— Что нужно сделать, чтобы стать просветлённым? — спросили ученики у Мастера.

— Скажите, что падает в воду и не оставляет на ней ряби; проносится между деревьями и не производит ни звука; гуляет в поле и не всколыхнёт ни травинки?

После нескольких недель бесплодных раздумий ученики не выдержали:

— Что же это за вещь?

— Вещь? — переспросил Мастер. — Но это вовсе не вещь.

— Значит, это ничто?

— Можно сказать и так.

— Но как нам найти это?

— Разве я говорил, что нужно искать? Это можно найти, но это никогда не ищут. Ищите, и вы потеряете.
---
-

Жил в деревне один старик. Он был одним из несчастнейших на свете. Вся деревня устала от него: он всегда был мрачен, всегда жаловался, всегда в плохом настроении, всегда кислый. И чем дольше он жил, тем более желчным становился, тем ядовитее были его слова. Люди избегали его: несчастье становилось заразительным. Не быть несчастным рядом с ним было как-то оскорбительно. Он создавал ощущение несчастья и в других.

Но однажды, когда ему исполнилось восемьдесят лет, случилось невероятное. Мгновенно всех облетел слух: «Старик сегодня счастлив, не жалуется, улыбается, у него даже лицо переменилось». Собралась вся деревня. Старика спросили:

— Что случилось с тобой? В чём дело?

— Ничего, — ответил старик. — Восемьдесят лет я старался стать счастливым, и ничего не вышло. Так что я решил обойтись без счастья. Вот почему я счастлив.
---
-

— Каков вкус у твоего блаженства? — спросил кто-то Будду.

— Отпей от моря, — ответил тот. — Отпей от одного берега, отпей от другого, попробуй отпить с середины океана: вкус всегда один, солёный. У блаженства один вкус.
---
-

— Каков вкус у твоего блаженства? — спросил кто-то Будду.

— Отпей от моря, — ответил тот. — Отпей от одного берега, отпей от другого, попробуй отпить с середины океана: вкус всегда один, солёный. У блаженства один вкус.
---
-

— Каков вкус у твоего блаженства? — спросил кто-то Будду.

— Отпей от моря, — ответил тот. — Отпей от одного берега, отпей от другого, попробуй отпить с середины океана: вкус всегда один, солёный. У блаженства один вкус.
---
-

Мулинкьяпутта однажды пришёл к Учителю и высказал ему свое удивление по поводу того, что его проповедь оставляет неразрешёнными целый ряд самых важных вопросов: вечен ли мир или ограничен временем, продлится ли жизнь после смерти и т.п.

— Мне не нравится это, — сказал Мулинкьяпутта. — Поэтому я пришёл к Учителю, чтобы он разрешил мои сомнения, если может. Если же прямодушный человек чего-то не знает, он должен просто сказать: «Я этого не знаю».

Будда ответил ему в своей манере с лёгкой иронией:

— Что говорил я тебе прежде, Мулинкьяпутта? Говорил ли я тебе: «Приходи ко мне и будь моим учеником, я хочу научить тебя тому, вечен ли мир или не вечен, тождественна ли с телом жизненная сила или не тождественна?»

— Ты этого не говорил, владыка.

— Может быть, ты говорил мне: «Я желаю быть твоим учеником. Открой мне, вечен или же не вечен мир»?

Мулинкьяпутта вынужден был отрицать и это.

— Один человек, — продолжал Будда, — был поражён отравленной стрелой. Тогда его друзья и родственники призвали сведущего врача. Что, если бы больной в этом случае сказал: «Я не позволю лечить рану, пока не узнаю, кто тот человек, как его имя, какого он роду-племени, из какого оружия была выпущена стрела»? Каков был бы конец всего этого?

Мулинкьяпутта ответил:

— Человек, скорее всего, умер бы.

Будда сказал:

— Жизнь коротка, энергия ограничена. Не стоит отвлекаться на вопросы, которые не ведут к просветлению. Поэтому, Мулинкьяпутта, что открыто мной, то и считай за открытое, а что не открыто мной, то считай за неоткрытое.

---
-
компания "Город Мастеров" предлагает хорошие двери пвх в Новосибирске

В городе Саваттхи в Северной Индии у Будды был большой центр. Люди приходили туда упражняться в медитации и слушать его беседы о дхарме . Каждый вечер один молодой человек приходил и слушал. Он годами слушал Будду, но ни разу не попробовал изменить себя.

Прошло несколько лет, и вот однажды вечером этот молодой человек пришёл пораньше и увидел Будду одного. Он приблизился к нему и сказал:

— Господин, у меня на уме всего один вопрос, а от него — все сомнения.

— Да? На пути дхармы сомнений не должно быть. Давай разберёмся, какой у тебя вопрос?

— Господин, вот уже много лет я прихожу в ваш центр медитации; я заметил, что вокруг вас много отшельников, монахов и монахинь, а ещё больше — мирян и мирянок; некоторые из них также ходят годами. Я могу видеть, что кто-то из них явно достиг конечной ступени: совершенно очевидно, что они полностью освободились. Могу также видеть, что другие ощутили в своей жизни некоторую перемену: они стали лучше, чем были раньше, хотя я не стал бы утверждать, что они освободились полностью. Но, господин, я замечаю и то, что многие люди, — среди них и я тоже, — остались, как были, а то и хуже стали.

Почему же так выходит, господин? Люди приходят к вам, такому великому человеку, полностью просветлённому, к такому могущественному и сострадательному. Почему же вы не пользуетесь своей силой и состраданием, чтобы освободить их всех?

Улыбнувшись, Будда спросил:

— А где ты живёшь, молодой человек, где ты родился?

— Господин, я живу здесь, в Саваттхи, в этой столице царства Кошала.

— Да, но по чертам твоего лица я вижу, что ты родился не здесь. Откуда ты родом?

— Господин, я родом из города Раджагриха, столицы царства Магадха. Я переехал сюда, в Саваттхи, несколько лет назад.

— И что же, ты порвал всякие связи с Раджагрихой?

— Нет, господин, у меня там родственники, у меня там есть друзья; и там у меня осталось дело.

— Тогда ты, несомненно, частенько наезжаешь в Раджагриху из Саваттхи?

— Да, господин. Каждый год я много раз езжу в Раджагриху и возвращаюсь в Саваттхи.

— Путешествуя отсюда в Раджагриху так много раз, ты, конечно, отлично знаешь дорогу?

— О да, господин, я знаю её досконально. И если бы даже ослеп, то, наверное, смог бы найти путь в Раджагриху — так часто я ходил по нему.

— И твои друзья, знающие тебя хорошо, конечно, должны знать, что ты родом из Раджагрихи и поселился здесь. Они, должно быть, знают, что ты часто наведываешься в Раджагриху и что ты досконально знаешь этот путь?

— О да, господин! Все мои близкие знают, что я часто езжу в Раджагриху и досконально знаю путь туда.

— Тогда должно было бы случиться и так, что некоторые из них приходили к тебе и просили объяснить им путь отсюда в Раджагриху. Ты умалчивал о чём-нибудь в таких случаях или подробно объяснял им путь?

— А что же тут скрывать, господин? Я объясняю им как можно яснее: сначала вы идёте на восток, затем поворачиваете к Бенаресу, продолжаете идти вперёд, пока не дойдёте до Гайи, а там придёте в Раджагриху. Я объясняю им всё очень ясно, господин.

— И эти люди, которым ты даёшь такие понятные пояснения, — все они приходят в Раджагриху?

— Нет, конечно, господин! Только те, которые пройдут весь этот путь до конца, те и придут в Раджагриху.

— Это-то я тебе и объясняю, молодой человек! Ходят ко мне и ходят, зная, что есть человек, прошедший путь отсюда до Нирваны, знающий этот путь досконально. Приходят ко мне люди и спрашивают: каков путь к Нирване, к Освобождению? Что мне скрывать? Я объясняю им этот путь ясно: вот он, этот путь. Если кто-нибудь только кивает головой и говорит: хорошо сказано, хорошо сказано, хороший путь, но я не сделаю по нему ни шагу, замечательный путь, но я не возьму на себя труд идти туда, — тогда каким образом такой человек может достичь конечной цели? Я никого на плечах к конечной цели не несу. Никто не сможет принести другого на плечах к конечной цели. Самое большое — можно сказать с любовью и состраданием: вот он, этот путь, а вот так я прошёл по нему; работайте и вы, идите и вы — и дойдёте до конечной цели. Но каждый должен идти сам, сам сделать каждый шаг на пути. Тот, кто сделал шаг по этому пути, оказывается на шаг ближе к цели. Тот, кто сделал сто шагов, оказывается ближе к цели на сто шагов. Прошедший все шаги дошёл до конечной цели. Но идти по пути вам надо самим.
---
принадлежности для легкого сна, постельное белье, матрасы, ортопедические основания и одеяла оптом

---
-

Гаутама Будда говорил о колесе мира, к которому мы прикованы, и учил отринуть все вожделения и, таким образом избавившись от желаний, войти в ничто, называемое им нирваной.

Однажды ученики спросили его:

— Какое это Ничто, Учитель? Мы все стремимся отринуть, как ты призываешь, вожделения, но скажи нам, это ничто, куда мы вступим, примерно то же, что единосущность со всем сотворённым, когда бездумно лежишь в воде в полдень, почти не ощущая тела, лениво лежишь в воде или проваливаешься в сон, машинально натягивая одеяло, что падает во сне? Так же прекрасно твоё ничто, доброе ничто, или твоё ничто — это обыкновенное ничто, холодное, пустое и бессмысленное?

Будда долго молчал, потом небрежно бросил:

— На ваш вопрос нет ответа.

Но вечером, когда ученики ушли, Будда всё ещё сидел под хлебным деревом и рассказывал другим ученикам, тем, кто не задавал вопросов, такую притчу:

— Недавно я видел дом. Он горел. Крышу лизало пламя. Я подошёл и заметил, что в доме ещё были люди. Я вошёл и крикнул, что крыша горит, призывая тем самым выходить скорее. Но люди, казалось, не торопились, расспрашивая, как там на улице, найдётся ли там другой дом, и ещё в этом роде. Я ушёл, не отвечая. «Такой человек сгорит, задавая вопросы», — подумал я.

В самом деле, друзья, тем, кому земля под ногами ещё не так горяча, чтобы они были готовы обменять её на любую другую, тем советовать нечего.
---
ну а тем кому "загорелось" -- все для свадьбы интернет магазин

Ним Хаким не был человеком выдающихся способностей. Однажды, когда он проходил мимо какого-то дома, оттуда вышли люди и остановили его. «Пожалуйста, войдите, — сказали ему, — и осмотрите нашу хозяйку, она больна».

— Почему я? — удивился Ним Хаким.

— Давным-давно один мудрый человек предсказал её болезнь и сказал, что излечить её сможет только нечто белого цвета, находящееся на высоте пяти футов над землёй. Когда мы искали такой предмет, то увидели вас в белой шляпе и поняли, что ваш рост как раз — пять футов. На самом деле мы хотим использовать вашу шляпу.

— Странно, — подумал Ним Хаким, но в дом всё-таки вошёл и встал в ногах у больной.

После того, как она немного поглядела на него, ей действительно стало лучше и она даже села на кровати.

— Я — прирождённый доктор, — сказал Ним Хаким самому себе. Он забыл, что был всего лишь инструментом.

Это повлекло за собой череду странных событий.

Он решил, что его нынешняя жизнь, как ученика, просто пустая трата времени — ему надо отправиться в мир и добиться признания. Прежде всего Ним Хаким пошёл к пекарю и попросил испечь лепешку для путешествия.

Затем он двинулся в путь.

Вскоре он дошёл до места, где о нём никто ничего не слышал. Он заметил, что у местных жителей была одна проблема. Дикий слон регулярно совершал опустошительные набеги на их поля, а людей, попадавшихся на пути, затаптывал насмерть.

— У меня есть средство от всех болезней, — сказал им Ним Хаким и стал ждать появления слона. Почти тут же все услышали, как тот, громко трубя, идёт по улицам столицы.

Все сразу разбежались. Побежал и Ним Хаким, потому что понял — это нечто совсем иное, чем стоять у кровати больной. Однако слон схватил его хоботом, повалил наземь и стал есть хлеб, вывалившийся из сумки.

В то время как оглушённый Ним Хаким лежал без движения, слон неожиданно стал заваливаться набок и упал. Подождав немного, люди вышли из домов, чтобы посмотреть, что же случилось с их защитником. Они успели увидеть, как слон упал и сдох. Ним Хаким был с триумфом доставлен к королю.

Никто из них не знал, что пекарь, возненавидевший Нима Хакима за его заносчивость и задолжавший ему порядочную сумму денег, решил его отравить и положил в хлеб столько яда, что его хватило даже на слона.

Король, обрадованный счастливым избавлением своего народа, дал Ниму Хакиму новое имя — Ним Мулла. Хаким означает доктор, а Мулла — мастер: ведь то, что сделал Ним, было скорее проявлением мастерства, чем целительства.

— Если вам так нравится, называйте меня мастером, — пренебрежительно сказал Ним, — но я требую, чтобы в качестве награды мне вверили командование всей вашей армией: ведь этот слон постоянно обращал её в бегство.

Частично из-за страха, частично из-за восхищения, частично из-за желания причислить такого человека к своей свите, король присвоил ему полный титул «Маршал Всех Армий, Ним Мулла».

Прошло время, Ним потратил годы, проповедуя свою важность, и вокруг него собрались те, кто знал о его подвиге.

Множество людей пыталось подражать ему, но как они ни смотрели на больных, как ни пытались убивать пробегавших мимо слонов, ничего у них не получалось. «Не оставляйте попыток», — говорил им Ним. Однако неудачи его последователей вкупе с его успехом ещё больше укрепляли веру, что он в некотором роде сверхчеловек. Как бы там ни было, но так это представлялось всем заинтересованным, да и другого мнения ни у кого не было — Ним прочно утвердился в своей роли.

Однажды в стране появился тигр-людоед. Регулярно он прокрадывался в какую-нибудь деревню и всегда уходил с жертвой. Наконец, люди обратились к своему герою — Великому Маршалу Ниму с просьбой избавить их от этого тигра.

Во главе огромной армии Ним выступил против тигра. Разведчики вскоре выследили людоеда. Но, лишь заслышав его голос, войско, как водится, разбежалось, оставив своего предводителя наедине с опасностью. В конце концов, говорили они друг другу, он же сверхчеловек, и это его работа — управляться с подобными делами. Ним, увидев тигра своими глазами и испугавшись до смерти, тут же вскарабкался на ближайшее дерево. Тигр сел около дерева и стал ждать. Это была настоящая осада. Каждую ночь Ним дрожал от грозного рычания, и с каждым прошедшим днём у обоих усиливалось чувство голода.

В конце недели тигр зарычал особенно громко, и Нима, ослабевшего от голода и усталости, охватила столь сильная дрожь, что с пояса у него сорвался кинжал. Как раз в этот момент тигр открывал пасть для очередного рыка.

Кинжал попал ему прямо в глотку, убив его наповал. Лишь через некоторое время Ним догадался, что случилось.

— Ясно, что я — особый инструмент Судьбы, и поэтому — величайший из живущих людей, — сказал он себе.

Ним слез с дерева, отрезал тигру уши и вернулся с ними к королю. Его немедленно объявили Величайшим Победителем в государстве.

Вскоре Величайший Победитель получил новости о вторжении в его страну армии соседнего государства. Несмотря на все чудеса, которые защитили его в прошлом, на этот раз Ним Читать далее...

Ученик спросил Нагсена:

— Что есть Путь?

— Путь — это повседневная жизнь, — ответил Нагсен.

— А можно ли этому научиться? — спросил ученик.

— Если ты попробуешь учиться, — ответил Нагсен, — то будешь далеко от Пути.

— Но если я не буду учиться, то как я смогу узнать, что это Путь? — спросил ученик.

— Путь не принадлежит воспринимаемому миру. Также он не принадлежит и миру невоспринимаемому. Познавание — иллюзия, непознавание — бессмыслица. Если ты хочешь достичь истинного Пути, отдайся свободе, которая есть у Неба.
---

Однажды халиф Гарун аль-Рашид во время беседы со своим наставником сказал:

— Учитель, ты сам знаешь, что по натуре своей я ищущий. У меня есть все блага этого мира, всё, о чём мечтает большинство смертных. Не кажется ли тебе, что, раз я освобождён от мирских забот, коими беспрестанно забиты головы простых людей, мне следовало знать более того, что мне известно теперь?

Учитель выслушал и ответил:

— У всего должна быть своя основа. У тебя, например, имеются все основания для того, чтобы властвовать, для того, чтобы повелевать людям потворствовать твоим желаниям. Но когда нет изначальной основы, человек не только не может сам создать её, но зачастую, подобно тебе, ошибочно полагает, будто он уже обрёл эту необходимую основу.

— Вот ты и научи меня, как её обрести, — принялся настаивать нетерпеливый халиф.

— Для начала я научу тебя осознавать необходимость этой основы, иначе ты не согласишься принять её от познавших, — неторопливо, растягивая слова, ответил мудрец.

Говорить на эту тему дальше он отказался, потому что знал: обучить обещанному можно только при соответствующих обстоятельствах, которые могли бы наглядно пояснить то, чему он будет учить.

Прошло несколько лет, и вот наконец подвернулся подходящий случай. Халиф и мудрец обедали вместе, и во время обеда Гарун обратился к наставнику:

— Учитель, эти сладкие марципановые шарики могут, по-моему, послужить ярчайшим примером того, как человеческие изобретения, если они хороши, быстро распространяются по всему миру, становясь достоянием каждого.

— О халиф! — воскликнул мудрец. — Прошло уже несколько тысячелетий с тех пор, как человек впервые отведал марципанов. Но, несмотря на это, далеко не всякому приятен их вкус. Мало того, есть на земле ещё великое множество таких людей, которые и знать-то о них ничего не знают.

Столь явное умаление его знаний страшно разгневало халифа, но он сдержался и сказал мудрецу:

— Я даю тебе один день для того, чтобы ты смог доказать своё голословное утверждение. И если к завтрашнему вечеру ты не приведёшь ко мне человека, который ничего не знает о марципанах, я вышвырну тебя вон со двора, как обманщика и глупца.

— Я исполню твою волю, — ответил мудрец, — но вовсе не из-за угроз, а потому только, что именно сейчас сложились обстоятельства, которые требуются для наглядной демонстрации необходимости изначальной основы.

Утром следующего дня он вышел на улицы Багдада и не спеша побрёл по ним. Вскоре ему повстречался какой-то селянин, одет он был очень просто и шёл по улице так, словно неведомая сила каким-то непонятным образом забросила его в совершенно чуждый ему мир — во взгляде непритворное удивление, а руки как-то нелепо прижимали к груди кусок хлебной лепёшки.

— Откуда ты и куда? — спросил его мудрец, поравнявшись с ним.

— Но, но… полегче! — выпалил тот в ответ. — Знаю я вас, все вы на мой хлеб падки.

— Вовсе нет, — попытался успокоить его мудрец, — напротив, я хочу угостить тебя кое-чем вкусным.

— С чего бы это вдруг? — спросил крестьянин.

— Чтобы помочь тебе узнать новое и ещё дать возможность одному человеку понять кое-что очень важное, — ответил мудрец.

После долгих уговоров ему удалось притащить упрямца в халифский дворец. Завидев ослепляющие своей роскошью одежды телохранителей халифа, его богоподобных визирей, белоснежный мрамор, фонтаны, несчастный пал ниц и завопил:

— О, я узнал! О, это он пришёл! Настал день воскрешения! О, как великолепен этот зал правосудия Бога единого и всемогущего!

— Ты видишь всё так, как тебе и подобает, но ты ошибаешься, — сказал мудрец.

Потом он ещё долго говорил о чём-то, но бедняга ничего не мог понять и лишь смотрел на мудреца ошалевшими, испуганно-преданными глазами.

Наконец они пришли к халифу и уселись рядом с ним на ковёр. Мудрец указал ладонью на крестьянина и сказал халифу, что исполнил его волю и привёл к нему человека, который ничего не знает о марципанах.

— Ну, это мы ещё проверим, — ответил халиф. — Что это у тебя в руках? — спросил он, обернувшись к крестьянину.

— Пища, — ответил тот.

Халиф подал знак рукой, и ему принесли несколько марципановых шариков.

— Ну, а это что? — спросил он. — Это ведь нечто съедобное, не так ли?

— У нас в деревне живёт очень мудрый человек, — отвечал ему крестьянин, — так вот он, говоря о пище, всегда приводит поговорку: «Финики, вода и ощущения». Воду и финики я знаю, следовательно, это ощущение.

При этих словах мудрец воскликнул:

— О халиф! Этот человек использует, как основу, жизненную мудрость своей деревни для того, чтобы объяснить те явления, которые ему непонятны без более полного объяснения или при отсутствии опыта. Он не испытывает необходимости в марципанах. А если бы таковая и была, нам пришлось бы дать ему больше сведений о них, большую основу для понимания. Точно так же и просвещённому человеку нравятся те предметы, и даже просто их идея, которые развились от основ, отсутствующих или же малоприметных в его собственном окружении.
---

Строительство и Читать далее...

Однажды случилось так, что последователь Нагарджуны, одного из величайших мистиков, которому дала рождение Индия, реализовал своё безграничное существо — мир исчез. Затем появились последователи, а последователи — это всегда копии, ибо они сами не пытаются проникнуть в реальное и не отказываются принимать слова Мастера на веру.

И вот один из таких последователей был великим философом и спорщиком. Он доказывал многими способами, что мира нет. Царь страны позвал его, потому что его имя достигло и дворца, и сказал:

— Ты действительно думаешь, что мир нереален? Подумай дважды, ибо я опасный человек, я человек не слов, я человек действия. И сделаю нечто, что докажет тебе, что мир реален. Поэтому подумай дважды, прежде чем сказать.

Человек сказал:

— Это не тот вопрос, чтобы думать дважды. Я думал миллионы раз и имею все доказательства того, что мир нереален.

Но философ не знал, что собирается сделать царь. А у того был бешеный слон, которого привели во двор, и туда же был брошен философ. Он начал кричать и бегать, а бешеный слон бегал за ним, настиг его и в этот момент философ закричал царю:

— Спаси меня! Слон реален, я беру назад своё утверждение.

Он был спасён. Философ трясся, потел, был избит и изранен во многих местах. Когда он пришёл в себя, царь вызвал его и снова спросил:

— Что скажешь теперь?

Тот ответил:

— Мир нереален.

— Что ты имеешь в виду? Только что, в тот момент, когда слон собирался убить тебя, ты сказал, что мир реален. Теперь ты снова изменился?

— Слон, человек, утверждение — всё это нереально. Слон, бешенство слона, человек, которого ты видишь перед собой, человек, который утверждал, что мир реален — всё это нереально.

Царь сказал:

— Тогда я снова позову бешеного слона.

А философ ответил:

— Тогда то же самое произойдёт вновь: я скажу, что это — реально. Но что я могу поделать?
---
-
для тех кому нужно,здесь вы можете купить дженерик сиалис

У Андаки спросили:

— Понимание и доброта являются частью суфийского Пути; зачем, чтобы там было что-то ещё, кроме любви и красоты; зачем, например, чтобы там были знания и течение времени? И такие вещи, как сомнения и замечания?

Он ответил:

— Для созревания персика необходимы солнце и вода. Вы не видели, что происходит, когда благодатное солнце светит слишком долго или чересчур сильно? Это становится разрушительным бедствием. Поливайте растение правильно, и вода будет истинным благом для него. Поливайте его слишком часто, и растение неминуемо начнёт гнить и испытывать острую боль, что заставит его считать воду не благом, а орудием разрушения.

Давайте человеку непрерывно то, что он называет добротой, — и вы истощите его настолько, что он станет несчастным. Не сделайте вовремя замечание, когда подобная критика может оказать на него соответствующее воздействие, — и вы ошиблись.

Откажитесь поддерживать эти положения как возможные, и в действительности вы не зададите вопросов, которые, как вам кажется, вы поставили.
---

Шли как-то по земле три суфия, и были они столь наблюдательными и мудрыми, что все называли их ясновидцами.

Однажды, во время одного из многих странствий, повстречался им на пути погонщик верблюдов. Завидев путников, он кинулся к ним.

— У меня пропал верблюд, — выпалил он, уставившись на них выпученными глазами. — Вы его не видели?

— Он слеп на один глаз? — спросил один из путников.

— Да, — ответил погонщик.

— И зуба спереди у него не хватает, — добавил другой.

— Да, да…

— А ещё хромает, да? — спросил третий.

— Да, да, да, — обрадовался погонщик.

Тогда все трое указали ему в ту сторону, откуда они шли, и сказали, что он может надеяться найти пропавшего верблюда.

Погонщик, решив, что старцы видели его верблюда, устремился по указанному пути, даже не поблагодарив путников. Но верблюда он не нашёл и подумал, что неплохо бы снова поговорить с ясновидцами, быть может, они подскажут ему, как поступить дальше. Он догнал их уже поздно вечером, когда путники расположились на ночлег.

— У твоего верблюда с одного бока висит бурдюк с мёдом, а с другого мешок с зерном, я не ошибаюсь? — спросил один из них.

— Да, — удивлённо ответил погонщик.

— Он везёт беременную женщину? — спросил другой.

И тут червь сомнения зашевелился у погонщика под сердцем, но, поколебавшись немного, он снова протянул:

— Да-а.

— Мы не знаем, где они, — закончил третий.

Теперь погонщик не сомневался, что именно эти трое украли и верблюда, и женщину, и всю кладь. Ослеплённый гневом, он поволок их в ближайшее село к судье и обвинил старцев в воровстве.

Судья, выслушав погонщика, решил, что дело тут очевидное, и приказал взять всех троих под стражу. Но спустя некоторое время погонщик всё-таки нашёл своего верблюда, который преспокойно пасся на каком-то поле. Вернувшись к судье, он упросил, чтобы ясновидцев отпустили.

Судья, поначалу не позволивший им даже слова сказать в свою защиту, принялся расспрашивать, откуда же им было известно столько подробностей о злополучном верблюде, хотя, и теперь это уже очевидно, они даже не видели его.

— Но мы видели верблюжьи следы на дороге, — ответил один из них.

— Один из отпечатков был очень слаб, отсюда мы сделали вывод, что он хромает, — добавил второй.

— Он обгладывал листы кустарника только с одной стороны дороги, следовательно, он был слеп на один глаз, — продолжил третий мудрец.

— Листья были расщеплены посередине, что указывает на отсутствие среднего зуба, — снова вступил первый.

— Пчёлы и муравьи собирались на разных сторонах дороги: мы увидели, что с одной стороны был пролит мёд, а с другой рассыпано зерно, — сказал второй.

— Мы нашли длинный человеческий волос на том месте, где верблюд останавливался и кто-то слезал с него, это была женщина, — сказал третий.

— На том месте, где она сидела, мы нашли отпечатки её ладоней, тогда мы и подумали, что она, видать, скоро должна разрешиться, коль ей приходится подниматься, опираясь на руки, — заключил первый.

— Но почему же вы не потребовали на суде, чтобы мы выслушали ваши объяснения? — удивился судья.

— Просто мы подумали, что погонщик не оставит поисков пропавшего верблюда и скоро, быть может, найдёт его, — ответил первый ясновидец.

— А найдя его, он подумает, что с его стороны будет весьма благородным поступком добиться нашего освобождения, — сказал второй.

— Любопытство судьи не могло ускорить расследование, — сказал третий.

— Истина, установленная благодаря его собственным действиям, будет для него более очевидна и бесспорна, нежели наша попытка доказать, что мы были задержаны безо всяких на то оснований, — с достоинством прибавил первый.

— По опыту мы знаем, что люди более склонны верить истине, когда думают, что открыли её сами, — сказал второй ясновидец.

— А теперь нам пора в путь. Впереди нас ожидает ещё много трудов, — заключил третий.

И суфии ушли своей дорогой. Они и поныне пребывают в трудах, странствуя по дорогам земли.
---

Правитель города приказал схватить Бузурджмихра и бросить в тюрьму. Ученики пришли навестить своего учителя в заточении. Они были поражены, увидев, что их учитель ничуть не переменился и радостно приветствует их, словно они в гостях у него дома.

— Учитель, что служит вам утешением здесь, в доме печали? — воскликнули ученики.

— Четыре изречения, — ответил Бузурджмихр. — Вот первое: «Зла никому не избежать, ибо всё предопределено судьбой». Вот второе: «Что остаётся делать человеку в несчастье, как не терпеливо переносить свое страдание? Ведь во всей вселенной не только ты испытываешь нечто подобное». Вот третье: «Будь благодарен судьбе за то, что не случилось худшего, — оно всегда возможно». И, наконец, я говорю себе: «Избавление может быть близко, хотя ты и не знаешь об этом».

В этот момент стражники пришли с вестью, что суфий свободен, ибо схватили его по ошибке.
---
-

Рассказывали, что Кайс Ибада заболел, а братья его долго не приходили к нему. Ему сказали: «Они смущены тем, что много должны тебе». А он ответил: «Аллах считает постыдным то, что мешает братьям навестить брата».

Затем он приказал глашатаю провозгласить, что каждый, кто должен Кайсу, теперь свободен от долгов. И порог его дома сломался — так велико было число тех, кто навещал его.
---

Повстречались как-то на дороге трое молодых людей, направлявшихся к суфийскому мастеру Килиди, потому что прослышали о его великой святости и чудесах. Путешествуя вместе, они делились друг с другом тем, что им было известно о Пути и трудностях на нём.

— Исключительно важна искренность по отношению к учителю, — сказал первый юноша, — и, если меня примут в ученики, я сконцентрируюсь на том, чтобы избавиться от моего мелкого эгоизма.

— Искренность, — сказал второй, — конечно, означает полное подчинение, даже когда провоцируется сопротивление, и я, определённо, буду этого придерживаться. Но подчинение означает также отказ от лицемерия — внутреннего желания не подчиняться — и включает щедрость без гордости. Вот это я и попытаюсь практиковать.

— Искренность, устранение мелкого эгоизма, подчинение, отказ от лицемерия, щедрость, — сказал третий, — конечно, необходимы. Но я слышал, что если ученик пытается насаждать всё это поверх своего неизмененного «я», оно становится механическим, ролевым, даже скрывая нежелательные черты, которые ждут, чтобы проявиться. Настоящий ученик — это, несомненно, тот, кто делает не просто противоположное тому, что, как он чувствует, является плохим, но и не носит одежды «добродетели». Говорят, что искателем Истины является хозяин выбора: делать добро или делать то, что должно быть сделано.

Наконец они добрались до дома суфия, и им было позволено посещать некоторые его лекции и принимать участие в различных духовно укрепляющих упражнениях.

Однажды суфий сказал им:

— Дома ли мы, в пути ли — все мы всегда в путешествии. Но чтобы проиллюстрировать это, я дам вам возможность, в воспринимаемой форме, принять участие в такой экспедиции и пронаблюдать.

И они отправились в путь. Через некоторое время первый ученик сказал суфию:

— Путешествие — это, безусловно, хорошо, однако я склонен к служению, суфийской стоянке, на которой можно достичь понимания, работая для других и для Истины.

Суфий ответил:

— Не хотелось бы тебе, в таком случае поселиться здесь, на пересечении дорог, и служить людям до тех пор, пока я не призову тебя к дальнейшей учёбе?

Юноша был доволен возможностью выполнять задание, выбранное по своему вкусу, и его оставили там служить нуждам проходящих путников.

Некоторое время спустя второй ученик сказал суфию:

— Я жажду вырваться из самоцентрированности, чтобы моё командующее я стало способным практиковать искренность. Я хочу остановиться в этой деревне и объяснить мотивы того уважения, что питаю к Вам и к Пути, местным жителям, которые, очевидно, представления об этом не имеют.

— Если таково твоё желание, то я даю своё согласие, — сказал суфий.

Оставив там второго ученика в восторге от такого решения, суфий и третий ученик пошли дальше.

Через несколько дней пути они встретили людей, которые никак не могли решить, кому какой участок земли обрабатывать. Юноша сказал суфию:

— Как странно, люди не видят, что, работая вместе, они могли бы добиться значительно большего. Они бы процветали, если бы объединили свои ресурсы и труд.

— Что ж, — сказал суфий, — теперь ты видишь, что здесь хозяин выбора — ты. Ты видишь альтернативу, а другие — нет, и ты можешь выбрать: сказать им об этом или пройти мимо.

— Я ничего не хочу им говорить, — сказал юноша, — ибо, скорее всего, они не прислушаются к моим словам и, вероятнее всего, обратятся против меня. Поэтому ничего не будет достигнуто, а я лишь отклонюсь от своей цели на Пути.

— Хорошо, — сказал суфий, — вмешаюсь я.

Он направился к этим людям и, известным только ему способом, заставил их отказаться от земли в его пользу. Они с учеником поселились там. По прошествии нескольких лет, когда он научил крестьян трудиться сообща, суфий вернул им землю и её дары, а сам вместе с учеником продолжил прерванное путешествие.

Они отправились в обратный путь и пришли в то место, где оставили второго ученика, но он не узнал их. За годы работы на земле под палящим солнцем их внешний вид изменился, даже говорили они теперь, после долгого общения с крестьянами, несколько по-другому. Поэтому для второго ученика они были просто двумя крестьянами.

Суфий подошёл к нему и попросил рассказать что-нибудь о суфийском учителе, который оставил его здесь несколько лет назад.

— Не говорите мне о нём, — сказал бывший ученик, — он оставил меня здесь создавать ему репутацию, дав понять, что вернётся за мной и будет учить дальше, но прошло уже столько лет, а от него — ни слова.

Как только он произнёс эту фразу, по какой-то причине, возникшей в далеких Сферах, к ним подошли несколько жителей деревни и схватили его. Путешественники спросили главного из них, в чём дело.

— Этот человек, — ответил тот, — пришёл сюда и проповедовал о неком великом духовном человеке — своём учителе. Мы приняли его, и он стал богатым и уважаемым в нашей деревне. Но пять минут назад мы решили, что он — лжец и мошенник и его надо убить.

И как путешественники ни пытались, им ничего не удалось сделать, и крестьяне утащили бывшего Читать далее...

Ученик прервал суфия, который пересказывал одну из иллюстрирующих историй Мастеров прошлого, и сказал:

— Может быть, это и противоречит правилам поведения в собрании, и даже больше того — тому, как требуется вести себя, когда тебя проверяет учитель, но я вас прерву. Прошу вас не отказать мне в моей нужде: мне необходима информация.

Суфий промолвил:

— Мы готовы выслушать вас, хотя, когда вопрос задаётся в такой форме, он, скорее всего, не принесёт пользы ни вам, ни нам.

Ученик поблагодарил суфия и продолжил:

— Мой вопрос таков. Мы постоянно заостряем внимание на совершенных свойствах суфийских Мастеров прошлого и на иллюстрациях их мудрости и превосходства над обычными людьми. Но мы ничего не слышим об их недостатках и неудачах. Ведь были же случаи, когда они оказывались неспособными достичь того, к чему стремились. Надо, чтобы равновесие в данном вопросе было соблюдено.

Суфий сказал:

— Зеленщик не хранит гнилых яблок — он выбрасывает их на помойку. Тех, кто обращается к врачу с целью увидеть его умерших пациентов, следует направлять в мертвецкую. Если вы желаете инспектировать мусорные ящики этого мира, то вам надо найти мусорщика, чтобы он показал вам место, где они есть. Далеко не всегда, рассматривая ломаные линии, можно узнать что-то о прямых, потому что мир полон именно ломаных линий. Для того чтобы обнаружить, что в мире существует такая вещь, как прямая линия, ученику следует всего-навсего попытаться провести прямую линию внутри себя самого.

Ваш вопрос — один из старейших в мире. Это в ответ на него впервые возникло изречение: «Если вы желаете видеть ломаную линию, не ищите линейку».
---
-