!"- дождь тебя наотмашь бьет.
"Предатель!"- ветки хлещут по лицу.
"Предатель!"- эхо слышится в лесу.

Ты мечешься, ты мучишься, грустишь.
Ты сам себе все это не простишь.
И только та прозрачная рука
простит, хотя обида и тяжка,

и только то усталое плечо
простит сейчас, да и простит еще,
и только те печальные глаза
простят все то, чего прощать нельзя...
Евгений Евтушенко

[403x80]

В одной деревеньке жил молодой парень. И был он влюблён сильно и безответно в первую красавицу на всю округу. Девушка владела сердцами почти всех юношей в деревне и очень гордилась своей привлекательностью, но никому не отдавала предпочтение.
И тогда решил юноша стать воином сильным и смелым. И видя могучего бойца, в обмундировании, с наградами, девушка станет его женой. И ушёл он в город, на солдатскую службу. Дослужился до офицера, отличился в боях, возмужал и вернулся героем в родную деревню. Но девушка даже не посмотрела в его сторону. Впрочем, она так и не выбрала своего суженого.
Тогда молодой мужчина решил стать богатым, уж тогда девушка точно не устоит перед дорогими подарками. Поступил он на службу к купцу телохранителем, учился у того. И вскоре открыл своё дело, разбогател и вернулся в родную деревню всеми уважаемым купцом. Но девушка равнодушно приняла его подарки, лишь показала ещё более щедрые подношения от других соискателей её руки.
И тогда решил мужчина набраться мудрости. Оставил он все свои богатства семье и пошёл по миру искать ума. Вернулся он через несколько лет в родную деревню, слывя человеком мудрым. Но не пошёл он к дому красавицы, а стал спокойно жить, делясь с другими своей мудростью.
Прошло время, девушка так и не вышла замуж, считая недостойными её красоты все предложения. Но поток дней неумолим и каждый новый день зеркало отражало всё меньшую привлекательность женщины. И никто уже не хотел брать её в жены. Непомерная гордыня и кичливость отпугивали людей. Оставшись одна, пришла женщина к мудрецу и спросила, хочет ли он взять её в жены. И согласился мудрец.
Возмутились люди:
— Зачем ты берёшь в жёны сварливую старую женщину, которая сделала тебе так много зла?
Улыбнулся мудрец:
— Я вижу только добро. Если бы не она, я бы никогда не стал тем, кем являюсь сейчас.
[348x124]

Какую ж, время, ты имеешь власть?
Еще вчера мы были молодыми –
Нас увлекал в мечту прекрасный вальс,
А нынче вдруг становимся седыми…
Давай не пустим старость на порог,
Глотнем вина иль импортного джина
И в память честно пройденных дорог
С венком сонетов сядем у камина.
Ведь были в жизни радость и добро,
И потому берусь я за перо,
Что не считаю годы за потерю.
А поседеть, ей-Богу, не хитро:
Сказал поэт, что наше «серебро»
Дарует мудрость нам! Я в это – верю!

Ю. Павкин
[588x173]