Расплавленный зной соскользнул под сомбреро
и бусинкой пота стекает в разрез
цветного парео… я на Варадеро
в объятьях с любовником ветреным без…

без яркого мини-бикини из шёлка,
что служит приманкой для взглядов людей…
лишь я и мой ветер – и нежный, и колкий,
пронзающий, буйный, как сотни чертей…

капризно играет лоскутиком ткани,
волну подхватив, брызжет капли на грудь,
глаза закрываю влюбленно и таю...
шумит океан, а мой мачо - чуть-чуть,

слегка прикоснувшись губами сухими,
ложится покорно у ног, словно пёс,
своим дуновеньем испанское имя
мне шепчет, ревнуя к мужчине всерьёз...

вдруг, словно опомнившись, жгучим дыханьем
целует колени… ласкает живот…
и, словно жемчужины, ловит стенанья,
что в изнеможеньи душа издаёт...

Полонина Ирина

[600x450]Что-то звучало, текло, бередило, ласкало, Дух занимался - забыто и сладко-знакомо… Дивная, давняя музыка к нам проникала Через окно или щели панельного дома. Даже, покаюсь, подумалось высокомерно: "Надо же, слушают! - то, что лишь нам, посвящённым, Внятно и дорого… Впрочем, соседи, наверно, Вышли куда-нибудь, радио бросив включённым…" Словно в ответ, полилась она чуточку глуше: Кто-то крутил рычажок в направленье "пиано". Стыдно, наверное, недооценивать души, Лишь за собой оставляя восторг меломана. Будто бы это смятенье, спасенье, отрава - Непостижимая для дилетантов наука, Будто бы нам вручено монопольное право - Губы кусать под Шопена и плакать под Глюка. Inn_Gallery

Что может быть прелестнее и краше
Приветливой улыбки сентября:
Звенит голубизна в небесной чаше,
Парит. И долы, золотом горят,

Протягивают нити-паутинки,
Пытаясь удержать чудесный миг...
О, Бабье лето, светлые поминки.
Последний вздох и просветленный лик.

Еще скользит, ласкаясь, луч и нежит.
И солнце раздевает погодя.
Еще чуть-чуть, а там пускай и скрежет,
И стоны ветра, сполохи дождя!!!
................................
О. Альтовская

[500x421] [402x127] Забыть… Все то, что причиняет боль, Припорошив последним снегопадом. Покой, хранимый тем, что счастье рядом, Не нарушать, сыграв чужую роль. Принять… Бескрайность одиночества как свет, Нахлынувший эмоций радужных волною. И по ночам беседует с луною, Мечтами жить, пока не встал рассвет. Очнуться… После долгих холодов, Покрывших льдом из прошлого мечтанья. Согреться от весеннего дыханья, В пьянящей легкости почувствовав любовь Поверить… В неизбежность лучших дней, Услышав на заре веселый щебет птиц. И среди сотен незнакомых лиц, Увидеть то, что станет всех родней [402x127] Inn_Gallery

[630x488] [400x9]Импозантная Грусть и тихоня Печаль Совершенно случайно столкнулись в кафе, Круглый стол на двоих и жасминовый чай. У неё лишь стихи, у него Santa Fe*. Вдохновенье в глазах и прозрачный ледок, И смущенья волна на простейший вопрос… - Может, Вам чем помочь? Я б, наверное, смог… Жаркий выдох и дым дорогих папирос. В общем, пошл и банален извечный сюжет - Для кого-то судьба, а кому-то игра. Неужели ответит она сразу "нет"? Может быть, не противиться робкому "да"? Просто щедрость принять, не давая взамен Обязательств и клятв, только тело и пыл... ...Улыбнулся скучавший в кафе джентльмен, Вышел с дамой вдвоём, даже чай не остыл. В небе руны легли, изменив радиан, Месяц острым серпом резал звёздную твердь. Как легко нам поддаться на самообман, Принимая за чистое золото медь. Inn_Gallery

Мне бы Осенью стать!
Разлукавиться рыжею бестией!
Облететь, с тонких веток скользя жёлто-красной листвой,
Танцевать! Танцевать и кружиться под странные песни бы!
Из-под кисти художника выпорхнуть сказкой живой!

Мне бы Осенью стать!
Отзвенеть колокольной небрежностью!
Спелым яблоком в руки твои! И ещё, и ещё!..
Мне б дождём распадаться на брызги, считая погрешностью
Тех, кто прячет под зонт своё сердце, а жизнь под плащом!

Мне бы Осенью стать!
Торговать на углу листопадами!
Разменять на улыбки и радость роскошный салют!
Чтоб к ногам моего сумасшествия звёзды попадали!
Мне бы Осенью стать! Ничего, что потом засмеют...
[272x320]

В садах зажглись осенние цветы
И аромат упавших яблок тонок.
Дождь плачет, как обиженный ребенок,
Над хрупкостью несбывшейся мечты.

Уходит август, захватив с собой
Беспечность лета, землянику в чашке,
Трель соловья, доверчивость ромашки,
Жар полдня, шумный пляж, морской прибой.

А мне легко и хочется в полет
Навстречу златолистому мерцанью:
Душа не поддается увяданью,
Когда она о вечности поёт.

Я в листопад богаче всех царей:
В янтарных залах свет царит и нега,
Взлетаю в бездну неба без разбега
Под блюз офонарелых фонарей.

А воздух так прозрачен, что звенит
Струной виолончели паутинка,
И сердце, как любимая пластинка,
Мелодию волшебную хранит.

Осенний сад. Промокшая скамейка.
И листья подметает, неспеша,
Усталый дворник в ветхой телогрейке.
А под скамейкой съёжилась душа.
Да, да, душа. Обычная, вот только
Промокла и от холода дрожит,
И вспоминает, как хозяин колко
Сказал: "Душа, ты мне мешаешь жить.
Болишь по каждой убиенной мошке,
Сжимаешься от плача малыша,
Мой завтрак отдаёшь бездомной кошке -
Я больше не могу с тобой, душа.
Мои глаза давно устали плакать.
Прошу тебя, как друга, уходи."
Она ушла в сентябрьскую слякоть,
И с нею вместе плакали дожди.
Блуждала долго мокрыми дворами,
Заглядывала в окна и глаза.
Над нею осень хлопала ветрами,
И вслух с судьбою спорила гроза.
Осенний сад. Промокшая скамейка.
И листья снова падают, шурша.
Работу кончил дворник в телогрейке.
А под скамейкой умерла душа...
Мария Фурманская

[560x415] Над землёй летели лебеди Солнечным днём, Было им светло и радостно В небе вдвоём. И земля казалась ласковой И в этот миг, Вдруг по птицам кто-то выстрелил И вырвался крик. Что с тобой, моя любимая, Отзовись скорей, Без любви твоей Небо всё грустней. Где же ты, моя любимая, Возвратись скорей, Красотой своею нежной Сердце мне согрей. В небесах искал подругу он, Звал из гнезда, Но молчанием ответила Птице беда. Улететь в края далёкие Лебедь не мог, Потеряв подругу верную, Он стал одинок. Ты прости меня, любимая, За чужое зло, Что моё крыло Счастья не спасло. Ты прости меня, любимая, Что весенним днём В небе голубом, как прежде, Нам не быть вдвоём. И была непоправимою Эта беда, Что с подругою не встретится Он никогда. Лебедь вновь поднялся к облаку, Песню прервал. И, сложив бесстрашно крылья, На землю упал. Я хочу, чтоб жили лебеди И от белых стай, И от белых стай Мир добрее стал. Пусть летят по небу лебеди Над землёй моей, Над судьбой моей летите В светлый мир людей. Мартынов Е. Inn_Gallery

В начале XIII века по городам и деревням Франции, а затем и в других странах, стала распространяться мысль о том, что если взрослым людям за «их грехи» не дано было освободить Иерусалим от «неверных», то это смогут сделать «невинные» дети. Они-то уж сумеют добиться милости от бога, они «чудом» освободят Иерусалим, этим искупят «грехи» народов и добьются таким образом для всех лучшей жизни. К тому же по разным суеверным приметам предсказывалось, что засуха в ближайшие годы будет так велика, что высохнет море и в Константинополь можно будет дойти сухим путем.
Духовенству эта выдумка была на руку. И вот однажды французский пастушок, двенадцатилетний Этьен, живший около города Вандом, увидел сон. К нему явился под видом нищего сам Иисус Христос, и мальчик дал ему хлеба. Христос съел хлеб и в благодарность передал пастушку письмо на имя короля Франции. В этом письме был призыв освободить Иерусалим и послать туда невинных детей-крестоносцев под предводительством Этьена.
Все это, конечно, было внушено религиозному и впечатлительному мальчику, и письмо Христа было сфабриковано духовенством, которое решило использовать Этьена в своих целях.
В мае Этьен пришел в аббатство Сен-Дени в Париже и назвал себя «божьим посланцем», который должен повести детей на освобождение «святой земли».
Священники аббатства ретиво взялись помочь мальчику. Вместе с монахами они составили свиту Этьена и переходили с ним из одной деревни в другую.
Везде он собирал вокруг себя толпы бедняков своим рассказом о «божественном видении». Он показывал письмо, полученное им «от бога», и призывал своих однолеток к походу. Вскоре у Этьена появилось много подражателей, и дети его возраста стали ходить по деревням с призывом идти в «святую землю».
Со всех сторон стали направляться к Этьену толпы детей— большей частью не старше 12 лет. Они шли с крестами и знаменами, распевая церковные гимны. А пастушок Этьен уже был окружен конными телохранителями из духовенства и разъезжал по стране в повозке, украшенной коврами. Народ верил словам, что по велению бога море расступится перед детьми и они перейдут по нему, как по суше, и отвоюют «святую землю». К детям примкнуло много взрослых из крестьянской и городской бедноты, много фанатиков-монахов, а заодно и разных преступников.
Сборный пункт крестоносного воинства был в городе Вандоме. За один месяц здесь собралось до 30 тысяч детей — мальчиков и девочек. Они прошли через Тур и Лион, направляясь в портовый город Марсель. Стройными рядами, распевая гимны, вступили они в предместье Марселя и направились по улицам города прямо к морю. Жители города были потрясены видом этого войска, смотрели на них с благоговением и благословляли на великий подвиг.
Дети остановились на берегу моря, которое большинство из них видели впервые. Множество кораблей стояло на рейде, и море уходило в бесконечную даль. Волны то набегали на берег, то отходили, и ничего не менялось. А дети ждали чуда. Они были уверены, что море должно перед ними расступиться и они пойдут дальше. Но море не расступалось и продолжало плескаться у их ног.
Дети стали горячо молиться.. . время шло, но чуда все не было. Тогда Этьен в отчаянии воскликнул:
— Мы прогневили бога! Надо усиленно поститься и молить бога о прощении! Тогда он смилуется над нами и совершит то, что обещал мне Христос!
Со слезами дети отошли от берега и за городом раскинули лагерь. На другой день к детскому лагерю подъехали несколько богато одетых и вооруженных всадников. Их провели к повозке Этьена, в которой он отдыхал. Всадники сошли с коней и упали на колени перед мальчиком.
— Благородный вождь святого воинства! Мы хотим тоже послужить богоугодному делу! Мы предлагаем перевезти юное воинство на наших кораблях в Константинополь!
— Добрые люди, от всего сердца благодарю вас, но мне нечем вам заплатить! Только бог может вознаградить за доброе дело! — ответил Этьен.
— Нам от тебя ничего и не надо! Мы ждем только милости божьей!—ответили приезжие и тут же послали своих слуг на несколько кораблей, стоявших в гавани.
Корабли спустили шлюпки, и вскоре все дети разместились на семи больших каравеллах. Как только взошла луна, эскадра покинула марсельский рейд, как будто спеша поскорее доставить к месту битвы юных крестоносцев.
Ночью в море поднялся шторм. Ветер срывал паруса, ломал мачты, волны перекатывались через палубы. Дети, запрятанные в.трюмы, горячо молились, но, несмотря на их молитвы, два корабля потонули. Остальные пять, изрядно потрепанные бурей, доставили детей не в Константинополь, а в Египет. Думая, что они в Византии, дети горячо благодарили бога за избавление от смерти и собирались сойти с кораблей на берег. Но тут их постигло горькое разочарование. Корабельная команда согнала их в трюмы и сковала ноги цепями. Затем корабельщики стали их продавать в рабство мусульманам.
Позднее эти преступные работорговцы, обманом заманившие детей на свои корабли, были повешены, но все юное крестоносное войско погибло. Так Читать далее...

Кружит Земля, как в детстве карусель,
А над Землёй кружат ветра потерь.
Ветра потерь, разлук, обид и зла,
Им нет числа.

Им нет числа, сквозят из всех щелей
В сердца людей, срывая дверь с петель.
Круша надежды и внушая страх,
Кружат ветра, кружат ветра.

Сотни лет и день, и ночь вращается
Карусель-Земля,
Сотни лет все ветры возвращаются
Hа круги своя.

Hо есть на свете ветер перемен,
Он прилетит, прогнав ветра измен,
Развеет он, когда придёт пора
Ветра разлук, обид ветра.

Сотни лет и день, и ночь вращается
Карусель-Земля,
Сотни лет все ветры возвращаются
Hа круги своя.

Завтра ветер переменится,
Завтра, прошлому взамен,
Он придёт, он будет добрый, ласковый,
Ветер перемен.

Завтра ветер переменится,
Завтра, прошлому взамен,
Он придёт, он будет добрый, ласковый,
Ветер перемен.
[390x170]

Теперь не умирают от любви — Насмешливая трезвая эпоха. Лишь падает гемоглобин в крови, Лишь без причины человеку плохо. Теперь не умирают от любви — Лишь сердце что-то барахлит ночами. Но "неотложку", мама, не зови, Врачи пожмут беспомощно плечами: "Теперь не умирают от любви..." Друнина Юлия

Назови меня именем светлым,
Чистым именем назови -
Донесется, как песня, с ветром
До окопов голос любви.

Я сквозь грохот тебя услышу,
Сновиденья за явь приму.
Хлынь дождем на шумную крышу,
Ночью ставни открой в дому.

Пуля свалит в степи багровой -
Хоть на миг сдержи суховей,
Помяни меня добрым словом,
Стынуть буду - теплом повей.

Появись, отведи туманы,
Опустись ко мне на траву,
Подыши на свежие раны -
Я почувствую,
оживу.

Александр Яшин

Я все еще его, безумная, люблю! При имени его душа моя трепещет; Тоска по-прежнему сжимает грудь мою, И взор горячею слезой невольно блещет. Я все еще его, безумная, люблю! Отрада тихая мне в душу проникает, И радость ясная на сердце низлетает, Когда я за него создателя молю. Жадовская Юлия Inn_Gallery

— Я жить без тебя не могу,
Я с первого дня это понял...
Как будто на полном скаку
Коня вдруг над пропастью поднял.

— И я без тебя не могу.
Я столько ждала! И устала.
Как будто на белом снегу
Гроза мою душу застала.

Сошлись, разминулись пути,
Но он ей звонил отовсюду.
И тихо просил: «Не грусти...»
И тихое слышалось: «Буду...»

Однажды на полном скаку
С коня он свалился на съемках...
— Я жить без тебя не могу,—
Она ему шепчет в потемках.

Он бредил... Но сила любви
Вновь к жизни его возвращала.
И смерть уступила: «Живи!»
И все начиналось сначала.

— Я жить без тебя не могу...—
Он ей улыбался устало,
— А помнишь на белом снегу
Гроза тебя как-то застала?

Прилипли снежинки к виску.
И капли росы на ресницах...
Я жить без тебя не смогу,
И значит, ничто не случится.

Андрей Дементьев
[504x70]

[640x480] Пейзаж ее лица, исполненный так живо Вибрацией весны влюбленных душ и тел, Я для грядущего запечатлеть хотел: Она была восторженно красива. Живой душистый шелк кос лунного отлива Художник передать бумаге не сумел. И только взор ее, мерцавший так тоскливо, С удвоенной тоской, казалось, заблестел. И странно: сделалось мне больно при портрете, Как больно не было давно уже, давно. И мне почудился в унылом кабинете Печальный взор ее, направленный в окно. Велик укор его, и ряд тысячелетий Душе моей в тоске скитаться суждено. Северянин Игорь Inn_Gallery

[660x538] [312x32]Не ссорьтесь, влюбленные. Жизнь коротка. И ветры зеленые сменит пурга. Носите красавиц на крепких руках. Ни боль и ни зависть не ждут вас впотьмах. Избавьте любимых от мелких обид, когда нестерпимо в них ревность болит. Пусть будет неведом вам горький разлад. По вашему следу лишь весны спешат. По вашему следу не ходит беда. ...Я снова уеду в былые года. Где были так юны и счастливы мы. Где долгие луны светили из тьмы. Была ты со мною строга и горда. А все остальное сейчас как тогда: те же рощи зеленые, те же снега. Не ссорьтесь, влюбленные. Жизнь коротка. Андрей Дементьев [312x32] Inn_Gallery